Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004) (страница 70)

Навеяло вот этим переводом Коваленина.

Как-то пару раз в культурных компаниях я сказал, что перевод произведения «Над пропастью во ржи», сделанный Райт-Ковалёвой, это чрезвычайно скверный перевод. В обоих случаях на меня смотрели так, как если бы я на сборе пионерской дружины сказал бы вдруг, что Ленин тоже какал.

Вообще произведение зе кетчер ин зе рай я прочитал по необходимости курсе на третьем института иностранных языков — оно входило в обязательную программу изучения английского языка. В школе никогда не случалось, чтобы я взял и полюбил произведение, входящее в обязательную программу — Тургенева до сих пор ненавижу, а Гоголя смог перечитать лет только через десять после того, как мы подробно изучали тараса бульбу и мёртвые души, а вот тут случилось. Я потом перечитывал эту книжку в бумажной обложке издательства прогресс, на которой был нарисован Холден Колфилд в красной кепке, раз наверное десять. От этого она совершенно развалилась на части и постепенно потерялась, хотя некоторые куски видимо ещё можно найти где-нибудь у меня на родине.

А потом я однажды случайно взялся где-то в гостях почитать русский перевод этой книжки. Это была чудовищная наёбка — вместо Холдена Колфилда — мелкого мудака, чрезвычайно недовольного устройством окружающего мира и носящегося со своей тонкостью и ранимостью, как с писаной торбой, то есть практически меня, там под него косила немолодая женщина с высшим филологическим образованием. Ну, наподобие тех артисток-травести, которые играли в тюзах тимура и маленького принца, и ещё разговаривали счастливыми голосами в передаче пионерская зорька, которую я ненавидел более всего в мире, потому что окончание этой передачи означало, что нужно надевать шубу и валенки и хуячить в полной темноте в блядскую школу, где первый урок — это именно урок этой самой литературы.

Впрочем, про это гораздо лучше рассказывал Гришковец, он разбирается, мы с ним проживали тогда не очень далеко географически, хотя когда я был в пятом классе, он был ещё в четвёртом. Но это однако несущественно опять.

О, печальная и безнадежная наша страна. Как жила в говне, да так и будет жить вовеки веков.

Как ебётся окружающий нас мир? При свечах, под музыку элвиса пресли «лав ми тендер, лав ми тру», в серебряных туфлях на высоких каблуках, в кружевном белье, слово даже для него есть специальное — линжери, то есть не трусы в цветочек и не лифчик на пластмассовых застёжках, а именно линжери, глядя на которое мы в лучшем случае можем выловить из мутной генетической памяти некие слова: супонь, подпруга и чересседельник. А мы как ебёмся? Вот так вот и ебёмся: среди окурков и малосольных огурцов, в носках, а иногда и в тапочках. У соседей гудит труба — они уже поебались.

А бывал ли кто на настоящей «парти»? Наверняка бывал. О, прекрасная парти! Кругом расставлены подносы с орешками, снаксами, канапе и кукисами и все вокруг приветливо беседуют. Все заботливо спрашивают друг друга как обстоят дела, говорят о банковском кризисе и о цене за баррель. В разгар веселья вносится сырная пицца, вкуснее которой ничего в мире нет и не будет. И никто, никто не бьёт друг другу рыло и не поёт песню ой цветёт калина.

Мы, помнится, с водителем Сашей очень любили такие мероприятия. Мы с ним обычно отправлялись прямо на кухню, поближе к холодильнику, доставали из этого холодильника бутылку текилы, садились на подоконник и пили её, не утруждаясь ритуалами с солью и лимоном, прямо из горла. Текила — довольно скверное пойло, но весьма зато нажористое. Потом говорили про баб. Про баб всегда есть о чём поговорить.

Сейчас говорят и у нас уже появились такие люди, которые годятся для прекрасного этого окружающего со всех сторон мира, но их видимо очень мало, я во всяком случае не видел их никогда.

Пришлось написать в инфо дисклеймер. А то заебали уже.

================

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Данный дневник является личным и частным дневником и содержит личные и частные мнения автора этого дневника. Дневник не имеет лицензии Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций и никоим образом не является средством массовой информации, а потому автор этого дневника не обязуется предоставлять кому бы то ни было правдивую, непредвзятую и даже осмысленную информацию, равно как не обязуется публиковать в нём тексты высокой художественной и нравственной ценности, равно как не публиковать в нём тексты, призывающие к насилию, межнациональной розни и оскорбляющие личное достоинство отдельных граждан.

Сведения, содержащиеся в этом дневнике не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы при разбирательствах в гражданских, военных или арбитражных судах, равно как вообще нигде, для доказательства или опровержения чего бы то ни было.

Есть какие-то штуки, которые делашь просто так. Не для Вечности, не за деньги, ни для чего, просто нравится.

За эти штуки, как это ни удивительно, тоже однажды платят деньги. Помню своё изумление, когда ещё в прошлом веке получил вдруг по почте перевод от Игоря Моисеевича Иртеньева на четыреста рублей за рассказ про Гитлера, опубликованный в журнале магазин. Ну, приятно конечно. Типа ни за что, просто так дали.

То есть всё, что ты делаешь с удовольствием, неважно что — лапти плетёшь из бересты или лепишь из говна фигурки, всё оно рано или поздно так или иначе оплачивается. Но чаще поздно, то есть не сейчас. А за квартиру платить надо сейчас. И жрать чего-то надо прямо сейчас, и сигареты кончились.

И тогда ты делаешь такую работу, за которую деньги платят сейчас. Делаешь календарик с кошечкой, обложку для старушечьих мемуаров, переводишь про лоцманские буи в охотском море. Но делаешь ты это очень плохо и все тобой недовольные, и сам ты тоже страдаешь, и в общем все несчастные. И денег этих хватает ровно на то, чтобы как раз заплатить за квартиру, купить пищи и сигарет. А на то, чтобы купить себе хотя бы пару месяцев, не говоря уже про лет, свободы, чтобы заниматься тем, чем хочется — нихуя не хватает.

Поначалу кажется, что всё это можно совмещать: с девяти до шести сидеть в офисе, а потом плести прекрасные лапти, и какое-то время это даже получается, а потом вдруг нет. Потом вдруг оказывается, что после того, как ты наделал кошечек и собачек, единственное, что ты можешь сделать — это купить пива и тупо хуячить Фашыстов в игре вольфенштейн.

И тогда надо чего-то решать. Чего-то решать блядь надо.

Это я впрочем не к тому, что нуждаюсь в чьём-то мудром совете. Я сам в этом лучше всех разбираюсь. Это я так просто, попиздеть вышел.

Однажды я очень сильно кинул одного заказчика. Было это конечно далеко не в первый раз, но этого я кинул особо жестоко. Ему нужно было за полтора часа слепить календарик с лицами депутатов одного муниципального округа и я под это дело подписался за баснословные какие-то деньги — долларов пятьдесят, что ли. Ну и очень смело взялся делать это всё в программе фрихенд, которую в общих чертах знаю, но не так хорошо как фотошоп допустим или индизайн. Но разобраться во всякой программе можно, кроме три-дэ-макс.

Однако, как выяснилось, разобраться всё же можно не во всём. Особенно когда у тебя сидят при этом за спиной и сопят. Я вообще не переношу когда мне смотрят в монитор. А предложения пойти погулять заказчик упорно игнорировал. Из-за этого картинки не желали никуда двигаться, шрифты все перекосились и чем дальше, тем всё становилось гаже.

Из-за этого я через некоторое время впал в кататонический ступор и сказал, что больше вообще ничего делать не буду. «Ладно, — сказал заказчик с ненавистью, потому что всё время уже кончилось, — выводи что есть». Я стал выводить и тут принтер сообщил, что в нём закончилась жёлтая краска, а без жёлтой краски он печатать отказывается, потому что будет некрасиво.

Расстались мы не то чтобы с неприязнью, а с такой неприязнью что до сих пор удивительно, как морды друг другу не набили.

Я вовсе не до такой степени лишён совести, как об этом рассказывает Масса, которого я тоже неоднократно кидал, и поэтому до самого тучкова моста очень сильно переживал. На тучковом мосту я выпил банку пива и подумал, что может быть всё оно не так уж и страшно. Потом прошёл ещё один пролёт, выпил там ещё одну банку пива и пришёл к такому выводу, что пошли они все нахуй, а я всё равно очень заебательский молодец. А к какому ещё выводу можно прийти? Осознать что я законченный мудак и спрыгнуть с моста? Не, таких дураков нету.

Да. А тут на днях вызвонил меня один человек и попросил у меня подписать книжку. «Кому подписывать? — спросил я». «Ты будешь смеяться, — сказал этот человек, которого я в вышеуказанной истории тоже сильно подставил, потому что это он меня рекомендовал, — но тому самому, которому ты делал календарик. Он тебя где-то прочитал и мечтает иметь твою книжку с подписью».

Я им говорю: «Ледник идёт». А они мне: «Глобальное потепление». Я им говорю: «В окошко выгляните». А они говорят: «А хули нам в окошко смотреть — вон пентагон сказал, что потепление, и советник какой-то президента путина тоже сказал, по телевизору показывали». «А пентагону кто сказал?» — спрашиваю. «Ему Учёные сказали — отвечают, — они со спутника видели тоже по телевизору».