Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2007–2008) (страница 25)
Примерно так.
========
Ну и картинка. Мне было особенно некогда пыхать в потолок, так что, что вышло, то и вышло.
Июнь
Вернулся.
Слова из головы большей частью потерялись, а те, что остались, те перепутались. Так что пусть будет просто картинка.[6]
Деревня Кузомень Терского района Мурманской области
Вернулся домой.
Испытываю страшное раскаяние: забросил я дом, предал. То с немецкими писателями разговаривал о какой-то хуйне, то с лауреатом Прилепиным пьянствовал, то пил спирт за Полярным кругом, а оно тут жило как-то совсем без меня, ждало, что вот-вот кто-нибудь приедет, вернётся, польёт.
Выросло как сумело. Выдернул первым делом редиску, обтёр об штаны, откусил — пиздец, а не редиска, малярию ей только лечить — горькая. Ничего, проглотил. Хрен расчистил вокруг себя пространство и пошёл в корень. Хмель уцепился за забор, значит будет жить. Чеснок по пояс.
Ничего-ничего, я теперь отсюда долго не уеду, победим.
Взял в дорогу от Петербурга до Новосокольников книжку — первый том из собрания сочинений Николая Носова: Мишкина каша, весёлая семейка, записки Коли Синицына, Витя Малеев в школе и дома. Это я на финляндском вокзале недавно купил, не смог удержаться — у меня такое же было собрание, но от него остался только Незнайка на Луне, весь измазанный котлетами, с отвалившейся обложкой, а тут новое всё, похоже даже, что не очень-то и читали. Может быть думали детей себе завести году в семидесятом, да как-то не получилось, вот и сдали в букинист.
Попутчики, которые читали про личную жизнь димы билана и дорожные иронические детективы, заглядывали в мою книжку с картинками и удивлялись, что такой взрослый человек читает такую хуйню. Улыбались между собой. А мне только того и надо, чтобы люди были добрей.
А вот лосиха. Лосенка у нее нечаянно подстрелили. Так она и лежала с ним рядом. Много дней. А когда лесник закопал его, закидал торфом, она вдруг коротко захрипела, забормотала что-то и легла животом на торфяную кучу.
А из лесу в стогу сена на телеге медведь приехал.
И осенний ветер, пахнущий опятами и картофельным дымом, можно запечатать в кувшине, а потом открыть зимой и дышать им.
В общем, ищите меня в деревне Чистый Дор. А почему Дор? Потому чистый весь. А где елочки — там бор.
Да. У нас тут птица фиолетовая есть. Правда, курица.
Не понимаю тех людей которые живут в той стране, которую они ненавидят. Ходят они, всё им не так, морду воротят — деревья кривые, погода гадкая, кругом одни свиные рыла. Когда что-нибудь ёбнет, провалится или наши долбоёбы как всегда в футбол просерут — радуются: вот так вот вам! Вот так и надо!
Я вот не знаю решительно ни одной причины, по которой человек, желающий жить, например, в Испании или Франции, не мог бы там поселиться. Для этого нужно всего лишь приехать в эту самую Францию и там жить. Всё, больше ничего не нужно. Даже вон негры все, которые там хотели поселиться, уже давно живут, а что уж говорить про человека образованного и с профессией.
Но нет, не едут почему-то ноют, причины разные выдумывают — мама больная, дети, квартира, работа, собака, ремонт, радикулит.
Это всё равно как жить с ненавидимым мужем, как это называется «ради детей». Нахуй такая жизнь нужна, и детям в первую очередь.
Зато когда наступает отпуск, они со страшной скоростью бегут в аэропорт — подальше, подальше отсюда, вон, прочь! В засиженную Турцию, в Египет, куда угодно, лишь бы отсюда.
Потом возвращаются, как солдаты из краткосрочного отпуска на родину и уже на с погранично-пропускного пункта всё им не так, и рыла у пограничников поганые. Что, впрочем, чистая правда.
А предложи такому человеку провести отпуск где-нибудь, скажем, под Кандалакшей, он так на тебя посмотрит, как будто ты нассал ему на голову. А скорее всего и вовсе даже не поймёт, чего это ему такое сказали.
А меж тем Кандалакша замечательна как минимум по двум причинам: во-первых, это родина великолепного телевизионного ведущего Андрея Малахова, а во-вторых, в Кандалакше самый высокий в России процент заболеваний венерическими болезнями на душу населения. И это ещё далеко не всё.
А те, кому эти сведения не интересны, могут пиздовать в свою Италию. Лично мне с ними разговаривать не о чем.
А вот и Кандалакша:
А я пошёл спать — мне завтра ни свет ни заря бежать пять километров к дизелю до Невеля. Буду покупать велосипед.
Всем привет.
А вот война. Война — это самое гадкое занятие, которым можно заняться. Но так получилось.
Сидит в двухстах метрах от, допустим, меня фашист, бреется. Песенку напевает. Другой фашист пишет письмо своей гретхен или как её там. Что вот мол скоро вернусь, ты даже и не сомневайся, и Гюнтеру не давай ни в коем случае, потому что приеду и отпижжу. Третий играет на губной гармошке, грустное.
И я, на другой стороне, развесил на ветках портянки, шевелю пальцами ног и ветер их обдувает. А приказа об наступлении-отступлении ниоткуда не поступало. И чего мне — стрелять в ихнюю губную гармошку или им закидывать гранатами мои портянки?
А вот был случай: немцы без боя сдали Невель, но, будто бы случайно забыли на путях состав со спиртом. Ночью к нашей дивизии подкрались специалисты из СС и всех во сне зарезали.
До этого пленных немцев сдавали кучами в спецприёмники для строительства жилья в Казахстане. А после этого случая ни одного пленного немца из Невельского района не поступало. Потому что западло во сне пьяных резать.
В дизельном поезде Полоцк-Новосокольники мужчина средних лет, вяло развалившись на сидении, разговаривал по мобильному телефону сдобным голосом с дамой своего сердца: «Дуняша, душенька моя. Я еду домой делать баюшечки. А ты пока сходи к Вале, помойся. Как зачем? Чтобы не пахнуть. Чтобы не пахнуть, говорю. А то ты, душенька моя, ВОНЯЕШЬ. А потом приходи ко мне. Да. Да. Будем. Только помойся обязательно».
Договорил. Задумчиво полистал телефон. Вздохнул. Поезд подъезжал к железнодорожной станции Новосокольники.
А ещё приснилось мне ночью будто бы стал я человеком-невидимкой.
Желая воспользоваться теми бонусами, которые даёт это состояние я вышел на не самую оживлённую улицу города Петербурга и понял, что не всё так просто, как кажется: меня ж не видно! Поэтому я всё время уворачивался от прохожих, юркая то влево, то вправо. Какой-то иностранный гражданин, бурно жестикулируя, въехал мне с размуху в ебало. Стоило мне на секунду замешкаться, так меня повалила на мостовую своей грудью какая-то барышня. И с тротуара не сойдёшь, потому что автомобили, несмотря на своё хамство обычно всё же несколько притормаживают перед видимыми пассажирами, а перед невидимыми не притормаживают.
В общем ну её нахуй эту невидимость.
У меня нет телевизора. Я чужой на этом празднике.
Кстати, это первый чемпионат европы или мира по футболу, который я совершенно не смотрю с восьмидесятого года прошлого века.
Впрочем из этого чемпионата я всё же посмотрел один матч, в котором сборная России играла с испанцами.
А вам, дорогие любители игры в кожаный мяч, я скажу прямо: бездуховность! Полная, беспросветная бездуховность и невежество.
Какой вам в пизду НИСТЕЛРОЙ? Для всякого человека, который хоть немного понимает в русском языке, может существовать только НИСТЕЛЬРОЙ. По слогам: НИС-ТЕЛЬ-РОЙ.
А того, кто этой разницы не понимает и не чувствует, следует пожизненно отдать в сеть скоростного питания МАКДОНАЛДС подтирать в бесплатном туалете жидкую дрисню за гопниками и торговать мятыми бургерами с картонными чикенами.
Наблюдал сегодня наяву сюжет, неоднократно использованный во множестве дряхлых анекдотов.
Приехал на велосипеде в магазин в соседнюю деревню, купил что нужно, сел на лавочку при магазинном крыльце выпить банку пива и неторопливо выкурить сигарету.
Тут, значит, подходят к магазину эдакие идиллические: молодая мама с младенцем в коляске, голубенькой с кружавчиками, и, видимо, сестра её младшая — лет тринадцати, в розовом платьице и белых носочках, мечта покойного гумберта-гумберта.
Оставили коляску, зашли в магазин, вышли через пять минут с огромнейшей упаковкой пива-балтика номер девять.
«Ну бля ухрюкаемся сёдня в пизду» — сказала молодая мамаша густым басом. «Заебись! Заебись!» — защебетала юная лолита.
Потом они скрылись за поворотом, а я допил своё пиво и поехал домой.
Можно было бы, конечно, спиздеть, что будто бы по дороге я размышлял о тех кривых окольных путях, которыми движется к вечному счастию бесконечно любимая мною Родина, но на самом деле я ничего такого не думал.
Я проехал два километра, сел на берегу и выпил ещё пива. Облако. Озеро. Башня за горкой — уже в нашей деревне.
И действительно заебись.
Июль
А я ведь так до сих пор и не знаю, кто стал чемпионом Европы по игре в футбол.
А третьего дня случилась со мной не катастрофа, конечно, но изрядная неприятность: потух мой монитор. То есть тух прямо на глазах, тух и потух. А таких хороших мониторов, как у меня, сейчас уже в магазине не купишь, там сейчас только жидкие, я их ненавижу.
При этом обижаться на этот монитор было бы несправедливо: он был изготовле корейскими мастерами ещё в первой половине первого срока президента Путина, с тех пор совершил множество переездов, перенёс много ударов судьбы, переместился в конце концов со стола главного художника книжно-сетевого издательства Геликон Плюс в деревенскую глушь и вёл себя во время этого всего вполне достойно.