Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004) (страница 72)

Вечерами, после того как баба Дуня приносила двухлитровую банку тёплого молока и когда на завалинке сидеть становилось уже невозможно из-за комаров, мы все шли в избу (ударение на первом слоге) и там тётя Таня читала вслух какой-нибудь рассказ. Запомнились рассказы про Алёшу Бесконвойного, про то, как плясал поп и, прости Господи, про то как Владимир Солоухин собирал в лесу не то солёные рыжики, не то иконы. Потом прочитанный рассказ обсуждался. Ну в смысле как обсуждался — обсуждался исключительно с моей матушкой, которая единственная из всей семьи стала городская и более того, состояла в Коммунистической Партии. У бабы же Дуни вообще никогда не было никакого мнения ни по какому поводу, она всегда была всем совершенно довольная и ей всё вообще нравилось, а у меня мнений было очень дохуя, я к тому моменту прочитал все девятнадцать томов Диккенса, но эти мнения тогда ещё никого не интересовали, что меня чрезвычайно раздражало. Так что я тихо сидел в углу, натирал корку хлеба чесноком и ел его с тёплым молоком.

С тех пор (опять) прошло много-много лет. Я долго пытался найти где-нибудь ту зелёную толстую книжку «Беседы при ясной луне», но так и не нашёл, видимо она там в том времени и осталась. В прошлом году перечитал двухтомник Шукшина — что-то понравилось, что-то показалось слишком пафосным и как бы это сказать, сделанным. Я купил себе дивиди с кинофильмом калина красная и, когда напьюсь совсем пьяный, смотрю его и плачу, потому что этих людей больше никого нет и никогда уже не будет. Мой любимый там момент — это когда Егор Прокудин говорит прокурорше: «Нет, сапоги мне не жмут. У меня другая проблема — ноги очень потеют. А позвольте вам пепелок стряхнуть»

Я не знаю, был ли Шукшин гений или не был, да и какая в жопу разница.

ЖЖ-юзер массолит, то есть Житинский, иногда любит рассуждать про то, что творчество, извините за это слово Художника (певца, композитора, поэта, не важно) не может рассматриваться в отрыве от его судьбы или называя вещи своими именами, смерти. Ну, грубо говоря, стихи Пушкина не стали бы хуже, если бы его не убили на дуэли, но вряд ли их кто-нибудь помнил бы до сих пор, так же, как мало кто помнит стихи Жуковского, Кукольника или Баратынского.

Я так думаю, что он прав. Читатель (зритель) любит заглянуть на последнюю страницу и узнать, что автор совершенно честно повесился, застрелился или скакал голым по своей клетке. То есть, всё что он написал, нарисовал, спел — всё это была чистая правда. Читателю приятно знать, что Гоголь сошёл с ума, а Лев Толстой умер на безвестном полустанке, что Веня Ерофеев честно помер от рака горла, а Олег Григорьев — от цирроза печени. Настоящий артист обязан умереть на сцене, певец должен дать последнего петуха и рухнуть в зал, Цой должен умереть молодым, а Кобейн — сдохнуть от передоза, тогда все по-правде, по-настоящему. Потому что так правильно.

Ну вот взять писателя Сорокина. Он пишет всё время про говно, но дома у него вряд ли стоят везде тарелочки с этим самым говном. Скорее наоборот — писатель Сорокин наверняка ходит по дому в вишнёвом бархатном халате, курит сигары из деревянного футляра и увлажняет свою бородку не говном вовсе, а дорогостоящей какой-нибудь буржуазной притиркой. Вот если бы зрителю было наверняка известно, что писатель Сорокин поперхнулся ложкой жидкого говна и умер, он бы относился к нему совсем по-другому, а так — дрянь а не Сорокин, наёбка одна и пиздёж. Ну или главный наркоман и порнограф Баян Ширянов — он мало того, что не употребляет наркотиков, он ещё выходит курить на лестницу и не выпивает за один раз более поллитра пива.

Однажды в гостях у Житинского я беседовал с одной известной рок-музыканткой о творчестве певца и композитора Сергея Шнурова. «Да хули там Шнур, — сморщилась рок-музыкантка, — он везде ходит с бутылочкой виски и как-будто из неё всё время отхлёбывает, а на самом деле просто так — прикладывает к губам».

Я вот не понимаю, зачем это нужно делать. Нет, я всё хорошо понимаю про имидж там, хуимидж, бабло, всё такое, но всё равно не понимаю, вот хоть зарежьте.

Там говорят Быков избил Дарью Донцову и пытался её потом изнасиловать. Я верю что всё это чистая правда. Я даже подозреваю что добрая старушка решила обелить Быкова. Потому что сказать всего навсего «Вы — вселенское зло!» и не сказать, что она старая сушёная пизда — это Быков должен был быть очень больной и печальный, а скорее всего старушка это утаила, потому что втайне ему видимо симпатизирует.

Ну а про то что Быков завидует литературной славе Донцовой — про это я даже и не сомневаюсь. Я совершенно уверен, что он мечтает написать роман не о глупой какой-нибудь реформе правописания, а про то, как запечь курицу в духовке при помощи повареной соли, и он иногда его пишет, но у него ничего не получается, потому что ему всё время мешают Пастернак с Мандельштамом, которые лезут ему в голову и галдят.

Кстати сказать, Осип Эмильевич в своей статье о прозе Чарльза Дарвина высказывался как раз в пользу Дарьи Донцовой. То есть он очень приветствовал то, что Чарльз Дарвин в своём сочинении о происхождении видов обращался скорее не к учёным коллегам, а к простому незатейливому читателю, относясь к нему со вниманием и без высокомерия, даже если он не читал Пастернака.

Если же говорить обо мне (а причём тут я? я всегда причём) то я мало того, что очень завидую Дарье Донцовой, но ещё хуже того завидую Быкову за неестественную его продуктивность и умение за один день успеть попасть во все места в которые нужно попасть. Да я вообще всем завидую. В своё время я даже завидовал Робинзону Крузо за то что у него есть такой попугай, который кричит утром: «Бедный, бедный Робин! Почему ты здесь? Как ты сюда попал?» А у меня такого попугая нет.

Впрочем про попугая я уже где-то писал.

Затея моя с тем, чтобы торговать своими книжками и на этом озолотиться, естественным образом накрылась сами знаете чем. В конечном итоге я, разумеется совершенно запутался, кому чего послал, кому не послал, какие-то книжки вернулись — и что с ними делать? В общем, я впал в ступор и почувствовал себя мерзавцем и жуликом.

И следует честно признать, что идея изначально была совершенно идиотская. Экслера из меня не получилось.

Так что, увы, контора закрывается, все расходятся по домам.

В связи с этим:

ОЧЕНЬ ПРОШУ тех, кто мне отправлял деньги, но так до сих пор и не получил книг, написать мне на адрес, указанный у меня в юзеринфо или же непосредственно на димкин — жывотная — gmail — точка — com.

Я, по вашему выбору либо вышлю книжки, либо верну деньги. Остальные заказы, к сожалению, аннулируются.

Приношу всем глубочайшие извинения и готов ещё раз принести их каждому в отдельности.

Хотя с другой стороны, если кому-то нужно сразу книжек десять, там, сто или тысячу, то всегда можно как-то договориться. Но по одной — нет, это оказалось выше моих способностей.

В который уже раз, стоя на тучковом мосту и выпивая пиво, наблюдаю такую картину: со стороны ладожского озера в направлении финского залива плывёт огромнейшая баржа под название «Невский 33». Внутри баржи находится корыто, которое до краёв наполнено самой обыкновенной водой.

Почему она возит эту воду? Зачем? Кому в финском заливе не хватает воды?

Я так думаю, что это давно затонувшая мёртвая баржа, которая не может найти успокоения. Корабли — они же тоже люди, даже вон чёрствые практические англичане в различных морских уложениях называют корабль «ши». Она каждый день всплывает в ладожском озере неподалёку от Шлиссельбурга, проплывает под всеми мостами и снова тонет в финском заливе. А на следующий день опять всплывает в ладожском озере.

И глупые разукрашенные водкой-флагман дуры на подводных крыльях шарахаются от неё в сторону и уступают ей дорогу, хотя и не знают ещё ничего про дряхлую старость и уж тем более Смерть.

Сейчас непременно появится жж-юзер bv — большой специалист в судоходстве и мореплавании, и расскажет, что баржа эта выполняет какую-нибудь полезную функцию.

Нахуй-нахуй эти полезные функции, не хочу ничего про них знать. Желаю чтобы все функции были исключительно бесполезные и прекрасные.

Порою надев лапсердак и ушанку я отправляюсь в мечеть спозаранку. Но воняет ушанка и жмёт лапсердак, и похоже я делаю что-то не так. А когда больше нет у меня сигарет, я себе покупаю в Шушары билет. Но не сеют в Шушарах ни рожь, ни табак, не плывёт в реке грек, не свистит в реке рак. А когда в моём доме иссякнут продукты, постучит в мои двери усталый кондуктор. И мы пьём с ним вино, в коем плесень и мрак. Но кондуктор дурак и я тоже мудак. И когда из свирели волшебные трели я извлекаю под звуки метели, тихо входит соседка и бьёт мне в пятак. Ибо здесь я никто и зовусь я никак.

Август

Как проводит свой день Настоящий Писатель? О как проводит свой день Настоящий Писатель! Хотели бы и мы так проводить наши дни, да не получается у нас.

Просыпается Настоящий Писатель не так рано, как какой-нибудь работяга с промзоны парнас, но и не так поздно, как наамфетаминеный тусовщик — часов эдак в девять.

Тщательно опорожняет кишечник, принимает душ и расчёсывает бородку особой щёточкой (Настоящих Писателей без бороды не бывает). Затем кушает поданный ему омлет, тост с маслом и выпивает чашку крепчайшего кофе.