Дмитрий Галабир – Хроники несчастных (страница 6)
Урод замахивается для третьего удара, намереваясь окончательно выбить стекло из проёма, но вдруг замирает.
Опускает топор.
Спрыгивает на дорогу. Постепенно отходит назад и исчезает из виду – за поврежденным лобовым стеклом не видно нихрена, а выглядывать наружу совсем не хочется.
Аня впадает в забвенье. Закрыв уши руками, вопит что есть сил и не слышит ни единого моего слова.
– У нас нет другого выхода! – кричу я и обхватываю её лицо, принуждая посмотреть мне в глаза. – Нужно бежать, Аня, слышишь? Нужно уходить отсюда!
– Нет, нет, я не могу, – растерянно отвечает она. – Он убьет нас…
– Выходи и следуй за мной! Просто выходи и беги!
Открываю дверь, вываливаюсь наружу.
Психопат этот стоит перед машиной в метрах десяти – там же, где и стоял прежде.
Под жирным сплющенным носом вместо желобка и верхней губы у него и правда просто дыра. Видно, как внутри шевелится язык, как он облизывает верхний ряд желтых кривых зубов.
– Аня! Выйди ты уже нахрен из машины и беги отсюда! – процеживаю я. – Быстро!
Она, наконец, осторожно открывает дверь и потихоньку выбирается наружу – так, чтобы он ее не видел.
Осклабившись, урод бросается на меня и я пускаюсь назад по дороге в надежде, что мне не только удастся удрать от него и спрятаться, но и отвести его внимание от Ани.
Так быстро я никогда не бегал. Мной движет одно – желание жить. Оно подталкивает меня, ускоряет, заставляя лететь быстрее ветра. Такому ускорению сам Усейн Болт бы позавидовал. Однако, несмотря на мой скоростной рывок, вскоре этот амбал догоняет меня. Слышу, как его тяжелый топот за спиной становится все ближе и громче. Быстрый бег широким шагом. Тяжелое дыхание этой твари тоже усиливается и вот оно уже звучит у меня где-то под ухом, хоть я и бегу также быстро.
Хочу обернуться, но не успеваю. О правую мою ногу ударяется что-то твердое, тупое, тяжелое. Споткнувшись и не устояв на земле, падаю на лету. Предмет отскакивает на обочину.
Молоток.
Превозмогая боль, хочу подняться, но этот урод настигает меня раньше. Запрыгивая на спину, он прижимает меня всем весом к земле и, приподнявшись, резко разворачивает к себе. Под его тяжестью я чувствую себя беззащитным кроликом, угодившим в смертоносные объятия питона. Шансов у меня мало. Можно сказать, их нет совсем.
Беззвучно открывает рот и высовывает длинный язык через дыру в ложбине под носом. Я же порываюсь освободиться, вцепившись в его руки, крепко сомкнутые на моём горле, но этот гад слишком силен.
Глаза у него как две черные бусинки, блестящие в свете луны – бездонные, холодные, полноценно довершающие его безумный образ. Зрачки и вправду похожи на змеиные.
Не помню, как именно он ударил меня и чем. Всё случилось быстро.
Удар, импульс, боль, темнота.
Глава 2
В висках пульсирует, глаза от любого малейшего движения отдают страшной болью в лоб и затылок. Впрочем, какой от этих глаз толк, если на голове у меня мешок. Не видно нихрена. Если бы не отдаленный свет луны, просачивающийся через ткань, я бы, возможно, решил, что ослеп.
Руки в запястьях, ноги на лодыжках и выше колена туго связаны верёвкой. Она так сильно впивается в кожу, словно это не веревка, а колючая проволока.
Когда первая волна паники проходит, пронизывая леденящей дрожью, я всё еще не могу сообразить, что случилось, где я и где Аня.
Восстанавливаю события – погоню, то, как он меня вырубил.
Невольно съёживаюсь от ужаса.
Не двигаюсь, чтобы не привлекать внимание.
Подо мной твердая поверхность и что-то мягкое, тонкое. Похоже на какую-то тряпку или одеяло.
– Аня, Аня… – шепчу я. – Ты здесь?
Ответа не следует.
Покачивает и трясет, подбрасывает. Скрип колес где-то внизу совсем рядом, фырканье лошади.
Мы в телеге?
– Аня, ты здесь? – также шепотом, но настойчивее повторяю я.
Получается громче, чем я предполагал, но этот урод, наверное, ничего не услышал, потому что мы не останавливаемся и продолжаем ехать.
Он ведь не мог убить её, нет.
– Аня?
Приглушенное мычание. Знакомый голос. Родной.
Это она. Точно она.
Кажется, у неё во рту кляп, поэтому она и не может нормально говорить.
– Аня, всё в порядке?
– Амуааммуум.
Телега останавливается, я замираю.
Этот псих… Как же он ужасен. Вспоминаю его жуткую морду, тошнотворный запах, эти огромные руки на своей шее… Меня чуть ли не выворачивает от паники.
Хлопает по загривку лошадь, спрыгивает на землю и, шаркая по траве, направляется в нашу сторону.
Тяжело дышит, сопит.
Вижу его размытый силуэт сквозь мешок. Лица не разглядеть (если его можно так назвать), но я чувствую, что смотрит он прямо на меня.
Всё также фыркает лошадь, трещат сверчки, дует легкий ветерок. Безмятежная летняя ночь вдали от суетливого города во всей красе.
– Отпусти нас, слышишь? – внезапно вырывается у меня.
Аня дергается где-то справа и снова издает эти нечленораздельные звуки. Силится, наверное, избавиться от кляпа во рту и веревок на руках-ногах.
Урод не двигается, молчит.
Я верчу головой, изворачиваюсь в надежде высвободиться, но тщетно.
– Нас будут искать! Нас найдут! И тогда ты пожалеешь! – кричу я злобно. – Отпусти нас, пока не поздно!
Шаркает обратно к лошади, садится.
Трогаемся.
Аня не перестает приглушенно о чем-то кричать и биться в углу телеги подобно рыбе, выброшенной на берег, а я, подавшись в сторону лошади, продолжаю монолог.
– Это как-то связано с моей работой? Всё из-за документов? Или это какой-то розыгрыш?
Молчит.
– Да скажи ты хоть слово!
Я могу, действительно, могу его переубедить осуществлять свой план, каким бы страшным или важным он ему не казался. Нужно найти к нему правильный подход – договориться можно с каждым человеком (мне ли этого не знать), а он хоть и уродлив, болен, но всё же человек. Не чудище, не монстр, не животное. Это человек и я должен вразумить его. Нужно донести ему, что он совершает большую ошибку или пообещать то, что заставит этого полудурка изменить планы.
– Что тебе нужно? Деньги? Мы можем с тобой договориться. Я заплачу тебе – нужно только найти банкомат. Отдам всё, что есть. Обещаю. Слышишь меня? Не совершай глупостей, подумай, зачем тебе это всё?
Вновь останавливаемся.
Урод спешивается и снова идет к нам – быстро, торопливо. Подходит совсем близко и мне в нос опять бьет его мерзкий, поросячий запах.