Дмитрий Григорьев – "Саримайз". "Сечер и Пожиратель душ" (страница 5)

Ренер сглотнул.

– Я понял, капитан.

– Иди. И помни: за тобой не только город. За тобой – память твоих родителей. И отца Бремора. Они заплатили слишком высокую цену, чтобы вы здесь стояли.

Ренер кивнул. Слова застряли в горле.

Он вышел из кабинета, чувствуя на плечах тяжесть, которой не было минуту назад.

Бремор ждал его в коридоре, прислонившись к стене.

– Ну что? – спросил он, внимательно глядя на друга.

– Всё нормально, – ответил Ренер, хотя голос его прозвучал глуше обычного. – Пошли работать.

Они направились к лифту.

Глава 4.

Расследование

– Ренер, Бремор, стойте!

Голос капитана догнал их уже у самых дверей. Ренер обернулся. Дарс стоял в проёме кабинета, тяжёлым взглядом буравя своих лучших – и самых проблемных – детективов.

– Что, капитан? – Ренер вопросительно приподнял бровь.

– За вашу халатность я ещё с вас спрошу, – Дарс шагнул ближе, и его голос понизился до вкрадчивого, почти доверительного тона, отчего становилось ещё тревожнее. – Но сейчас есть дело поважнее.

Он сделал паузу, давая словам вес.

– Поднимайте старые дела. Все, что есть по Кривому Глазу. Нужно понять, зачем ему эти шахтёрские договоры. Чувствую нутром – он работает не сам по себе. Кто-то дёргает за ниточки. Нужно понять, кому это выгодно и как эти бумаги можно использовать.

Ренер кивнул, мысленно уже перебирая варианты.

– И ещё, – капитан поднял палец. – Загляните в бар «Мокрый Пряник». Помните того бармена? Единственный, кто видел Кривого Глаза вживую и помог нам с фотороботом два года назад. Поболтайте с ним. Вдруг вспомнит что-то новое.

– Принято, кэп, – Ренер коротко козырнул, и они с Бремором двинулись к лестнице.

Третий этаж Департамента встречал их привычной полумглой и запахом старой бумаги. Длинный, тускло освещённый коридор уходил вперёд, теряясь где-то в глубине здания. Где-то капала вода, где-то гудели старые лампы.

У двери с потёртой табличкой «Архив» Бремор вдруг замер как вкопанный.

– Слушай, – он понизил голос до шёпота, хотя вокруг никого не было. – Давай ты займёшься архивом, а я пока сгоняю к Ричу в бар, поболтаю с ним?

Ренер удивлённо посмотрел на друга.

– С чего вдруг такая срочность? Не хочешь со мной в архиве покопаться?

Бремор замялся, переминаясь с ноги на ногу.

– Понимаешь… – он понизил голос ещё больше. – Уж больно не хочется идти к Гренни. Ты же знаешь эту вредную старуху, что там заведует. Она же ко мне неровно дышит. Опять начнёт свои подкаты, зажимать по углам…

Ренер фыркнул, с трудом сдерживая смех.

– И ты даже не поздороваешься с подругой?

– И ты туда же, Ренер! – взмолился Бремор. – Отстань! Она же старая! Ей, может, все сто лет! Или двести! Она же долголетка, чёрт возьми!

– Ладно, – сжалился Ренер, хлопнув друга по плечу. – Езжай в бар. Я займусь архивом.

– Я возьму твой Цинт? – с надеждой спросил Бремор.

– А как же спортивная ходьба? Полезно для сердца? – Ренер прищурился.

– Так просто быстрее для дела, – нашёлся Бремор. – Ради расследования, понимаешь? Жертвую принципами.

– Ну хорошо, – Ренер протянул ему ключ-карту. – Только аккуратней, чтоб без царапин. Если хоть одна вмятина появится – будешь год пешком ходить, понял?

– Договорились! – Бремор схватил ключ и почти бегом рванул к лифту, пока Ренер не передумал.

Ренер проводил его взглядом, покачал головой и постучал в дверь архива.

– Войдите! – раздался скрипучий, но не лишённый приятности голос.

Ренер толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь.

Архив оказался именно таким, каким и должен быть архив в старом здании Департамента: бесконечные стеллажи, уходящие в полумрак, коробки с делами, папки, свитки, запах пыли, бумаги и чего-то ещё, неуловимо древнего. Слабый свет падал из единственного окна в дальнем конце зала, но его явно не хватало.

– Здравствуй, Ренер, – послышался голос из-за стеллажей в правом углу.

Ренер вздрогнул. Гренни умела появляться бесшумно. Вот только что её не было – и вот она уже стоит рядом, глядя на него поверх очков своими цепкими, выцветшими, но всё ещё острыми глазами.

На вид ей можно было дать лет шестьдесят. Но Ренер знал, что долголеты – существа обманчивые. Гренни могла быть ровесницей самого Департамента. Или даже старше.

– Здравствуй, Гренни, – Ренер постарался, чтобы голос звучал ровно и дружелюбно. – А где Бремор? – спросила старуха, с надеждой оглядываясь.

– Он… занят. По заданию капитана. – Ренер кашлянул.

– Жаль. – Гренни вздохнула. – Ну что на этот раз тебе нужно?

– Мне нужно всё, что у вас есть по делу Кривого Глаза.

Гренни покачала головой.

– Я не могу выдать всё, мальчик. Есть правила. Могу дать только дело №7835. Это дело двухлетней давности.

Ренер нахмурился.

– Стоп. А у нас есть ещё что-то?

– Да, – Гренни понизила голос, словно посвящая его в тайну. – Дело №2354. Но оно засекречено. Доступ только для первого уровня.

– А у кого он есть?

– У Дарса, конечно. – Гренни усмехнулась. – Только у него. Даже я не имею права его открывать без его личного приказа.

Ренер не стал терять времени. Он взял телефон спецсвязи и набрал короткий номер – 111.

На экране высветилась надпись: «Дарса Крам».

Трубку подняли почти сразу.

– Да, я слушаю, – раздался тяжёлый, с хрипотцой голос капитана.

– Капитан, это Ренер. Мне нужен доступ к делу №2354.

Наступила тишина.

Такая долгая, что Ренер уже начал сомневаться, не оборвалась ли связь. Он представил, как капитан сейчас сидит в своём кресле, смотрит в одну точку и что-то взвешивает. Что-то важное.

– Дело №2354? – переспросил наконец Дарс. Голос его звучал странно – глухо, словно издалека. – Зачем тебе оно? Ему уже семьдесят лет, Ренер.

– Хочу понять, кэп, – твёрдо ответил Ренер. – Может, мы что-то упускаем. Слишком уж всё гладко в этом новом деле. А гладко бывает только на бумаге.

Снова пауза.

– Хорошо, – сказал капитан. – Скажи Гренни, что я снимаю секретность.

Связь оборвалась.