Дмитрий Глебов – Читать с осторожностью: содержит треш-хоррор! (страница 3)

И все это для того, чтобы одна из девушек пошла ночью искать своего новоиспеченного любовника и увидела его голову в банке. Но хрен им! Полина всем в фитнес-центре расскажет, какие эти двое больные ублюдки, и что с ними нельзя связываться. И еще проконсультируется с юристом, можно ли их как-то засудить за моральный ущерб.

Вскоре после обвинительной речи Полины, которую Миша решил не комментировать, девушки вызвали такси и уехали. Перед уходом Полина несколько раз сфотографировала голову на телефон и сняла ее на видео – как доказательство, что она не выдумала эту историю.

6.

Когда дверь за Полиной и Аленой хлопнула, на Мишу это не произвело никакого впечатления. Он продолжал стоять и пялиться на голову Саши. Потом перевел взгляд на настенные часы – они показывали половину четвертого. После этого медленно двинулся к кухонному шкафу.

Банка, в которой сейчас плавала голова Саши, была точь-в-точь такая же, как та, в которой находилась голова Леньки. Но означало ли это, что голова налетчика пропала? Или же теперь в квартире не одна отрезанная голова, а целых две? Этот вопрос серьезно волновал Мишу.

Он надеялся, что Ленька исчез. По его мнению, пословица «Одна голова хорошо, а две лучше» в данном случае совершенно не работала. Вернее, работала, но в обратную сторону.

И, да. Ленькиной головы в шкафу действительно не оказалось. Миша хмыкнул.

Значит, кто-то заменил одну башку на другую.

А как такое можно провернуть? Для этого надо сначала убить Сашу. Затем отрезать ему голову. После этого нужно извлечь из раствора Леньку и положить туда Сашу. И все это нужно проделать тихо, чтобы не разбудить Алену, Полину и Мишу. В условиях небольшой двухкомнатной квартиры в хрущевке это почти нереально.

«Кстати, а где Сашино тело? – озадачился Миша. – И куда подевалась голова Леньки?». Он взял со стола кухонный нож и отправился искать. Нож нужен был ему на случай, если анонимный маньяк-головорез все еще находился в квартире. Этого Миша тоже не мог исключать. Но парень не нашел ни маньяка, ни тела товарища, ни головы налетчика.

Вернулся на кухню. Сел на табуретку, посмотрел на голову Саши и снова хмыкнул. Нигде в квартире не было ни крови, ни следов борьбы. Значит, злодей был настоящим профессионалом.

Мише сразу вспомнился Боря, который зарабатывал на жизнь работой с мертвечиной. Но, нет. Боря не псих. Хотя и может на раз-два заспиртовать любую голову.

Девчонки тоже не могли такое проделать. Конечно, они были физически сильными – занимались фитнесом и все такое… Но Алена орала уж очень убедительно. Да и Полина вела себя так, что не заподозришь во вранье.

Миша сфотографировал голову Саши уже на свой телефон. Просто на всякий случай. Вдруг пригодится.

Он подумал, что, наверное, ему стоит обратиться в полицию. И хорошо, что Полина проснулась вместе с ним – возможно, в суде ему это пригодится. В суде его наверняка оправдают, потому что он не отрезал Саше голову. Миша был совершенно невиновен.

Если, конечно, он не убил своего друга в приступе лунатизма и сам об этом не догадывается… Вроде такое иногда случается. «Интересно, можно ли доказать, что ты совершил убийство в несознательном состоянии сознания и сколько лет за такое дают?», – размышлял Миша, доставая телефон, чтобы вызвать ментов.

И тут он заметил, что голова Саши смотрит на него с укором. Строго так смотрит. И морщит брови. И даже рот раскрывает и показывает зубы. Лицо в банке пришло в движение.

7.

Марк припарковал машину в чужом дворе. В своем он не нашел для нее места из-за того, что туда понаставили машины придурки из других дворов, в которых они также не нашли места для своих автомобилей из-за других придурков из других дворов.

Надо, наверное, договориться с соседями и поставить уже шлагбаум, чтобы парковаться во дворе могли только свои. Но как только Марк задумывался над тем, какие соседи пипец все сложные, и сколько уйдет сил и времени на согласование шлагбаума по всем правилам, и как трудно будет собрать на него деньги, желание ставить защиту от чужаков пропадало.

В примерно таких мыслях Марк шел мимо детского сада, когда из темноты к нему шагнула фигура в плаще.

– Кофелё… хони… – с трудом прохрипел незнакомец.

Как известно, в жизни все определяет контекст. И в данном случае Марк безошибочно расшифровал эти странные слова как «Кошелек гони». Но вообще-то Марк был мастером спорта по борьбе. И говорить ему подобные слова не стоило. Тем более, что в руках у преступника не было ни пистолета, ни ножа.

Марк уверенно улыбнулся и выдал:

– Чо, правда? Ну так подойти и возьми мой бумажник, чучелка. Если здоровья, конечно, хватит.

Фигура двинулась на Марка. И только теперь он увидел в свете фонаря лицо преступника… Бледное, с вздувшейся кожей и кусками плоти, отслаивающимися от черепа… Это было лицо мертвеца. Марк это сразу понял. А от живых мертвецов лучше держаться подальше. Потому что неизвестно, что хуже – встреча с зомби или наставленный на тебя пистолет.

– Кофелё… хони… – снова, но с большим нажимом прохрипел незнакомец.

– Братан… не серчай… спокойней, спокойней, братан… На, возьми… – сказал Марк, протягивая не только бумажник, но и айфон.

– Ша… эта?.. – зомби с удивлением разглядывал пластину из стекла и металла. Потом нажал на что-то и экран загорелся… На всякий случай мертвец положил телефон в карман плаща вместе с бумажником.

Тем временем Марк убежал. И только потом подумал, что надо было, конечно, сфотографировать этого зомби… А то ведь никто ему не поверит. Но вместо того, чтобы сфотать зомбака на смартфон, он зачем-то отдал смартфон этому гниющему уроду!

А ведь Марка об этом даже не просили. У него только кошелек просили. Но ему так хотелось поскорее выйти из этой травмирующей ситуации, что он отдал и мобильник.

«Вот я осел», – обругал себя Марк, а потом облегченно выдохнул. В конец концов он был жив, здоров и находился на безопасном расстоянии от живого трупа. «Все-таки надо поставить шлагбаум. И еще видеонаблюдение сделать», – твердо решил он.

8.

– Миша, ты подонок! – чуть слышно, видимо, из-за отсутствия остального тела, ругалась голова Саши, которую Миша достал из раствора и положил на большую тарелку.

Летом на этой тарелке они держали арбуз, отрезая от него ломтик за ломтиком. Так что для головы она подошла идеально. Голова парня лежала на левом боку и беспрестанно сквернословила.

– Саша, ты пойми меня. Я уже устал извиняться. Откуда ж я знал, что он открутит тебе голову и завладеет твоим телом? – оправдывался Миша.

– Ленька Пантелеев – это легендарный налетчик! Ты знал это! Он вор и разбойник. И он меня ограбил, черт возьми! Ему даже смерть не помешала это сделать – такой он матерый преступник. Он украл мое тело! Все из-за тебя, урод!

– Но как он мог это сделать? – поражался Миша. – У него ведь и рук нет… Одна башка, да и та в банке…

– Я не знаю, как ему это удалось… Хватит меня об этом спрашивать… Но он провернул это. Факт на лицо. А преступника в наш дом привел, а вернее принес, именно ты! Поэтому это твоя вина! Целиком и полностью!

– Я же не специально… К тому же ты сказал, что сам к нему подошел среди ночи… Вот зачем ты к нему подошел, скажи, а? Ну, позвал он тебя и позвал. Любому дебилу понятно, что нельзя подходит к отрезанным головам, когда они тебя зовут. Понятно, что ничем хорошим это не закончится.

– Это виктимблейминг!

– Чего?

– Виктимблейминг, говорю! Это когда на жертву насилия перекладывается вина за насилие, совершенное над ней! Это то, чем ты сейчас занимаешься, Миша! Тебе должно быть стыдно!

– Возможно… – Миша задумался. – Знаешь, так неожиданно слышать подобные слова из твоих уст… Ты ведь ненавидишь все западное. А это словечко… как будто из словаря трансгендерных феминистов… Виктимблейминг… Его даже выговорить сложно.

Голова Саши замолчала и тоже о чем-то задумалась. В этот момент в дверь несколько раз тяжело постучали. Миша решил не открывать. И вообще делать вид, что его нет дома. И так слишком много всего странного произошло в эту ночь. Миша даже начал склоняться к тому, что Хэллоуин не такой уж хороший праздник. Во-всяком случае, небезопасный.

В дверь снова постучали. Более требовательно, чем в прошлый раз.

– Иди открой, – скомандовал Саша. – это, наверное, менты пришли. Полина обратилась в полицию, и они решили узнать, что происходит. Либо соседка снизу, грымза эта старая, вызвала полицию из-за криков Алены. Алена ведь действительно довольно мощно кричала… Я именно от ее криков в себя начал приходить.

В дверь постучали еще раз.

– Иди, говорю тебе, дверь открой! – сказал Саша.

– Не хочу открывать, – запротестовал Миша.

– Ты трус! – презрительно бросил ему Саша.

Снова постучали. На этот раз Миша нехотя поднялся, неслышно подошел к двери и посмотрел в глазок. Посмотрел и никого не увидел.

Но это вовсе не означало, за дверью никого не было. Просто на лестничной площадке не горел свет. Там было совершенно темно.

Дело в том, что лампочку над площадкой обитатели четырех квартир меняли по очереди – такой у них был порядок. Но сейчас никто из них не хотел менять перегоревшую лампочку на новую. Саша с Мишей тоже не хотели ее менять, потому что меняли ее в прошлый раз. А чья сейчас очередь менять лампочку никто из соседей не знал, но все утверждали, что не их.