Дмитрий Горин – Люди непростой судьбы. Книга I. Без страховки (страница 5)
Заминка. Решили, что сначала девочки прочитают стихи, а я сориентируюсь. Я побежал в раздевалку, залез в куртку, стал искать бумажку с аккордами. Её не было.
Делать нечего. Вышел на сцену — спасёт только экспромт. Надо сказать, что наши частые посиделки привели к тому, что все наши «правильные девочки» уже после полутора сотен фронтовых граммов сносно подпевали тогдашнему репертуару «Нашего радио» и кое-чему из Егора Летова. Памятуя об этом, я запел «Город-сказку» «Смысловых галлюцинаций». Не знаю, был ли для стариков Город сказкой, но пели мы воодушевлённо и гораздо искреннее, чем про Рыбачий.
Аплодисменты и крики «Браво!» подвигли меня на ещё одну песню — «Гражданскую оборону» «На границе ключ». Олег давал такие низкие проникновенные ноты, девочки пели на бэк-вокале. Мы ни разу не репетировали эту песню, но получилось потрясающе. Старики хлопали и дважды звали на поклон!
Наконец-то я обзавёлся друзьями. Появился человек, с которым можно обсудить насущные проблемы, внешний вид девушки, рассказать смешную историю и услышать похожую в ответ. Мой однокурсник — Вася Коршунов. Парень из Ухты, само воплощение широкой северной души. Он снимал квартиру на Привозе, вернее даже не квартиру, а комнату — и пригласил жить вместе. Я недолго думал, вариант мне понравился.
В квартире было очень уютно. Сдавали её пожилые люди — Тамара Семёновна и Владимир Маркович. Такие милые городские старички. Помню, как пару раз Владимир Маркович варил нам вкуснейший гороховый суп с копчёностями. Ничего подобного я раньше не пробовал. Периодически в гости захаживал сын хозяев, тоже Вася, — весёлый парень с псевдокриминальным прошлым.
Сам переезд не помню. Просто как-то буднично собрал сумку и попрощался с моим первым съёмным жильём. За три одиноких месяца мне там пришлось столько переосмыслить, что я покидал его с радостным ощущением свободы. Сейчас, проходя по той улице, конечно, вспоминается первый курс. Но внутри не щемит. Извините уж.
Итак, новый дом, новые знакомства. Классно было сидеть вечером с учебником гистологии, обсуждать, как устроена клетка, параллельно попивая чай из больших кружек. Вместе идти с учёбы, придумывая, что будем есть на ужин, делиться новостями. Я был лишён радости совместного быта в отличие от моих товарищей по общаге и тогда искренне наслаждался просто тем, что я не один.
Но тихая радость длилась недолго.
Первое совместное приключение случилось через неделю после моего переезда. Сидя дома, мы отмечали какой-то мини-праздник — сложно уже сказать, какой именно. Тут возникла идея сходить в гости к нашим однокурсницам. Я этих девушек почти не знал, а Вася уже наводил с ними мосты крепкой студенческой дружбы. Надо отдать должное честности и чистоте наших отношений с девочками из моей группы. Совместные пьянки, обычно заканчивавшиеся массовыми выключениями сознания, в конечном счёте ни к чему не приводили. Мы часто ночевали вповалку на квартирах — всё в режиме «алкоголь — сон». Вася же уверял, что мы идём к дамам, которые смотрят на общение с молодыми людьми более демократично. Мне стало интересно, и мы пошли.
Жили девушки недалеко от печально известного дома по улице Космонавтов, о котором я поведаю позже. Это были две барышни — блондинка и шатенка, проживавшие в трёшке, которая вроде бы принадлежала одной из них. Придя в гости, нас провели в зал, посадили на диван, вручили по фотоальбому, налили по стакану сока с водкой. В общем, всё в рамках светского раута, почти официального приёма. Сами дамы сели по бокам, таким образом определив варианты выбора за нас.
Вечер длился недолго, пришли мы поздно. Нам гостеприимно предложили остаться на ночь. Мы с Васей, соблюдая правила приличия, отказывались ровно столько времени, чтобы принимающая сторона не подумала, будто мы на самом деле планируем уйти. Всё это всегда напоминало мне брачные танцы у птиц: ряд необходимых ритуалов, которые ты должен выполнить для достижения цели, понятной обоим. В итоге остаток вечера удался. На следующий день завтракали уже почти по-семейному. Обсуждали планы на вечер. Планы оказались интересными, и мы остались ещё на денёк — тем более что была суббота. А потом и воскресенье. А потом, видимо, к нам привыкли, и мы с Васей, как два нахальных Винни-Пуха в гостях у Кролика, совсем освоились.
На учёбу мы сходили всего один раз за неделю. Остальное время было не до неё. В гости каждый вечер приходили разные люди, преимущественно с университета, так что мы были в курсе всех учебных событий. Часто заглядывали другие девчонки — большинство со схожими взглядами на лёгкость общения с мужским полом. В этой квартирке, на прокуренной кухне, люди признавались друг другу в любви, случилась одна попытка суицида, один раз приезжала скорая по поводу отравления, дважды наведывалась милиция.
И в конце концов одной из хозяек, видимо, надоело однообразие, и она под коварным предлогом, через введение меня в алкогольное опьянение, воспользовалась моей слабостью и добрым сердцем. Самая главная моя ошибка была в том, что с ней я и уснул — чем привёл в бешенство другую хозяйку, с которой до этого общался. Расправа последовала незамедлительно. Это была женская драка, под шум которой мы с Васей, схватив пожитки и куртки, быстро ретировались.
Так закончилась наша десятидневная «коммунальная» семейная жизнь. В эту квартиру я ещё вернусь при совсем других обстоятельствах — с кучей проблем и просьбой о помощи. Спасибо той замечательной хозяйке, которая, приютив меня, возможно, спасла мне жизнь и здоровье. Но об этом потом.
И как говорил мой любимый Булгаков: «вперёд же, за мной, читатель!»
Приближалась сессия. Надо было как-то закрывать долги. На самом деле профильные предметы я постепенно сдавал. Вообще на первом курсе есть предметы, которые кажутся совершенно бесполезными: педагогика, философия, русский язык, математика. И, на мой взгляд, они остаются лишними аж до шестого курса. По одним даётся слишком мало часов, чтобы реально заинтересовать студента, по другим — откровенно скверные преподаватели. Попробую в целом описать такие пары. Во-первых, у них странное название, за которым может прятаться всё что угодно. Что-то вроде «Основы хренологии с курсом практической бесполезности». Проходит этот цикл обычно в каморке папы Карло или в отдельно стоящем больничном флигеле, куда ты непременно должен проследовать в бахилах. Преподаватель тоже обычно колоритен. Это нечто среднее между бывшим пьющим терапевтом, выжившим из ума хирургом и почти списанным в утиль кафедральным работником. Непременно у такого динозавра должен быть багаж воспоминаний. Все эти истории примерно одного типажа: когда давным-давно, стоя один в поле, он отбивался от волков, а потом показал пример неповторимого героизма (принимал роды сразу у семерых, оперировал аппендицит у главного оленевода, одновременно сдавал, заготавливал и переливал кровь всему экипажу корабля). Варианты разные. При этом именно этот предмет преподаватель не знал, не хотел знать. Ему дали его вместе с нами — как обглоданную кость, как подачку от университета. И, несмотря на комичность этих людей, нам их было жалко. У меня имелось две проблемы — педагогика и физкультура. Если с физрой ситуация была глупая и нелепая (я в первые дни не смог найти спортзал в университете, а потом не смог найти его во второй раз, и в третий, и во все остальные), то с педагогикой возникли другие сложности. Посетив первое занятие, я не очень понимал, зачем мне знания о том, как учить детей и как преподносить им знания. Из всей программы нас могла заинтересовать только молоденькая преподавательница. Сама она недавно закончила АГТУ и устроилась в наш медицинский учить первокурсников скучному предмету. Я после первого занятия перестал посещать эту дисциплину. А получилось так: чтобы получить зачёт, надо было писать какие-то тесты, решать задачи. Моя группа всё благополучно сдала, а я стал каждый день ходить на проверочные работы. Это отнимало много времени от отработок по другим предметам и жутко нервировало именно своей бесполезностью. Вот, наконец, последняя контрольная. Я её написал и оставил зачётку, чтобы по результатам моих трудов получить заветную подпись. Сам побежал сдавать зачёт по английскому — кафедра находилась в другой части города, и мне никак не успеть туда, останься я на педагогике. День мой был шикарным: я успел на английский, сдал зачёт, и мне всего-то надо было принести завтра пачку бумаги для принтера, чтобы простили какой-то смешной прогул. Второй зачёт в кармане. Я счастливый возвращаюсь на педагогику, дабы забрать зачётку, и узнаю, что нет ни зачётки, ни преподавателя. Время — 17 часов. Зачётка нужна завтра с утра! Кое-как выпытал телефон преподавательницы. Та предложила заглянуть к ней вечером домой. Жила она недалеко от магазина «Орбита», оядом с универом но далековато от квартиры. В мои планы не входили путешествия и трата времени, но делать нечего. Как-то скорее интуитивно я зашёл в магазин и взял вина и шоколадку. Преподавательница была женщиной лет 25, с усталыми глазами и странной манерой говорить — чуть нараспев, будто всё время кого-то уговаривала. Я позвонил в дверь. Мне открыли.