Дмитрий Гришанин – Практикант. Книга 5 (страница 11)
– Не знаю, как такое возможно, – схватился я за голову, – но я не вру. Меня шантажировали – это правда!
– Бла-бла-бла, – перебил Борисыч. – Слова твои бездоказательные к делу не пришьёшь. Добытые же в ходе расследование в противовес факты – вещь упрямая. А посему вердикт мой таков: заврался ты, проказник Серёжка. Ох и знатно заврался.
– Я вам не врал! Это какая-то несуразица!
– Наказанием за твой вероломный проступок станет пять суток содержания в этой камере, – продолжил неумолимый инквизитор, которым в одночасье сделался добряк-начальник. – Плюс ещё сутки штрафа за враньё и ослиное упрямство не признавать очевидные вещи. Итого тебе предстоит вытерпеть шесть суток болезненного обнуления здесь. Три дня из которых ты почти что уже отстрадал. Осталось ещё три. По истечении которых – мой тебе отеческий совет, практикант – прекращай дальше ваньку валять.
– Но…
– И чтобы больше никаких но! Раз уж набедокурил, имей, в конце концов, смелость признать свой косяк и извиниться. В противном случае твоё заключение здесь может продлиться ещё на энное количество суток – вплоть до полного обнуления параметров. Не доводи до греха, Сергей, очень тебя прошу. – На этой ни разу не оптимистической ноте Борисыч поднялся на ноги, сложил и убрал в расширенный карман свой стул и, не прощаясь, направился к массивной двери.
У меня же от пришедшего понимания, что моим словам здесь больше не верят, сделалось так паршиво на душе, хоть в петлю лезь. Даже грызущая усыхающие мышцы бесконечная ноющая боль во всём теле отошла на второй план, заглушённая внутренним опустошением от случившегося только что предательства.
Борисыч меж тем, несколько раз требовательно грохнув кулаком по монолиту двери, нагнулся за фонарём и щелчком кнопки погасил этот раздражающе яркий источник света, вернув в каземат привычную непроглядную черноту.
Загрохотал вставляемый с той стороны в замочную скважину ключ, последовали характерные щелчки отпираемого замка, и мрак камеры нарушил вскоре сполох электрического света, ворвавшийся из открывающегося проёма.
«Се-е-ейча-а-ас!» – вдруг стеганул меня хлыстом по мозгам знакомый тягучий призыв, раздавшийся в голове в параллель с отворяющейся дверью каземата.
И осознание того, что необходимо немедля предпринять, интуитивно пришло в голову само собой…
Глава 10
Щелчок пальцев левой руки, сложенных особым образом, и под действием активированного таланта воздух каземата вокруг меня превращается в густой вязкий кисель. Двигаться в котором, учитывая моё плачевное состояние, неожиданно оказывается даже проще, чем в обыденном варианте.
Да, протискивание тела вперёд сквозь этот кисель требует куда больше усилий, зато теперь полностью исчез опостылевший мышечный тремор, и опасность нечаянно завалиться от неуклюжего движения в густой субстанции безвременья затухает сама собой из-за физической невозможности резкого нечаянного падения.
Отталкиваясь руками от окружающего киселя, я с первой же попытки вполне уверенно поднимаюсь с лежанки на ноги и, по-стариковски медленно направляя каждый свой следующий шаг, плыву в сторону Борисыча, статуей застывшего возле почти распахнутой двери.
Ожидаемо пробудившаяся после первого же моего движения вперёд мигрень раскалённой спицей вонзается в затылок. Но, до хруста стиснув остатки зубов, я продолжаю двигаться дальше к спасительному выходу из каземата сквозь нарастающую лавиной головную боль.
Десять шагов. Десять удручающе медленных, полных боли и страдания перемещений ног по бетонному полу. Затылок поджаривает уже не спица, там торчит здоровенный, докрасна раскалённый лом, и не в силах больше сдерживать эту лютую боль, я захожусь на последнем десятом шаге в отчаянном крике (к счастью, беззвучном в окружающем безвременье). Что-то тёплое и липкое заливает лицо, капая и сочась одновременно из носа, ушей и глаз. Перед глазами всё плывёт и двоится в красном мареве.
И всё же каким-то чудом я достигаю вожделенного выхода из каземата. У меня получается даже на последних крохах сил, поднырнув под рукой истукана-Борисыча, рыбкой метнуться в залитый ослепительно ярким электрическим светом коридор.
«Не-е-ет! Е-е-ещё-ё-ё ра-а-ано-о-о!» – сквозь ослепительную боль в как будто уже закипающих мозгах до оглушённого сознания, как галлюцинация, доносится знакомый тягучий призыв. Но даже от такого смутного зова бывшей союзницы веет прохладой и надеждой так сильно, что я как-то сам собой тут же безропотно соглашаюсь страдать дальше.
Затянувшийся в безвременье на несколько секунд прыжок заканчивается жёстким столкновением с полом. От которого под пальцами рук (я успеваю это ощутить) трескается и крошится плитка. Что происходит с полом после контакта с остальными частями тела, остаётся лишь догадываться. Грубая роба полностью скрадывает тактильные ощущения от касания плитки пола животом и коленями. А застилающий глаза яркий электрический свет превращает меня в слепого крота.
«Про-о-отя-я-яни-и-и ру-у-уку-у-у и-и-и ко-о-осни-и-ись ме-е-еня-я-я!» – уже гораздо ближе и чётче звучит очередной тягучий призыв.
Ослепшие от яркого света глаза бесполезны. И я на ощупь, вслепую, тянусь обеими руками к источнику спасительного призыва…
Пальцы левой руки касаются холодной голой лодыжки.
И сквозь застилающую взор багровую пелену тут же проступают белые строки системного лога.
Но читать, что там написано, я уже не в состоянии.
«До-о-ове-е-ерься-я-я мне-е-е!» – звучит финальный тягучий призыв в голове. И, теряя от боли сознание, я отпускаю со стопора Настройщика тугой пружиной закрутившуюся за спиной временную спираль.
Глава 11
Пробуждение моё, мягко выражаясь, оказалось крайне неприятным. Усохшие мышцы вновь дружно поприветствовали кусачей ноющей болью с бесконтрольно запускающимся тремором то тут, то там. И к этой привычной уже болячке до кучи прибавилась зверская ломота в костях рук и ног и засевшие в рёбрах колючки, беспощадно впивающиеся в грудь и живот при каждом, даже самом крошечном, вздохе. Единственным же безусловно позитивным моментом стало исчезновение без следа терзающей затылок жестокой мигрени. Кровавый туман больше не застилал мой взор, и, открыв глаза, впервые за трое суток я обнаружил себя сидящим не во тьме каземата, а на воле при дневном свете.
Окружающий со всех сторон частокол практически вросших друг в дружку белёсых стволов вкупе с чахлой розовой травкой в центральной части образованного берхами круга без слов объяснили, что меня, пока я пребывал в отключке, с какого-то перепуга зашвырнуло в теневую параллель. Да не просто абы куда, а в безопасное от поползновений подавляющего большинства местной чрезвычайно агрессивной фауны убежище.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.