Дмитрий Гаркушенко – В шаге от бездны (страница 21)

— Вы говорите НАС, а откуда были другие девушки?

— Две или три прилетели с колоний. Не спрашивайте зачем. Я не знаю. Как и не знаю, что заставило их этим заниматься. Каждому своё. Они были свободны, в отличие от меня, могли уйти в любой момент. Жили в городе, возможно, промышляли ещё чем-то. Я правда не знаю. Мне было неинтересно.

Большинство из нас были местными, не приезжими. Горький и отвратительный итог, постигшей Самуи беды. Им нужно было зарабатывать на жизнь, таким способом. Потеряв другие источники дохода, им пришлось устроиться на такую «работу». У многих были семьи. Уж не знаю кому пришлось тяжелее, у меня хотя бы не было выбора. Бежать было не куда и не к кому. А они… может и у них этого выбора не было, раз они очутились там. Не знаю…

Я тогда вообще мало что замечала вокруг. Мир сузился до этого полутёмного помещения, в котором я проводила дни и ночи. Не покидая его, не видя солнечного света и забыв, что воздух не обязан пахнуть алкогольными испарениями, потом и табачным дымом. Я превратилась в робота. Бездушный, бесчувственный механизм, покорный судьбе и выполняющий примитивные действия. Молчаливый и пустой.

Могу сказать — я была местной звездой, достопримечательностью и главной изюминкой заведения. Крисиная Морда старался вовсю. Он проявлял удивительную для такого человека эрудированность, используя всё новые и новые эпитеты, находя ёмкие и колкие фразы, для представления и подачи моей персоны для своих клиентов. Не буду перечислять все слова, которыми он давал понять окружающим, что я гражданка Метрополии, враг… И что со мной можно и нужно делать… И всё это под взрывы хохота одних и ненавистные взгляды других. Часто убирая деньги в карман, он хлопал по плечу очередного клиента и напутствовал его — «Оторвись на ней, приятель!»…

— Мария я…

— Вы женаты, мистер Фишер? — перебивает меня она.

— Нет.

— Близкие родственники?

— У меня никого нет.

— Не обижайтесь, но я вам сочувствую. Раз вы один, вам не знакомо ощущение сопереживания и поддержки от близких людей. Вы не знаете насколько один человек может изменить жизнь другого, спасти его, дать самое ценное — теплоту и заботу, а также уверенность что нужно… есть ради чего продолжать жить. Вытащить из такой ямы… Подарить второй шанс…

— Вы говорите про своего мужа?

— Да. О нём. И о дочери, чьё появление в нашей жизни, показало мне, как важно преодолеть самое страшное, забыть, не думать о прошлом, спасти себя и наслаждаться настоящим. В окружении любящих людей, исцеливших твои раны.

— Возможно, я ещё узнаю, какого это, — улыбаюсь я, глядя на Марию и радуясь, что на её лице счастье, а не слёзы от воспоминаний.

— Непременно!

— Так как вы его встретили? — спрашиваю я, имея в виду супруга Марии.

— Мы встретились в тот момент, когда остро нуждались в ком-то. И стали спасением друг для друга. Я «работала» во Флоресе три, может, четыре месяца, не могу сказать точнее. Кошмар — растянувшийся на недели и месяцы, без малейшего шанса на освобождение. Будь у меня в то время, возможность соображать и мыслить, я бы задумалась о самоубийстве. Это был бы выход. Избавление…

В тот вечер Крисиная Морда подозвал меня к себе, когда я проходила мимо, неся убранные пустые стаканы на кухню, и велел подниматься в мою комнату. К очередному клиенту. Я подчинилась. Как обычно. Зашла, закрыла дверь, села на край кровати и тупо пялилась в стену. Как бывало — не раз. Вошёл он. Сделал несколько шагов. Тихо присел рядом со мной и стал разглядывать стену, напротив нас. Молча. Я честно не помню подробности нашей первой встречи. Не помню, как он нарушил молчание и о чём говорил, не уверенна, что он называл своё имя. Не помню свои ощущения и были ли в моей голове какие-то мысли. Всё как в тумане. В спасительном для меня небытие, сопровождающим каждый такой визит, очередного подвыпившего солдата.

Единственное, что я запомнила — это его уход. На мне была одежда. Он не дотронулся до меня и пальцем.

В том ужасе, окружающем меня в эти дни, любое событие, будь то драка на первом этаже, неожиданное разрешение данное Крысиной Мордой на лишние несколько часов отдыха или очередной мужлан, вознамерившийся отомстить всем и сразу, в моём лице за гибель своих товарищей, ничего не пробуждало во мне. Никаких эмоций. Но тот случай… Его приход… Словно в давно потухшем костре, неожиданно один из угольков разгорелся и дал надежду на появление пламени.

Потом он появился ещё раз, через два дня. Затем снова и снова. Он приходил постоянно. На час или два. Сидел рядом со мной, разговаривал. Рассказывал о себе. Делился воспоминаниями о доме и семье. С каждым его приходом во мне что-то оживало, возвращалось. Минуты, проведённые с ним наедине, затмевали всю горечь и отчаяние моего положения. Воспламеняли во мне потерянную надежду. Я, в свою очередь, постепенно смогла довериться ему и рассказывала о доме, о своём детстве, учёбе и жизни на Самуи. Я вспомнила рядом с ним о забытых мечтах и планах. О мире, существующим за стенами той комнаты и о людях — других людях, ещё не знающих войны, добрых и отзывчивых, весёлых и озабоченных, разных. Тех, кого я помнила и встречала раньше.

Мы действительно были нужны друг другу. Оба нуждались в собеседнике и друге. Из его рассказов я поняла, как мы похожи — в нём также, что-то умерло. Ушло. Растворилось и потерялось под влиянием произошедших событий. Я слышала горечь в его словах. Сожаление и боль человека, совершившего ошибку. Обманутого. Увидевшего ужасы войны и загнанного в тупик. Янис рассказал мне всё — о Новом Пекине, о «Сопротивлении», о Метрополии, о том, что он делал… Обо всём. Выплёскивая друг другу свои переживания, мы становились близки.

Помню, как однажды он взял меня за руку и сжал её. Молча. В тишине. Тогда он впервые коснулся меня… и этот простой, незамысловатый жест стал самым ярким проявлением чувств, которые я до этого испытывала. Тогда я поняла, что во мне зародилась любовь. Незнакомое чувство, но я точно знала — это она.

В свой последний визит, перед отправлением на фронт. Он пообещал вернуться и вытащить меня от сюда, чего бы ему это ни стоило. Пообещал найти способ. И взял с меня слово не терять надежды и верить ему. Он не хотел больше участвовать в том безумии. И не хотел бросать меня. Я плакала, прощаясь с ним. Пыталась ему верить, но понимала всю безвыходность ситуации, мы оба не могли распоряжаться нашими жизнями, они принадлежали другим людям. Я на правах рабыни, а он солдат, обязанный подчиняться приказам.

Наверное, я должна верить в судьбу, иначе как объяснить, то, что произошло потом. За минуту до его ухода, когда мы стояли, прижавшись друг к другу, и уверяли себя, что эта встреча не последняя, дверь в комнату открылась и в неё вошёл незнакомый мужчина… так непохожий на обычных клиентов «Флореса».

Глава 4

Маркус Альери

— Люди, с которыми я обычно имел дело, хитры и осторожны. Считайте это необходимыми профессиональными качествами. Без которых в нашем бизнесе быстро потеряешь голову, в прямом смысле слова. Нельзя просто взять и позвонить или приехать в гости, будто старый друг и обстряпать дело. С идиотами и дилетантами никто не будет вести бизнес. А уж про доверие не может идти и речи. Никто никому не доверяет. Каждый сам за себя.

Вот и я не мог просто выйти в Сеть, набрать номер и сказать — «Эй, Джонни, как дела? Это Маркус, не мог бы ты мне помочь…». Словно звонишь бывшему однокурснику или своему стоматологу.

А ещё их нужно заинтересовать. А что вызывает больший интерес, чем пачка банкнот в два моих роста?

Я предупредил Ли Во Джонга, что потребуются расходы. Не буду же я платить из своего кармана. Он заверил — деньги не проблема. Затем я потребовал связь, с условием отсутствия слежки и проверки контактов. Если уж Комитет взял меня в штат, то пусть не лезут со своими играми в «наблюдение и контроль», мои тайны должны были остаться моими. Если я пообещал вывести на Борроу значит, сделаю это, каким способом — моя забота. Конечно, они понимали, что я нужен им больше, чем они мне. Чего бы они добились, сдав меня властям? Удовлетворения от заслуженного наказания? Чепуха! Одна жизнь против гипотетических миллионов, если то, что мы ищем, применят на какой-либо планете! На это они пойти не могли. Не такие люди. С убеждениями…

Заключив с ними сделку, я видел свой шанс. Если всё выгорит, доживу до старости. Ну а если уж делать дело, то со всей ответственностью, таковы мои правила. В конце концов, моя задача — свести их с Борроу, как они его будут убеждать и уговаривать их проблема. Таков был уговор.

Нам повезло. Нужный человек был жив и не потерялся в суматохе войны. Всё ещё был при деле. Мы встретились и договорились. Передали аванс. Оставалось ждать.

— Чем он мог помочь?

— Он занимался контрабандой — грузы, люди, информация, всё что угодно. В его распоряжении был небольшой личный флот, несколько быстроходных и малозаметных кораблей с проверенными и преданными людьми. До войны его бизнес процветал, вы не представляете, сколько всего незаконного и нелегального перевозилось такими, как он. Назовите откуда, что и куда, заплатите деньги и получите всё в лучшем виде. Никаких вопросов и сомнений. Я нередко прибегал к его услугам. Проверенная временем теневая транспортная компания, с хорошими рекомендациями.