Дмитрий Григорьев – Саримайз. Шторм и Гибель Народов (страница 6)

Слим молча натянул куртку. Она была ему великовата, но Хряк сказал: «Ничего, подрастёшь».

— Задание простое, — продолжил старик, расстилая на столе план. — Помнишь дом ростовщика, который ты осматривал? Сегодня ночью ты туда залезешь и украдёшь вот это.

Он ткнул пальцем в комнату на втором этаже, где был нарисован маленький квадрат.

— У него есть шкатулка. Резная, из тёмного дерева. В ней он хранит долговые расписки. Они-то тебе и нужны.

— Зачем нам долговые расписки? — спросил Слим.

— Не «нам», а мне, — поправил Хряк. — Один человек хочет их получить. Заплатит хорошо. Твоя доля — треть.

— А если меня поймают?

— Не попадайся.

— А если собака залает?

— Ты сказал, что договорился с собакой. Значит, не залает.

Слим посмотрел на план, потом на Хряка.

— Хорошо. Я сделаю.

Ночь опустилась на Шторм тяжёлым, влажным одеялом.

Слим шёл по пустынным улицам, стараясь держаться теней. Луна скрылась за тучами — ветер гнал их с океана, обещая дождь к утру. Это было на руку: в темноте и под шум ветра легче оставаться незамеченным.

Куртка не шуршала, перчатки не скользили, верёвка с крюком висела на поясе, пристёгнутая к ремню. Слим чувствовал себя... странно. Будто он уже не тот тощий парень из трущоб, а кто-то другой. Кто-то, кто умеет растворяться в ночи.

Он подошёл к зелёному дому с задней стороны, перелез через забор и замер.

Собака высунулась из-под крыльца, повела носом и, узнав запах, завиляла хвостом.

— Тихо, — прошептал Слим, доставая из кармана кусок хлеба, который припас для неё. — Держи.

Пёс схватил угощение и скрылся в своей норе, довольно сопя.

Слим отодвинул доску, нашёл щель и, извернувшись, протиснулся внутрь. Подвал оказался тесным, пыльным, заставленным какими-то ящиками. Он пролез между ними, нащупал лестницу, ведущую наверх.

Скрипнула ступенька.

Слим замер. Прислушался.

Наверху кто-то храпел — ростовщик спал крепко.

Он поднялся на первый этаж, потом на второй. Коридор был узким, заваленным хламом. Слим двигался медленно, ощупывая каждый шаг ногой, чтобы не наткнуться на что-нибудь, что могло бы упасть или заскрипеть.

Комната со шкатулкой оказалась в конце коридора. Дверь не была заперта — ростовщик явно не ждал гостей.

Слим вошёл.

Шкатулка стояла на комоде, прямо у окна. Тёмное дерево, резные узоры — драконы или змеи, в полумраке не разобрать. Он взял её, осторожно открыл.

Внутри лежали стопки бумаг — пожелтевших, исписанных мелким почерком. Слим перебрал их быстро, как учил Хряк: не читать, только найти нужные. Расписки с печатью ростовщика — кроваво-красной восковой каплей с оттиском когтистой лапы.

— Пятнадцать штук, — прошептал он, пересчитав. — Все здесь.

Он сунул бумаги за пазуху, закрыл шкатулку и поставил на место.

И вдруг — шум.

Снизу, с первого этажа, донёсся звук открываемой двери. Кто-то вошёл в дом.

Слим метнулся к окну, распахнул створку. Внизу — улица. Высоко — второй этаж, но не смертельно.

— Кто здесь?! — раздался голос ростовщика. Он проснулся.

Слим не стал думать. Он перекинул ногу через подоконник, ухватился за карниз и повис. Потом отпустил.

Приземлился на кучу мусора, которая смягчила падение. Вскочил, перемахнул через забор и рванул прочь, не разбирая дороги.

За спиной залаяла собака — на этот раз по-настоящему.

Слим бежал, петляя между домами, перепрыгивая через ящики и бочки. Сердце колотилось, но он не останавливался.

Через десять минут он вывалился на Костяную улицу, подбежал к двери «Слипшегося Пса» и заколотил кулаком.

— Хряк! Открывай! Это я!

Дверь открылась почти сразу. Старик впустил его, оглядел с головы до ног.

— Живой?

— Живой, — выдохнул Слим, вытаскивая из-за пазухи бумаги. — Вот.

Хряк взял расписки, пересчитал, кивнул.

— Молодец, парень. А теперь — иди домой. Завтра получишь свою долю.

Слим повернулся, чтобы уйти, но Хряк остановил его:

— И запомни: сегодня ты сделал первый шаг. Но настоящие воры не грабят ростовщиков в их вонючих норах. Настоящие воры берут то, что принадлежит тем, кто правит этим островом. До этого тебе ещё расти и расти.

Слим кивнул и вышел в ночь.

Он шёл по пустынным улицам, и впервые за долгое время внутри него было не пусто. Там, где раньше жили только голод и страх, теперь поселилось что-то ещё.

Уверенность.

Он сможет.

Он станет тем, кого боятся.

Дома его ждала не только Лин.

На пороге лачуги, прислонившись к косяку, стоял незнакомый парень. Короткая стрижка, цепкие глаза, одежда тёмная и практичная. На поясе — нож.

— Ты Слим? — спросил он, даже не поздоровавшись.

Слим напрягся, рука скользнула в карман, где лежал нож.

— А ты кто?

— Меня зовут Род, — парень усмехнулся. — Я от Крысы. Он сказал, что у тебя есть талант. А у меня есть предложение.

Слим не двинулся с места.

— Какое предложение?

— Работа. Большая. Опасная. Но если повезёт — мы оба станем богатыми и знаменитыми.

Слим посмотрел на дверь лачуги, за которой спали сёстры. Потом на Рода.

— Заходи, — сказал он. — Только тихо. Дети спят.

Род кивнул и шагнул внутрь.

Ночь только начиналась.