Дмитрий Григорьев – "Колик и Толик" "Стражи времени" "1812" (страница 3)

Колик колебался. Он никогда не был в таких компаниях. Но отказать Толику было как-то неудобно. Да и любопытство разбирало: что они там делают, эти дворовые ребята?

– Ладно, пойду, – согласился он.

Сарай стоял на пустыре за домами, окружённый высокой сухой травой и кустами боярышника. Когда-то здесь был гаражный кооператив, но потом всё забросили, и остались только пара ржавых боксов и этот сарай – дощатый, с провалившейся крышей, но ещё крепкий. Внутри было темно, пахло трухлявым деревом и пылью. Посредине стоял старый диван, выброшенный кем-то, и несколько ящиков вместо столов.

В сарае уже были двое – Пашка и Серёга, ровесники Толика. Они листали старый журнал, который нашли в подъезде, и слушали музыку на телефоне.

– О, Толян пришёл! А это кто с тобой? – Пашка, коренастый парень с короткой стрижкой, окинул Колика оценивающим взглядом.

– Это Колик, мой кореш, – коротко бросил Толик. – Учится в шестом, но свой. Он меня от Клыка отмазал.

– От Клыка? – присвистнул Серёга. – Ну, если от Клыка, тогда уважуха.

Колик смущённо улыбнулся и присел на край дивана. Было неуютно, но терпимо. Парни обсуждали какие-то свои дела, потом достали карты и начали резаться в «дурака». Колик смотрел, пытаясь вникнуть в правила, но в основном молчал.

Через час на пустыре появились ещё двое – Димон и Костян. Они притащили с собой бутылку газировки и чипсы. Стало веселее. Кто-то включил музыку громче, Пашка начал рассказывать анекдоты. Колик даже начал расслабляться. Ничего страшного, обычные пацаны.

– А давайте костёр разведём? – предложил Димон. – Чего скучно сидеть? Вечером красиво будет.

– Тут же сухо, загорится всё, – осторожно заметил Колик.

– Не ссы, не в первый раз, – отмахнулся Димон. – Только маленький. Для красоты.

Толик пожал плечами:

– Можно попробовать. Но аккуратно.

Димон вышел, нарвал сухой травы и веток, сложил небольшую кучку прямо у входа в сарай, снаружи. Чиркнул зажигалкой. Трава занялась быстро, затрещала. Пламя взметнулось, но через минуту почти погасло.

– Слабо, – разочарованно сказал Димон. – Надо ещё подбросить.

Он сходил ещё за охапкой сухостоя. На этот раз огонь разгорелся сильнее, языки лизали воздух, поднимаясь выше. Парни стояли вокруг, грели руки. Колик тоже вышел посмотреть.

И тут подул ветер. Сильный порыв швырнул искры в сторону сарая. Одна из них упала прямо на сухую дощатую стену. Дерево было старым, рассохшимся, как трут. Искра не погасла, а начала тлеть. Через несколько секунд по стене побежал огонёк.

– Э-э, пацаны, – тревожно сказал Серёга. – Кажется, загорелось.

– Да не, погаснет, – неуверенно ответил Димон.

Но не погасло. Огонь быстро пополз вверх по доскам, охватывая всё новые участки. Внутри сарая сразу стало светлее от зарева.

– Твою мать! – заорал Толик. – А ну быстро тушить!

Кто-то побежал к луже за водой, но её было мало. Кто-то пытался сбивать пламя курткой, но огонь только злее разгорался. Через минуту уже горела вся стена, и пламя перекинулось на крышу. Сухие доски полыхали как спички.

– Валим отсюда! – крикнул Пашка и рванул в сторону.

За ним побежали остальные. Все, кроме Толика. Он вдруг вспомнил, что в сарае, в углу, под ящиками, у них было спрятано кое-что ценное: старая дедовская фляга, которую Толик нашёл на чердаке и хотел потом продать коллекционерам. Фляга была серебряная, с гравировкой, и стоила, возможно, приличных денег. Он рванул обратно внутрь.

– Толик, ты куда?! – закричал Колик, но рыжий уже скрылся в дыму.

Внутри сарая было жарко и дымно. Толик закашлялся, пригнулся, пытаясь найти флягу. Вот она, под ящиком! Он схватил её, сунул за пазуху и рванул к выходу. Но в дыму потерял ориентацию. Вместо выхода он наткнулся на стену. Метнулся в другую сторону – снова стена. Паника начала затапливать сознание. Воздуха не хватало, глаза слезились, горло драло.

– А-а-а! – закричал он, но голос утонул в треске огня.

Снаружи Колик с ужасом смотрел на пылающий сарай. Пашка, Серёга, Димон и Костян уже убежали подальше, боясь, что их заметят и обвинят в поджоге. Только Колик стоял и смотрел. Он видел, как Толик забежал внутрь и не вышел. Секунды тянулись бесконечно. Десять, двадцать, тридцать…

– Толик! – заорал Колик что есть силы. Ответа не было.

И тогда он сделал то, что сам от себя не ожидал. Не думая о последствиях, Колик рванул к сараю. Он задержал дыхание, пригнулся и нырнул в чёрный проём.

Внутри было адски жарко. Глаза сразу защипало, дым ел горло. Колик почти ничего не видел. Он кричал:

– Толик! Где ты?!

В ответ – кашель. Колик метнулся на звук и наткнулся на Толика, который сидел на корточках, закрыв лицо руками.

– Вставай! – заорал Колик, хватая его за куртку. – Выход там!

Толик поднялся, шатаясь. Вместе они, спотыкаясь, побрели туда, где, казалось, было светлее. Прямо над ними с грохотом рухнула часть крыши, осыпав их искрами. Колик заслонил Толика собой, прикрывая его голову. Ещё несколько шагов – и они вывалились наружу, в спасительный свежий воздух.

Они отбежали на безопасное расстояние и повалились на траву. Колик жадно хватал ртом воздух, кашлял и никак не мог откашляться. Толик лежал рядом, тоже сиплый, с красными глазами. Куртки на обоих тлели в нескольких местах, лица были в копоти.

Минуту они просто лежали, глядя в небо. Потом Толик повернул голову и посмотрел на Колика. В его взгляде было что-то, чего Колик раньше не видел: смесь удивления, благодарности и какого-то нового уважения.

– Ты… ты зачем полез? – прохрипел Толик. – Там же умереть можно было.

– А ты зачем полез? – вопросом на вопрос ответил Колик, всё ещё тяжело дыша.

Толик полез за пазуху и вытащил помятую, но целую флягу.

– За этим, – сказал он. – Дедовская память. Дурак, да?

– Дурак, – согласился Колик и вдруг улыбнулся. – Но я тоже дурак. Получается, мы теперь два дурака.

Толик фыркнул, а потом засмеялся – нервно, с надрывом, но от души. Колик подхватил. Они сидели на траве, грязные, обгоревшие, и ржали как ненормальные, глядя, как догорает сарай. Где-то вдалеке уже завывали сирены пожарных, но им было всё равно.

Когда приехали пожарные, они уже отошли подальше, смешались с небольшой толпой зевак. Никто не обратил на них внимания. Только когда всё стихло и народ разошёлся, они поплелись домой.

Возле подъезда Колика Толик остановил его.

– Слышь, Колик, – сказал он, глядя куда-то в сторону. – Ты меня сегодня спас. По-настоящему. Я там чуть не сгорел, если честно. Если б не ты…

– Ты меня в прошлый раз от Клыка спас, – перебил Колик. – Так что мы опять квиты.

– Не, – Толик покачал головой. – Это другое. Там я просто вмазал пару раз. А ты в огонь полез. Рисковал жизнью. За меня. Я это… я запомню.

Он протянул руку. Колик пожал. На этот раз рукопожатие было не просто приветствием, а клятвой. Они оба это чувствовали.

– Ладно, иди домой, – сказал Толик. – А то родители заругают. Завтра увидимся.

– Ага, – кивнул Колик и зашёл в подъезд.

Дома мама ахнула, увидев его: лицо в саже, брови опалены, куртка с дырами. Пришлось врать, что у костра грелись и случайно искры попали. Мама поворчала, но поверила. Колик долго стоял под душем, смывая с себя копоть, и всё прокручивал в голове эти несколько минут в сарае. Странное чувство: было страшно, но в то же время он гордился собой. Он не струсил. Он спас друга.

А Толик в своей комнате сидел на кровати и вертел в руках флягу. Перед глазами стояло перекошенное от напряжения, перепачканное лицо Колика, который тащил его к выходу. Раньше Толик думал, что смелость – это когда ты сильный и можешь навалять любому. Теперь он понял: смелость – это когда ты боишься, но всё равно делаешь. Маленький, худой, вечно с книжкой, а оказался таким… настоящим.

В этот вечер оба мальчика засыпали с мыслью, что отныне они не просто приятели. Они – команда. И никакие Клыки, никакие пожары им не страшны, пока они вместе.

Глава 4.

Свои

После пожара прошло две недели. Сарай сгорел дотла, и хотя пожарные так и не выяснили причину (пацаны молчали как партизаны), во дворе стало одним тусовочным местом меньше. Компания Толика теперь собиралась либо в подъездах, либо на спортплощадке за школой.

Колик теперь был своим в этой компании. Не то чтобы он стал таким же крутым – нет, просто пацаны поняли: если Толик за него горой, значит, так надо. А после того как Серёга проболтался, что это Колик вытащил Толика из горящего сарая, авторитет Колика взлетел до небес.

– Реальный риск, – уважительно качал головой Пашка. – Я б не полез. Честно. Испугался бы.

– Я тоже испугался, – признался как-то Колик. – Но там же Толик был. Не бросать же его.

Толик при этих словах отворачивался и делал вид, что рассматривает что-то в телефоне, но было заметно, что ему приятно.

Они теперь часто проводили время вместе. Толик даже напросился к Колику в гости посмотреть его коллекцию монет. Сначала скептически хмыкал, но потом неожиданно заинтересовался:

– А эта откуда?

– Это царский рубль, 1898 года. Серебро. Мне дедушка подарил, – объяснял Колик. – Видишь, здесь Николай Второй?