Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004) (страница 15)

Кстати вот про Коньяк-хенеси.

Я давно заметил что все Вещи в этом мире обязательно парные. Стоило мне вот тут написать про Коньяк-хенеси, как вот пожалуйста он опять вылез откуда-то. И так всегда.

Вот написал я что морду надо набить, и обязательно ведь набьют. А не надо было пиздеть. Следить за речью надо. Слово — это огромная сила.

Поэтому не буду пока ничего больше писать, подожду немного, как оно все повернется.

Надо жениться, вот что.

Жена должна быть огромная и страшная как мадам козявкина. Она бы встречала меня вечером: Опять НАЖРАЛСЯ! И куда ж ты его ЖРЕШЬ! И куда в тебя ЛЕЗЕТ! И как ты еще не ЛОПНЕШЬ!

Потом бы она меня слегка пиздила и выворачивала деньги из карманов. И вообще все деньги бы отбирала, чтобы покупать на них разные никчемные вещи: Шторки, Полочки Для Ванной и Капусту. А я бы делал от нее Заначки, чтобы покупать вкусное и полезное Пиво чтобы пить его с Идиотами, один из которых просто Алкаш, а другой еще и Придурок впридачу.

Эти Заначки я бы хранил в специальном Железном Ящике, который есть у каждого семейного мужчины, где хранят разные ненужные Шурупы и треснутый патрон от лампочки, и Отвертку и вообще все. Там бы у меня было Секретное отделение и в нем под ржавыми гвоздями хранилась бы Сторублевка.

И не сидел бы я сейчас блядь как Последний Мудацкий Болван без сигарет.

Ветер носит по квартире засохшие пивные банки.

На левой ноге отвалились два пальца: указательный и безымянный. Линяю к зиме. Скоро на мне вырастет новая шерсть и я стану белоснежным старичком с розовой лысинкой и маленькими лукавыми глазками. Я развешу по стенам свои портреты и Почетные Грамоты, и напишу про себя мемуары. И про всех напишу мемуары, чтобы не выебывались много.

А потом глядишь придет весна, на мне расцветут разнообразные грибы и вкусный зеленый мох, тогда я возьму палку и узелок с кальсонами, которые мне подарит Вовка, и пойду пешком по руси.

Нихуя в этой жизни не происходит.

Впрочем я про это уже говорил. Мысли кончились и пошли по кругу.

Можно еще купить много-много водки, запереться в квартире, отключить телефон, сломать телевизор и забить гвоздь в радиоточку. Выйти через два месяца: нихуя не изменилось. Кто-то умер, кто-то родился. Этот уехал, а тот приехал. В одну трубу втекло, в другую вытекло. Разве что снегу по колено стало.

Однажды пил пиво, а за соседним столом молодой человек охмуряет девушку, что-то про Америку рассказывает умное. А что там в Америке? удивляется девушка. КАК!!! Что!!! Ты не знаешь?!! Молодой человек вскакивает и в ужасе бегает вокруг стола: Там же всех взорвали и заразили сибирской язвой!!! Да? — без особого интереса изумляется девушка, — надо же, а я и не знала.

Хорошая девушка, она мне понравилась, я себе тоже такую хочу.

Да. Хорошо бы выдернуть из розетки интернет, послать в жопу всю Срочную и Так Нужную Людям работу, лечь на диван и прочитать наконец югославского писателя павича, хорошо говорят пишет, или еще кого-нибудь, борхеса там или мураками, не важно. Но ведь жалко интернет-то, ведь все больше людей в нем заботятся обо мне, чтобы все у меня было хорошо: и Хуй бы у меня вырос побольше, и денег дают просто так много, и про всех моих знакомых хотят рассказать Тайные постыдные Секреты.

А с другой стороны, ну и нахуя мне эти Секреты? Да и Хуй уж какой есть, пусть будет.

Я сильно полюбил макдональдс.

Раньше, когда я приходил на перекресток шестой линии и среднего проспекта, меня немедленно начинало тошнить от прогорклого глютамата натрия, которым макдональдс как раз и знаменит на весь мир. А теперь ничего, теперь я запросто захожу внутрь, говорю: а дайте мне Двойной-Роял-Делюкс-С-Игрушкой. Когда я насобираю все необходимые игрушки, я принесу их назад в макдональдс и мне дадут Вафельный Рожок, а может сфотографируют на скамеечке рядом с Кловуном, а то и с самим Павлом-буре, ведь бывает же счастье, я это точно знаю.

Потом я обязательно хожу поссать в их туалет, даже если не хочется, потому что если я туда не схожу, они обидятся, что я побрезговал, и зря они там швабрами мыли каждые две минуты, и не пустят меня когда я опять приду в макдональдс.

Потом я ухожу, на дверях у них написано: ОТ СЕБЯ и НА СЕБЯ, нужно угадать, а еще потом я выпиваю возле киоска небольшую бутылку пива ноль тридцать три, чтобы отбить запах. А то мало ли что, вдруг кому-то неприятно.

Да, вот кстати про НА СЕБЯ-ОТ СЕБЯ.

Я придумал: необходимо рассортировать население.

Устраивается коридор, в нем пятьдесят например дверей. Двери в случайном порядке открываются на себя и от себя. На них в случайном же порядке развешиваются таблички НА СЕБЯ и ОТ СЕБЯ.

Если кто ни разу не угадал — того отправлять налево, кто все до единой угадал — направо. А остальных — в телогрейки, и в Лагерь.

Которые ничего не угадали, тех назначают придумывать мысли как бы сделать так чтобы всем хорошо. А которые всё угадали, заставляют тех, которые в телогрейках, это в жизнь воплощать.

Можно например придумать построить забор от тихого океана до атлантического, чтобы на каждой его дощечке слово ХУЙ было так написано, что ни одна буква на другую во всем заборе не похожа.

Да много разных смешных штук можно выдумать.

По дороге к метро видел как две вороны на обочине дороги строили из обломков кирпичей домик с трубой.

Я и раньше знал что вороны существа довольно непростые: например они по очереди съезжают на жопах с золоченых куполов, а потом смотрят: у кого к жопе больше золотой фольги прилипло, тот выиграл. А вот про домики с трубой не слышал. Остановился понаблюдать, но вороны посмотрели на меня с неудовольствием: что встал, дылда очкастая? давай-давай, проходи, пиздуй на свою работу, раз ничего умнее не можешь придумать.

Ира Терентьевавот тут рассказывает про Наталию Фиссон.

Ира! Если встретишь Наталию Фиссон, сообщи ей пожалуйста, что я в нее тайно влюбленный и если бы у меня был деревянный чемоданчик, я бы его весь обклеил изнутри ее фотографиями.

Потому что женщины, они обычно как: они думают, что спектакль или клип снять — это такой специальный повод прощеголять в пятнадцати разных одежках, чтобы все получше рассмотрели какие они Красивые.

А вот у Фиссон не так: когда где-то по весне ходили мы на «Белую историю», так МАССА даже расстроился: Надо же, говорит, такая красивая женщина, ну что она с собой делает?

Действительно, там она присутствует в двух видах: как старая безобразная старуха и юная тоже безобразная принцесса с выраженным рахитом. Больше никак не присутствует. Видимо может себе позволить.

Вот например та же Милен Фармер, я ее давно смотрел, но помню, что она там и так, и эдак, и жопкой сверкнет, и бюстом тряхнет, и даже если вся в грязище извалялась, все равно тушь не потекла и ресница не отклеилась.

Хотя в одном каком-то месте она не усмотрела: намазала на лицо грязи равномерно — а оказывается, что лица-то на самом деле никакого и нет, если смыть с него весь макияж и маникюр. Как у японской женщины Нопэрапон: нету лица, пусто.

Бесконечно остопиздевший как кипяченое молоко пинкфлойд показывают по телевизору.

Никогда не используйте инверсию, инверсию никогда не используйте, а то не будет вам счастья, в ад пойдете, там будут с вас сдирать кожу а это довольно таки больно, подумайте об этом, ну хоть сейчас, потом поздно будет.

Пинкфлойд впрочем на ходу переводят, как индийское кино, это приятно, можно иногда хохотать.

Когда ж я сообразил что весь этот стервей-ту-хевен, это Наепка? Когда-то сильно давно. Примерно тогда когда вотерс исполнял Стену на развалинах берлинской стены и разбивал гитару об телевизор. Очень аккуратно разбивал, со слезами на глазах, потому что и гитара и телевизор денешек наверное стоят.

Когда-то очень давно, когда я в первый раз зашел на какой-то чат, меня страшно поразило некое существо, которое ежеминутно постило огромными красными буквами: ВЫ ВСЕ САСЕТЕ У МЕНЯ ХУЙ!!!!! Существо прогоняли, но оно все равно возвращалось с другими именами и адресами.

Потом я много таких существ встречал, или может быть это все было одно и то же, не знаю. Но вот только недавно сообразил: оно же нам Жаловалось! Жаловалось что все мы из него высасываем слова его, имя его, детство босоногое, родину, березку на пригорке и первый поцелуй. И ведь не себе высасываем, а ЭТОМУ — Жырному Интернету, которому каждый месяц нужно расти на 1,3 процента, хотя куда казалось бы расти — у него жопа уже больше австралии, а ему все маловато будет: давай-давай, качай-болтай, буковки давай, фотку твою и бабы твоей, и дружбанов твоих и самоката с дуделкой — всё в это хайло сгодится.

Что ж с ним стало, с тем существом, после того, как оно, миллион раз отразившись само от себя внутри зеркальных накопителей, потеряло навеки фамилию, пол и внешность?

Выползло ли оно на слабеньких ножках к Сто-Тысяч-Раз-Мертвым на Унриал Турнамент, где его в полсекунды разнесли в такие мелкие дребезги, до которых ни одна физика еще не додумалась?

Засосала ли его страшная Лента Фифа, имеющая вид огромной трубы, которая днем и ночью давит и давит из себя толстую колбасу пластиковой каши, медленно сползающей в Океан Забвения, в каковом и затонуло несчастное существо с разинутым ртом и широко раскрытыми глазами, забитыми пенопластовыми крошками?