Дмитрий Гришанин – Пешка в чужой игре (страница 53)
Порыв сквозняка принес долгожданный глоток свежего воздуха. Я зажмурился от облегчения, давая отдых уставшим от долгого чтения глазам. И не увидел, как заклубился и прянул в стороны под яростным напором ветра белый туман.
Сосредоточился в ожидании треска осыпающейся со стены стараниями Шпоры каменной крошки. Но вместо прописанного по сценарию грохота впереди, услышал томное сопение сзади.
— Эй, долго в жмурки намылился играть? — раздался в голове лучащийся от ехидства голос наставницы.
Открыл глаза и понял, что снова угодил в переделку.
Глава 32
Глава 32, в которой проблема мнимого друга разрешается сама собой, а проблемы старого приятеля возникают на ровном месте
Сзади обнаружилась пышнотелая хозяйка квартиры. И в каком виде! Дама лежала на огромной кровати, подперев голову левой рукой, и в широком разрезе как бы случайно разошедшегося ворота ее халата мне сверху открывался чудесный вид на практически неприкрытую левую грудь. Женщина игриво водила по губам кончиком наполовину развернутого банана, томно дышала и строила мне глазки.
— Решился, наконец, красавчик, — полным страсти голосом прошептала дама. — Ну же! Иди скорей, ко мне.
— А где Семен Семеныч? — невпопад спросил я, с трудом отрываясь от открытой груди и переводя взгляд на ее лицо.
— Не бойся, глупыш. Он нам не помешает.
Приняв мою растерянность за нерешительность, дабы полностью меня успокоить, она пояснила:
— Я его в магазин отправила. Далеко. Раньше, чем через два часа точно не вернется.
— Ну мне как бы тоже очень надо… типа в магазин, — кое-как пропыхтел я и под заливистый хохот Шпоры бочком попятился к двери.
— А ну стоять! — резко села на кровати дама, из-за чего обе ее полные груди выскочили из окончательно разошедшегося халата и уставились на меня с укоризной.
— Ну я же с вашим шкафчиком закончил, — пожаловался искусительнице, сглатывая голодную слюну.
— Покажи-ка, что там у тебя спереди топорщится, — потребовала дама. Выронив банан, она фурией метнулась вперед, цапнула меня за ремень и подтянула к кровати. — Ого!.. Как тебя зовут-то хоть, красавчик?
— Рихтовщик.
— А меня — Маришей.
Официально заявляю, целоваться чертовка умела не хуже, чем скандалить. Оказавшись вдруг в объятьях аппетитной хозяйки, я на добрые полчаса позабыл обо всем на свете.
Стыдно признаться, но от позорного провала Заказа меня спасла Шпора.
— Хорош разлеживаться, Рихтовщик! — резанул по мозгам голос наставницы, когда, в обнимку с Маришей, отдыхал после очередного бурного соития. — Покувыркался и будет! Пора и честь знать! А то ишь котяра, дорвался до сладенького, и про все обеты позабыл!
На мое протестующее мычание наставница отреагировала разрывающим голову ультразвуковым воплем:
— НУУУ-КААА! ПУУУЛЕЕЕЙ!
Я сорвался с места, как ошпаренный. Цапнул в одну руку ботинки, в другую штаны со спецовкой и, как был, голышом рванул вон из спальни. В коридоре настиг полный ярости крик хозяйки, обвиняющей меня в неизлечимом психическом расстройстве и половом бессилии…
Раздосадованная моим английским уходом дама продолжала сыпать вслед ругательства, но, щелкнув дверным замком, я выскочил из квартиры и захлопнул за собой дверь.
Мое появление приветствовали двое курящих на площадке мужиков:
— Лех, глянь, от Маринки очередной е… сбежал.
— Да уж, эта п… та еще стерва. Кого хошь до смерти заездит.
— И как ее Семеныч терпит?..
— Ну корма-то у нее будь здоров!
— Да уж дойки у Маринки что надо. Не то что у моей…