Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004) (страница 3)
Сел я опять в электричку и уехал назад на станцию удельная от греха подальше.
У меня нет ни одного знакомого, который жил бы в Озерках.
Казалось бы, чего проще: сел в метро, проехал одну остановку, вышел. Не могу! На всех станциях выходил, а на Озерках — ни разу.
Я так думаю, что это местный филиал шамбалы и туда специально приглашают только по достижении огромной просветленности.
Ну и не выпускают потом никуда само собой. Нехуй шляться туда-сюда. Никто тебя сюда за шиворот не тащил.
Вообще-то такие дыры в пространстве — совершенно обычное явление.
Ну вот хотя бы Павлик Афанасьев[2] про село Колумбай, или скажем Дугин про станцию Новослободская.
1. Верховный Мудак обладает огромным, но конечным объемом мудачества.
2. Этот объем он распределяет между мелкими мудаками — своими представителями на Земле. Каждый житель Земли обладает большим или меньшим объемом мудачества.
3. Вывод Первый: чем больше население Земли, тем меньший объем мудачества приходится на каждого отдельного мудака, т. к. объем Мирового Мудачества конечен (см. п. 1).
4. Если, как предлагают некоторые теоретики, сократить население Земли в 1000 раз (путем уничтожения или сокращения рождаемости), на каждого оставшегося жителя будет приходиться в 1000 раз больший объем мудачества, в результате чего начнется естественное уничтожение тысячекратными мудаками друг друга до того момента, когда останется единственный мудак, наделенный всем мудачеством мира, который и станет новым Верховным Мудаком, поскольку прежний, раздав все свое мудачество, будет нужен не более колбасной шкурки.
5. Однако, необходимо учесть, что объем Мирового Мудачества не является величиной постоянной. Являясь функцией мировой энтропии, он постоянно возрастает. Каждый мелкий мудак, верша свое мелкое мудачество, увеличивает этот объем. Строит ли он козни, предотвращает ли козни против себя, строит ли забор на даче, ломает ли забор соседа, пишет ли стихи или в ЖЖ — все это увеличивает указанный объем.
6. Энтропия и мудачество не равны, но связаны. Извержение вулкана на необитаемом острове увеличивает энтропию, но не увеличивает мудачества. Строительство Днепрогэс увеличивает и то, и другое. Плевок в суп соседа сначала увеличивает только объем мудачества, и лишь впоследствии, когда сосед варит новый суп, увеличивает энтропию.
7. Чем больше население Земли, тем больше мудачества производят живущие на ней мудаки.
8. В некоторые периоды, когда рождаемость увеличивается быстрее, чем объем мудачества, возможно временное снижение этого объема в расчете на душу населения.
9. Однако рост населения не может быть бесконечным, в то время как мудачество может расти неограниченно и не может снижаться.
10. По мере замедления роста населения, концентрация мудачества начнет расти экспотенциально, что приведет к взаимному уничтожению мудаков и, в конечном итоге, повторению сценария из п. 4.
______________
Credits: sap
А то он всякий раз напоминает мне, что «План спасения» я будто бы спиздил у Павлика и у него.
См. п. 2.
Еще в пятницу Сап подарил мне диск своей «Лунофобии», на который я, между прочим, нарисовал Очень Прекрасную обложку.
Решил вчера этот диск вдумчиво послушать, а вот хрен: куда-то изчез шнурок, присоединяющий сидюк к зв. карте. Полез рыться в шкаф, вместо шнурка нашел блокнот за 95-й год и уселся его читать с целью выяснить, кого из этих людей я еще помню. Никого не помню: Елиз. Мих., Агропром, Лена Пробст — кто такие? Никчемные вероятно существа. Одна только запись меня поразила: «Джавдад, Хамза 2-81». На нынешнем моем подъезде тоже написано большими буквами «Хамза». Наверное это неспроста. А может быть и нет.
Вот Хамзу с Джавдадом я вспомнил. Это были два чеченца, которые построили где-то под Джамбулом фабрику по производству мраморных унитазов по американской технологии. Я тогда сидел на фрилансе, точнее на матрасе посреди чужой пустой квартиры, ну и подписался к ним переводить для лысого-пузатого дедка Денниса из Калифорнии. Дедок обучал местные каз. кадры хитрому искусству отливки унитазов на продвинутом оборудовании. Он сильно скучал по двум харлеям, оставленным в Калифорнии, и по работе особо не надрывался. Вечор нажирался китайским пивом, спал до 11-ти, потом вдумчиво завтракал, а там и обед.
Хорошая была работа. Платили 15 баксов в день, зато гостя, ну и меня заодно, развлекали по полной: охота в заповеднике, где дедок радостно подстрелил перепуганного антилопьего детеныша, тосты, шашлыки, баньки. С девочками дедка чеченцы правда кинули, видимо решив, что это ему уже ни к чему. Он страшно обиделся. После заключительного банкета специальный шофер доставил в черном БМВ мое тело с двумястами баксами в нагрудном кармане и двумя литрами популярной в то время водки кеглевич по с большим трудом указанному мной адресу.
Хорошие в общем люди чеченцы. Если конечно за базаром при общении с ними следить, это у меня всегда неважно получалось, хоть с чеченцами, хоть с кем.
Да, а вот шнурок так и не нашел.
Пел в ванной такие песни: Группа Крови, Звезда По Имени Солнце, Я Хочу Быть С Тобой, Прогулки По Воде, Полковник Васин и Серебро Господа Моего.
Вроде бы и ничего — живу я сейчас совершенно один и никого особенно не побеспокоил. Ужас заключается в другом: все это я пел с БОЛЬШИМ ВООДУШЕВЛЕНИЕМ.
Совершенно трезвый.
К психиатру сразу не пойду, надо сначала сходить к невропатологу — может это всего лишь что-нибудь вегетососудистое.
Если на эскалаторе двумя ступеньками выше едет Прекрасное с Ногами, Жопой, Спиной и Руками, то, если доехать до самого верха, обогнать и обернуться, нос у нее достает до нижней губы.
Пересчитал все свои деньги из кармана: тринадцать рублей до получки.
Никто не верит, что дома у меня, где-нибудь в приглашении на казнь, не припрятана сотенка-другая на непредвиденные обстоятельства. А вот. А не припрятана. Очень это недальновидно.
На тринадцать рублей можно купить бутылку пива-бочкарев или пачку сигарет-элементс. Вот этот выбор омерзителен. Если я куплю пиво-бочкарев, я его выпью и подумаю: а вот бы сейчас покурить! И наоборот.
Поэтому я ничего вообще покупать не стану, буду ходить и думать: захочу — пива-бочкарев куплю, захочу — сигарет-элементс, чего душа пожелает, того и куплю.
Вообще я как раз поэтому и люблю, когда у меня очень много денег: смотришь на пятилитровую бутылку блэк-лейбла и знаешь, что запросто можешь ее купить, но не покупаешь, потому что пить ее минимум неделю, потом двое суток мучиться никчемностью бытия, а жизнь коротка и Пушкин в мои годы уже умер. Хотя вот только что мужской голос за окном сказал: «А я другому отдана и буду век ему верна, блядь». Стало быть не умер. Бессмертен стало быть.
А вообще, в магазинах не нужно ничего покупать. Они в магазинах торгуют одним золотом троллей. Купишь прекрасное, принесешь домой — а оно кислое, строчка кривая и показывает так себе. Такой дряни уже столько накопилось, что приходится ногой в мусорном ведре утрамбовывать, не выбрасывать же — деньги плочены.
Деньги нужно гладить утюгом, складывать в толстые стопочки и любоваться: вот захочу и Наморе поеду или пасеку себе куплю на Алтае, да много чего можно придумать.
Только вот не получаются стопочки никак. Дали вроде бы Кучу Денег, а залез в карман, пересчитал — опять тринадцать рублей. Куда делись? Ну ладно, помню карандаш купил в канцтоварах. Загадка какая-то.
Я так думаю, что мироздание — оно как я: не злое в общем-то, но к людям очень невнимательное.
Чтобы оно на тебя обратило внимание, надо ему ныть. Тогда оно, чтобы от тебя отделаться, подарит тебе все сокровища царей земных. И тут главное вовремя заткнуться, а то прихлопнет, чтоб не напрягал.
Вот я с утра поныл мирозданию про тринадцать рублей — оно тут же сто баксов подкинуло. Не состояние конечно, пасеку не купишь, но пива огого сколько можно выпить и курить еще при этом беспрерывно.
Вот и славно. А там видно будет.
Надо меньше пиздеть. Пиздеть меньше надо. Надо все время молчать и писать Роман. Только самые ленивые мудаки еще не написали Роман, и я среди них.
Человек сорок знаю, которые написали Роман, некоторые даже несколько, значит дело нехитрое. Сиди и пиши. Главное — не пиздеть все время. Молчать. Это важно.
Сидел слушал новости.
Сто баксов — не хрен собачий, поэтому слушал напряженно и вдумчиво, старался вникнуть. Но так и не понял, какое отношение к вот этому очень прекрасному городу имеют чей-то помощник Малышев, сто сорок восьмой губернатор Яковлев и мертвый губернатор Собчак, царствие ему небесное.
Когда я пью пиво в кафе инкол рядом с Геликоном, и по радио играет песня «и целуй меня везде, восемнадцать мне уже», мне всегда хочется повалить на пол стойку с радиоприемником и некрасиво топтать его ногами, а когда из кухни прибегут повара пиздить меня поварешками, я буду плеваться зубной крошкой, много материться и кусать их за белые жирные пальцы.
Вчера составлял список существ, имеющих право звонить мне в течение двух часов с интервалом 30 секунд. Оказалось, что в этом списке нет ни одного человека, ни единого, а Господь Бог вряд ли может быть таким мудаком.
Поэтому трубку так и не поднял.
В целом же, многолетняя борьба с телефоном привела к тому, что теперь он звонит только в трех случаях: когда я в сортире, когда я в ванне и когда я ебусь.