Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004) (страница 14)

Нарешті шляхетний лицар досяг своєї мети.

А коли гості почали топати ногами і волати «гірко», зі стелі звалилася чавунна люстра і вбила усіх до дідька.

Ось на цьому і закінчилася історія шляхетного лицаря, який покохав прекрасну принцесу.

Пиздец говорят приходит незаметно.

Это плохой Пиздец приходит незаметно, видели мы такой. Выскочит из кустов, Хуй покажет: оп-ля! Вот уж удивил так удивил.

Настоящий Пиздец приходит не так. Настоящий Пиздец выходит торжественный и сияющий как авианосец Миссури из Порта Приписки до Пойнт-оф-Дестинейшн. Проходит Суэцкий канал, Панамский, Гибралтар, огибает Мыс Доброй Надежды, раздавливает по пути сейшельские острова с лучшим на Земле климатом, даже не замечает, разве что пара кружек на камбузе треснула.

А мы мечемся по периметру нашего мелкого брунея: а? что? куда копать? вглубь? вширь? чем запасаться: крупой? водой? постным маслом? пистолетом с одним патроном, чтоб поднять на себе флаг и затонуть? Или просто встать на берегу гордо, как Пушкин на картине Айвазовского-Репина и рассказать прибою свои накопившиеся претензии? Хуй его знает.

Одно в таком Пиздеце приятно: он большой, а мы мелкие. Если он с первого раза не попал, то пока он вокруг Африки развернется, мы уже бороду сбрили, зубов навставляли, два раза женились да и окочурились от естественных причин, извините уж.

Я вот так думаю что на этом свете есть три-четыре вещи, не больше.

Безусловно есть Любовь, я верю в Любовь.

Кроме того есть еще Ненависть, Смерть и Жизнь.

В Добро и Зло я не верю, ну это ладно.

А все остальное: Электричество, Интертекстуальность, Индекс Доуджонса и Паровое Отопление они непонятно зачем придумали, лишнее это, ни к чему, сильно мешает.

Горе, горе. Осень. Я макаю усы в пену, думаю: а успеют ли убрать яровые? А озимые высадить?

Раньше я очень любил читать в газете целиноградская правда про ход уборки зерновых: в макинском районе еще косить и валковать, а в алексеевском уже почти все пожали. Сейчас такого уже негде прочитать.

Голубь-невермор на балконе остепенился: завел себе постоянных блядей, серут теперь в шесть жоп, половичок, вывешенный в июле для просушки занесло сугробами серо-белого говна. Я кидаю в блядей пустыми молочными пакетами через форточку, бляди смотрят на меня сквозь стекло с недоумением: а это еще кто? Лениво отходят в сторону. Невермор разъел морду совсем уже невозможную, на окружающее не реагирует, скучно ему.

Надо покупать Кальсоны с начесом. Раньше хорошие Кальсоны пошивала китайская фабрика дружба, а сейчас кругом только тайваньские подделки, неноские и маркие, дрянь а не Кальсоны.

Курточка в клеточку куда-то запропастилась. Я эту курточку купил пять лет назад на китайском рынке в Алма-Ате за четырнадцать тенге, что на доллары это тогда выходило центов тридцать, а она все как новая была. Наверное в стиральной машинке затонула, надо бы туда порошка засыпать и включить, может чего полезного всплывет.

При самом входе в дом ЖЖ-юзера sapа стоит пятидесятилитровая фляга, в какие доярки сливают надоенное молоко. Только в этой фляге вместо молока налит Коньяк-хенеси. К ней прикреплена поллитровая алюминиевая кружка на цепочке, и каждый гость должен зачерпнуть из фляги Коньяку-хенеси по самый ободок и выпить одним махом.

Если какой-то гость кружку не допьет или от коньяка сморщится, то такого гостя в дом конечно пустят, но усадят в кухне на колченогую табуретку и будут по столу пальцами барабанить: А вот удивительно, скажут, почему это в Санкт-Петербурге метро на час раньше чем в Москве закрывают, а? Да и мосты скоро разведут, успеете ли?

Если же гость выпьет кружку до последней капли, крякнет, усы вытрет: благодарствуйте, хозяева! то такому гостю тут же поднесут соленый огурец на вилке, усадят на самое лучшее место в доме и будут петь ему и плясать. И такой гость может что угодно делать: ногу на ногу закидывать, на пол плевать, и никто ему ни слова на это не скажет.

А потом проводят такого гостя с почетом до самого метро и будут махать ему вслед фуражкой, пока не увезет его эскалатор в черную глубину, где дует ледяной ветер из туннелей, и старухи в шерстяных носках возят туда-сюда тележки набитые тряпками и огрызками.

Когда-то по молодости снимал я комнату за пятнадцать рублей у одной старухи.

Это была всем старухам старуха: к шести часам утра она уже Богу помолилась, два раза соседям через забор плюнула, что-то протухшее в сковороде разогрела и какую-то кислятину из одной бочки в другую перелила. Потом схватила тачку и неизвестно куда с ней поскакала. Когда я вставал и шел в нужник на огороде, она уже из этой тачки разгружала в сарай Сокровища: моток проволоки, сиденье от унитаза, младенческий красный ботинок и другие необходимые в хозяйстве предметы. Самое ценное она конечно в сарае не хранила, потому что ясно же что соседи придут ночью с ломиком и замок сковырнут. Настоящие Сокровища она складывала к себе под матрас, поэтому она на него без табуретки даже не могла взобраться.

Рассказывали что у одной такой же старухи, когда она наконец преставилась, нашли под матрасом семьдесят тысяч рублевками и трешками. Нынешнее поколение уже не знает, какие это тогда были невообразимые деньги. Их нормальному человеку даже и потратить-то не на что было.

Да. А еще та старуха, у которой я жил, не сидела и не молчала ни одной секунды: она все время чем-то лязгала, шипела, скрипела, что-то скоблила, бубнела, да и что ж это делается, и куда это годится, и до каких это пор, когда ж наконец я помру, да кто ж меня в гроб положит, все по ветру пустят. И терла, терла своей страшной тряпкой, от чего все вокруг было липким, скользким и жирным.

С тех пор таких старух довольно долго не встречал. Но оказывается, все они до единой теперь живут в метро. Похоже там они вполне счастливы: катают тележки, так чтобы их не обойти ни справа ни слева, что-то зеленое течет из их сумок.

Одна старуха сегодня долго и строго меня рассматривала, что-то бормотала с осуждением. Видимо умела она читать на лице тайные знаки которые оставляет каждое наше Преступление: вот я уголь не разгрузил, вот дров не нарубил, вот электричества нажег.

А может быть просто была она старая идиотская дура, попробуй разберись.

Ох-хох-хох.

Много-много лет у меня не болела голова по утрам. Да никогда в сущности не болела.

Это Масса вчера говорит: а пойдем, Горчев, на машину времени. А я с тех пор как сходил на аквариум и крематорий, мне вообще все похуй стало, да хоть на ансамбль земляне или на группу воскресенье. Вот такой я блядь экстремал. Бигбен сделали и сфинксу по кумполу.

Книжку твою Макару подарим, говорит Масса. Ага, подарим. Только чтобы подарить, ее надо сначала напечатать, сшить и переплести, а этого никто делать не хочет, потому что все делают книжку Израильтянка, про то как ее автомобилем задавило. Или она кого-то задавила, не читал я ее все равно, и не буду.

Ну, значит взяли по дороге писателя Попова, который однажды написал мне рекомендацию {с. н.} в союз писателей, потом я правда больше в союз писателей не вступал, но это не важно, в общем приехали. Хуй знает куда, огромное Чорное здание чуть ли не на улице дыбенко, на которой я всегда мечтал побывать, но никогда не верил что побываю, потому что нехуй простому человеку делать на улице дыбенко, там все равно никто живой не живет.

Ладно, надо чего-нибудь выпить, а то сильно длинно получится, никто читать не станет.

Какой-то коньяк невкусный стали выпускать, совсем негодный.

Кто-то тут недавно жаловался, Светофф что ли, про то что и сгущенка не та пошла и гематоген так себе. А еще мы в детстве сухой кисель покупали и ели прямо из брикета, поди сейчас такой кисель купи.

Да. А тут охранник в камуфляже вырывает у меня из рук Пиво и с отвращением, как гадину какую-то ВЫБРАСЫВАЕТ В УРНУ. В Урну блять! ГДЕ, кричит, ты это Пиво купил? КТО тебя научил, что можно ПИТЬ ПИВО? И в сумке моей роется, а там еще, и еще, и полные банки и пустые, а он все в мусор, ПОЧЕМУ, опять кричит, пустые банки, ЗАЧЕМ с собой носишь а? ОТВЕЧАЙ!

Я что-то пищу в ответ, мол, извините блядь, урны рядом не было, не хотелось любимый город пачкать, я больше не буду, отпустите меня дяденька.

Давно мне морду не били, вот что. Я уже забыл что когда бьют морду, то ничего страшного в этом нет, трусливый блядь стал.

Когда меня стало мучительно тошнить от песни все-отболит-и-мудрый-говорит, пошел я курить на улицу. В этом Чорном Здании оказывается курить нельзя, пиво пить нельзя, и еще специально раздают такие светящиеся штучки, чтобы ими размахивать под песню пока-горит-свеча.

А в самом центре Чорного Здания сидит Паук-мастермайнд и за всеми следит кто вошел, и если кто-то вошел кто ни разу раньше в этом Здании не был, такому человеку вручают Флажок, и если возьмет он этот Флажок, то не будет ему больше счастья и радости, и станет он Мертвый как чучело. Будет он ходить по улице, Флажком размахивать и зенит-чемпион все время кричать. Их очень много тысяч уже таких по городу ходит.

А ведь как все начиналось хорошо.

Кто-то, приспустив окно белого лимузина подал изнутри двумя пальцами две проходки Главному Гитаристу ансамбля мифы.

Потом, пока Масса выпивал с Макаром Коньяк-хенеси, я стоял в уголке совершенно довольный жизнью: в левой руке банка пива, и в правой руке тоже банка пива, охрана молчит, Замечаний не делает, наоборот Уважение оказывает. Озирался вокруг как данила-багров: может быть по такому случаю сразу какую-нибудь наталью ветлицкую выебать, раз уж в люди выбрался. Но никого там подходящего не было, журналистка была одна ничего так, но она видимо не ко мне пришла, на меня даже не посмотрела.