Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004) (страница 46)
А может быть оно вообще всё никому ничего не нужно? Может быть самое умное — это взять такой узелок на палочке, какие бывают у ёжика или чиполлино и попиздить куда-то по кривой такой тропинке, какая бывает только в мультфильмах?
Всегда, кстати сказать, страшно было интересно: а что же там в этом узелке? Не кальсоны же.
Нет, не складываются у меня отношения с пиар-менеджментом, никак не складываются.
Приходит, значит, мне на прошлой неделе письмо (это не частная переписка, так что с этикетом всё в порядке):
Уважаемые господа!
Ваш сайт www.gorchev.lib.ru был выдвинут на участие в конкурсе Национальная Интернет премия`2003, прошел первый тур отбора и стал номинантом Премии в категории «Литература». Для дальнейшего участия в конкурсе, нам необходимо официальное согласие владельцев сайта. Приблизительная форма официального письма с подтверждением о согласии содержится в прикрепленном файле.
Ну, во-первых сам я ничего никуда не выдвигал и не знаю никого, кто стал бы это делать. Сходил на сайт этой самой награды — про меня там ни одного слова.
Хорошо, может думаю ошибка. Пишу на указанный мэйл, там, думаю если что разберутся:
Кому: Evgenia Rusakova
Тема: Re: Национальная Интернет премия 2003
Здравствуйте, Евгения.
Я разумеется, не возражаю. Только не очень понял как подтвердить
согласие. Факса у меня нет. Могу отсканировать. Или достаточно просто
письма по email?
Тут же приходит ответ:
Конечно, присылайте отсканированный по e-mail.
Главное, чтобы на письме стояла Ваша подпись.
с уважением,
Евгения Русакова
Сканирую, отсылаю. Прислушиваюсь — тихо. Получили значит.
На следующий день приходит письмо:
Уважаемые господа!
Ваш сайт www.gorchev.lib.ru был выдвинут на участие в конкурсе Национальная Интернет премия`2003, прошел первый тур отбора и стал номинантом Премии в категории «Литература». Для дальнейшего участия в конкурсе, нам необходимо официальное согласие владельцев сайта. Приблизительная форма официального письма с подтверждением о согласии содержится в прикрепленном файле.
Ага, думаю, Почтовый Робот сошёл с ума. Это с роботами бывает. Реже, чем с людьми, но тоже бывает. Ну и хуй с ними, забыл и наплевал.
Но вчера вдруг опять приходит письмо:
Уважаемые господа!
Как мы вам уже сообщали, в результате работы Селекционных комиссий Российской академии интернета ваш сайт прошел первый тур отбора на Национальную Интернет премию и был рекомендован к рассмотрению Номинационной комиссии РАИ по соответствующей номинации.
Однако, по регламенту проведения Премии, не получив от вас официального подтверждения о согласии номинироваться на Национальную Интернет премию, Номинационная комиссия РАИ не может рассматривать вопрос о номинировании вашего сайта на Премию. В связи с этим сообщаем вам, что ваш сайт не прошел заключительный тур конкурса на звание «Номинант Национальной Интернет премии» в данной категории.
Офис Оргкомитета Национальной Интернет премии: тел.232-29-88, e-mail: pr-nagrada@bbm.ru
С уважением,
На огромное моё недоумение в ответ пиар-менеджмент не отреагировал. И правильно — нас много, а он один. И вообще он ушёл на базу за инвестициями.
Нет, ну какие суки, а? Я никогда как-то особо этой премии не желал, не мечтал, чтобы мне пожал руку Дибров и я бы потом принёс домой кривую загогулину с шариком. Сколько лет жил без этой премии и дальше проживу ещё лучше. Тем более что и сайт у меня довольно таки хуеватый.
Но как-то они так ловко сделали, что я как-то расстроился. Как-то так они со мной обошлись, как грузин с блондинкой: «Дэвушка, апелсин хочешь? А нэту!»
Хочется дать кому-нибудь в морду, да некому. А нету никаких живых людей — так, электричество одно.
У меня нет ни одного знакомого, который бы любил слушать Пугачеву, Киркорова или Галкина, Петросяна или Степаненко.
Кроме того, я не знаю ни одного человека, который ел бы шаверму, одевался в бутиках или платил за мобилу чаще, чем раз в неделю. Тем не менее, если включить телевизор, вы увидите именно Пугачёву, Киркорова и так далее, по левой стороне улицы расположены поочерёдно шавермы и салоны мобильной связи, а по другой — бутики.
Нет, безусловно какие-то люди всем этим пользуются, но их не может быть СТОЛЬКО.
Видимо тут мы имеем дело с очередным случаем Наёбки.
Никаких концертов Алла Пугачёва или Киркоров не дают — если бы они и решили дать такой концерт, на него бы пришло человек десять-двадцать пенсионеров, а Пугачёвой с Киркоровым это позорно. Поэтому все концерты, которые с утра до вечера показывают по телевизору — это компьютерный монтаж. И даже если весь невский проспект затянут перетяжками приглашающими на концерт Киркорова — вы всё равно на этот концерт не попадёте, потому что Киркоров внезапно заболел. Он вообще за всю жизнь был в Петербурге только один раз, чтобы набить морду Шевчуку, да и то не факт.
И то же самое с остальными.
В шавермах, если заглянуть в окошко, тоже постоянно кто-то сидит. Но это подставные люди, вроде тех которые оживлённо играют в напёрстки и всё время выигрывают, чтобы подманить Лоха. И шаверму они едят фальшивую, наподобие того, как Урфин Джюс ел за обедом пиявок из шоколадного теста. Если же простой человек зайдёт в шаверму, то его конечно сначала накормят настоящей шавермой, а потом ограбят до нитки, потому что деньги ему уже не понадобятся, так как через сутки он околеет в боткинской больнице.
В бутиках я несколько раз бывал по каким-то глупым оказиям. Там очень страшно. Когда заходишь в бутик, от стены бесшумно отделяется изголодавшая девушка, похожая на самку паука. Если вы вовремя не сбежите, она всучит вам трусы за двести баксов, а потом откусит вам голову и съест.
А вот про салоны мобильной связи ничего плохого не скажу: деньги там принимают с удовольствием. Сколько дадите, столько и примут, и дадут взамен бумажку. Можно подойти через пять минут — и они опять с удовольствием возьмут ваши деньги и опять дадут бумажку. Да хоть весь день ходите.
Непонятно только куда эти деньги деваются. Это как кормить шахту лифта апельсинами. Просто они видимо очень там любят деньги.
Хотя иногда можно видеть действие этих денег. Сидит например человек, веселится. Вдруг звенит у него телефон. «Да» — весело говорит человек в трубку. Потом долго слушает и лицо его сползает. «Да» — говорит он ещё раз и уходит навсегда не попрощавшись как скрипач из тысячу лет как остопиздевшей песни ансамбля воскресение.
Посмотрел вчера наконец кукушку, которая валялась у меня на винчестере месяца два. Всё никак не мог собраться — очень уж страшные кинофильмы снимал Рогожкин про особенности национального разного всего.
А кукушка вдруг оказалась необычайно трогательной и медленной. И никакого, слава тебе Господи, юмора почти.
Я вообще в последнее время полюбил медленные кинофильмы. Вот например Тарковского все давно забыли, а у меня любимый сейчас фильм — это сталкер. Под него можно спать, есть, смотреть телевизор, а он там сам по себе как-то происходит. Тудум-тудум, стучит себе дрезина и никто никуда не торопится и не опаздывает. Не напрягает, это вообще самое главное.
Ещё очень хороший кинофильм атака клонов, но это про другое совсем.
А вообще как-то оно всё сильно заебало. Авитаминоз, остеохондроз и эписторхоз.
Пойду куплю себе велосипед, а потом уеду в Швецию.
Когда-нибудь я наверное полюблю свой проспект просвещения.
Вот например выхожу из метро, за киоском притаилась бабушка. Ну, из тех, которым стыдно просить милостыню, поэтому они продают всякую хуйню. Эта продавала спички.
— Почём, — спрашиваю, — спички-то?
— По шестьдесят, на рубль две коробки. Молодой человек! Ну помогите же мне сделать Коммэрцию!
Я довольно долго никак не мог увидеть компьютер. Хотя ещё в восьмидесятом году, когда большинство из вас в лучшем случае ходило под стол пешком, я уже поступил в омский политехнический институт на факультет автоматизации, отделение электронно-вычислительные машины.
Однако за те два года, которые я там проучился, ни одной электронно-вычислительной машины нам так и не показали. Вообще самыми главными предметами на этом факультете были история КПСС и физкультура. Ну ещё высшая математика — совершенно бесполезная и идиотская наука.
Был впрочем один интересный предмет — програмирование. Мы там составляли программы на языке фортран, их уносили куда-то в подвал, где стояла таинственная машина еэс-десять-двадцать, а через неделю раздавали широкие такие распечатки с дырочками по бокам и там была старательно напечатана вся твоя программа и в конце стоял ответ, что мол да, действительно шестью-шесть тридцать шесть. Это было приятно и немного смешно, что вот, такая большая серьёзная машина, а занимается такой хуйнёй.
А к концу второго курса всю нашу компанию совершенно справедливо выперли из института за пьянство и аморальное поведение, ну и загремел я в советскую армию, и не просто в армию, а в стройбат, на космодром Плесецк.
И нас там как-то однажды пригласили с ломами в командный пункт взломать бетонный пол для прокладки кабеля и вот тут-то я наконец и увидел Компьютер, даже наверное Суперкомпьютер. Состоял он из длинных рядов железных шкафов, на которых мигали лампочки. А кнопочек никаких не было, а ты бы мы их все сразу бы конечно нажали — какой с нас, со стройбата спрос, известно же, что в стройбате служат одни слабоумные.