— Долго объяснять. Просто поверь, что все те многочисленные отметины на дядином теле случились, вовсе не из-за рискового и полного смертельно опасных приключений образа жизни авантюриста Франца, а из-за древнего проклятья, наложенного средневековым чернокнижником и по совместительству слугой вашего общего с дядей далекого предка маркиза де’Бинэ на удачливого кладоискателя Франца Бинэ…
Как это?
— … Однако наш хитрец Франц, — продолжил я вдохновенно шептать под нос, игноря уточняющий вопрос Каспера, — по происшествии восемнадцати лет своих тайных страданий, изобрел некий действенный способ перебросить кровавое проклятье на плечи своего балбеса племянника. То бишь тебя, Каспер. И теперь, вместо дядюшки Франца, страдает от внезапных кровавых уколов, порезов или синюшных борозд на шее уже наше несчастное тело. Вот, собственно, потому и появилась сегодня ночью внезапно новая рана на нашей правой руке.
Да че за дичь?.. Проклятье какое-то дурацкое еще из средневековья приплел! Думаешь, я поверю в эту чушь?
— Скажи, Каспер: а вот если б днем раньше тебе сказали, что скоро твое тело окажется захвачено сознанием другого человека, а твое сознание, при этом, оставшись так же внутри, превратится по сути в бесправного крикуна, ты бы в эту чушь поверил?
Твою ж мать!..
— Вот то-то и оно. Не все то, что звучит, как бред, на самом деле бредом является. Я рассказал тебе чистую правду. Поверь, у меня имеются неопровержимые доказательства существования кровавого проклятья. Но без твоей помощи избавить наше общее тело от этой подброшенной Францем напасти я один не смогу. Я могу рассчитывать на тебя?
Ладно, поверю тебе еще раз, — после достаточно продолжительной паузы откликнулся наконец Каспер. — И как же дядя сумел провернуть со мной этот подлый фокус?
— Поскольку начались с тобой эти неприятности сразу после запуска съемок сериала, подозреваю, разгадка фокуса находится в заключенном тобой со студией контракте. Подскажи: где хранится твой экземпляр этого замечательного документа. Я сейчас аккуратненько схожу за ним, потом мы вместе внимательно его прочтем и…
Увы, не получится, — обломал мои наполеоновские планы Каспер. — Свой экземпляр я оставил у дяди в офисе.
— Это с фига ли?
Ну там все сложно, — начал оправдываться Каспер. — Я ж еще только начинающий актер. Без опыта и имени. А дядя Франц — он известный в городе меценат и спонсор. Потому студия заключила со мной контракт фактически под его поручительство.
— Да это я и так понял давно. И ничуть не удивлюсь, если львиная доля бюджета сериала о юном маркизе из средневековья спонсируется из кармана Франца…
Так и есть, — поддакнул Каспер.
— Но с фига ли у тебя на руках нет собственного экземпляра контракта? Ты ж главную роль в гребаном серале играешь!
Да был, разумеется, у меня свой экземпляр. Только, где мне его здесь хранить-то? А у дяди в офисе сейф надежный, специально для ценных документов установленный. Франц предложил оставить контракт у него на хранении. Ну, мы с Кати посоветовались…
— Понятно все с вами, короче. Ай да Франц! Как ловко, чертяка, подстраховался… А еще экземпляры контракта твоего имеются? Или все они надежно спрятаны в дядюшкином сейфе?
Ну, так-то у студии должен быть свой экземпляр. Только где он хранится, сам понимаешь, я не в курсе.
— Зашибись, млять, почитали вдумчиво контрактик…
— Сача, блин, ты че орешь! — подколодной гадюкой зашипела на меня Кати, вдруг материализовавшись в дверном проеме, как чертик из табакерки, голая и злая. — Четыре часа ночи! С кем ты, псих чертов, в пустой кухне ругаешься⁈
— Да муха, просто, с улицы залетела, — начал выкручиваться я, под зловредное хихиканье Каспера. — И юркая такая, зараза…
— Так. Ты чай свой допил? — перебила меня явно не настроенная на конструктивный диалог девушка. — Пошли тогда спать. А то я без тебя уснуть одна не могу. Ворочаюсь уже полчаса на кровати взад-вперед, как дура.
Возражать было бесполезно. Меня тупо цапнули за руку и уволокли в спальню.
Глава 25
Лежа в кровати я смотрел увлекательное «кино», без звука транслируемое на висящей напротив широкой плазме.
В знакомой до дрожи палате реанимации на сей раз было пугающе многолюдно. Помимо мирно сопящих аппаратами ЭВЛ коматозников, сейчас там суетились двое врачей и трое медсестер. И, что паршиво, бурная деятельность всей пятерки сосредоточена была в районе кровати с моим телом.
Врачи изучая широкий компьютерный монитор с нервно мигающими кривыми линиями, о чем-то увлеченно совещались и периодически выдавали медсестрам ЦУ. Последние лихорадочно собирали капельницы на прикроватных стойках и всаживали иголки мне в вену… Надеюсь, что в вену. Потому как локтевые сгибы обоих рук моей несчастной тушки из-за ежедневных многочисленных инъекций превратились в багрово-синюшные шишаки, отыскать в которых исколотую вену лично я бы точно не сумел.
Однако, от поступающих через многочисленные капельницы лекарств эффект, похоже, оказался не очень. Более того, несколько кривых на мониторе вытянулись вдруг в ровную линию. Велев медсестрам: оголить мою грудь и смазать какой-то прозрачной дрянью в районе сердца, один из врачей извлек из чемоданчика дефибриллятор и начал стимулировать засбоивший моторчик разрядами тока. Мое неподвижное тело дугой выгибалось от разрядов, но мониторящий по-прежнему ровные полосы на мониторе второй эскулап лишь понуро разводил руками и качал головой.
Даже без звука царящая в реанимации истерия передавалась через экран весьма живо. Я с ужасом, не отрываясь, следил за тщетными потугами своего спасения. И так проникся заэкранным процессом, что не сразу даже среагировал на проникновенный шепот, зазвучавший в какой-то момент над правым ухом.
— Тик-так. Так-так. Так-так…
Обнаружив, наконец, что в кровати я больше не один, резко обернулся к насмешнику, и попытался тут же цапнуть ублюдка за беспечно подставленное горло… Увы, мои пальца, вместо твердой плоти, наткнулись на бесплотную иллюзию и бестолково пронзили ее насквозь.
— Ничему-то, Санек, тебя жизнь учит, — попенял праздно откинувшийся на соседней подушке Пых. — Как был тупым гопарем, так им, походу, и помрешь. А ждать, как видишь, — он картинно махнул иллюзорной рукой в сторону экрана, — осталось уже совсем не долго.
— Так не честно! — возмутился я. — Ты обещал мне несколько дней, а прошел лишь один.
— Бла-бла-бла, — скривился Пых. — Это ты телу своему скажи. Че-т хиловат оказался ты на поверку-то, боксерщик.
— Но…
— Признаю, — осклабился мерзкий тип, — любвеобильные баба Маша и Зинаида Спиридоновна переусердствовали слегонца с испытанием твоего стояка на прочность. Но, как говорится, сам виноват. Нефиг шпилиться на задании без продыху. Ведь если странник наяривает какую мамзельку здесь, — Пых развел руками в стороны, указывая на окружающие нас декорации спальни Кати и Сача, — стояк твой передается и коматозному телу там, — тычок пальцем в экран. — А доблестные санитарки за этим делом на подконтрольной территории бдят строго. Вот и заездили проказницы твою ослабленную комой тушку до самой крайности.
— Твою мать! Но должен же быть из этого сюра какой-то выход!
— Разумеется, чемпион. И именно поэтому я здесь, — заговорщицки подмигнул мне Пых. — Значит так. Успешная реанимация обойдется тебе, скажем… в шестьдесят тысяч единиц кармического долга.
— Да с какого болта-то⁈ — аж взвыл я от возмущения. — Я за эти тысячи долбанные тут в поте лица впахиваю разом за двоих — между прочим! — придурков, пытаясь разрулить чужие косяки! А тут возьми и ни за хрен собачий выложи все обратно по какому-то лютому беспределу!
— Согласен, — сделав сочувствующее лицо, закивал Пых. — Шестьдесят тысяч — это курам на смех. Семьдесят — вот серьезный штраф для серьезного человека… Кстати, изначально-то я собирался с тебя запросить вообще какие-то жалкие пятьдесят тысяч. Но после твоей идиотской выходки, с попыткой моего удушения, ценник взлетел еще на червончик. А вторая десятка прибавилась после не достойной странника беспонтовой истерики. Так что делай выводы, Санек.
— Пых, ну ты просто!..
— Ччч, — приложив палец к губам, зашипел меня Пых. — В эту увлекательную игру на повышение я, разумеется, готов играть с тобой до бесконечности. Но, напоминаю, твое сердце там, — выразительный кивок на широкий экран настенной плазмы, — уже третью минуту не бьется, и счет уже пошел на секунды. Потому решай быстро, здесь и сейчас: согласен на семьдесят тысяч штрафа взамен на чудесное спасение? Или предпочитаешь-таки тупо сдохнуть на больничной койке?
— Согласен, млять! Разумеется, я согласен!
— Ну вот и прекрасно. Давно бы так, — улыбнулся мне, как лучшему другу, гребаный шантажист. Выждав эффектную паузу, Пых просто щелкнул пальцами правой руки, после чего мгновенно растворился в воздухе.
На экране же в то же мгновенье, после очередного разряда дефибриллятором, ровные линии на мониторах сменились скачущими кривыми. А безжизненные нули рядом обернулись быстро пребывающими числами.
Следящий за монитором врач, обернувшись к коллеге, радостным окриком предотвратил очередной удар током по уже ожившему телу. Второй, эмоционально что-то высказав в ответ, стал убирать прибор, вытянувший мою тушку с того света, обратно в чемоданчик. Медсестры со смеющимися мордашками принялись снова чем-то мазюкать мою покрытую ожогами грудь, и застегивать потом обратно на все пуговицы больничную пижаму.
