Дмитрий Федотов – Прогрессор, или Королевский гамбит (страница 5)

— Тестируемый Вилл Гален ин Троггролл, раздевайтесь до пояса и ложитесь на стол.

Говорил по-прежнему только надкапитан. Вилл Гален медленно и с достоинством повиновался. Едва он лег навзничь на пластиковую плиту, как топтавшийся в изголовье медик оживился, вытянул откуда-то из-под постамента прозрачный колпак, напоминающий морскую офицерскую шапку, и нахлобучил его на голову Вилла. Диск над столом пришел в движение и начал раскручиваться, одновременно подавшись вниз. Колпак на голове стал потрескивать, и Гален почувствовал, как и без того короткий ежик волос вдруг окончательно встал дыбом.

— Внимание, тестируемый, закройте глаза, расслабьтесь и постарайтесь не думать о себе и своем прошлом.

Теперь голос звучал у Вилла прямо в голове. Перед мысленным взором вспыхнула картина: юный Гален на мостике большого белого корабля держится за полированные рукоятки рулевого колеса и смотрит на острый нос судна, режущего тяжелую океанскую волну.

— Не думайте о себе и своем прошлом...

Следующая картина сменяет первую. Вилл вместе с другими военными моряками сидит за бронещитом перед носовой надстройкой штурмовой субмарины и смотрит в узкую амбразуру на недалекий плоский берег, по которому ползут к воде черные коробочки танков, а между ними перебегают совсем маленькие, тоже черные фигурки.

— Не думайте о прошлом...

Мальчик-подросток стоит на скале и смотрит на бухту, из которой уходит в сторону океана длинный серый корабль, похожий на кита.

— Не думайте...

Звенящая бесконечная пустота заполняет все вокруг, проникает в уши, в нос, в сердце, в голову. Ничего больше нет, кроме этой звенящей пустоты. И тело медленно растворяется в ней.

Бесконечно медленно.

До скончания времен...

3

— Господин главный адмирал ждет вас, ленд Гален.

Референт сложился под прямым углом в почтительном поклоне и распахнул тяжелую створку, украшенную замысловатой резьбой. «Натуральное дерево — надо же! — механически отметил про себя Максим. — А ведь здесь, на островах, дерево, пожалуй, самый ценный товар. Лесов-то почти не осталось, а с материка не навозишься. Да и радиоактивное оно там...»

Он шагнул в кабинет и огляделся. Ничего лишнего — рабочий кабинет крупного военачальника: чаша Мира в углу, разномасштабные карты по стенам. На одной — вся Островная Империя. «Ого, однако же, куда они добрались!.. Оттуда до Базы не больше трехсот миль...» На другой стене — подробнейшая карта побережья от устья Голубой Змеи, которую островитяне очень точно именуют Мертвой рекой, до скал Хонтийского хребта, упирающихся в океан. «Ну да, дальше-то на север делать нечего — полярная пустыня...»

— Читаете карты, надлейтенант Гален? — раздался откуда-то сбоку жесткий властный голос.

Максим повернулся и увидел наконец хозяина кабинета. «М-да, примерно таким я тебя и представлял, — подумал он, разглядывая «главного мерзавца» Адмиралтейства. — Узколицый, сухощавый, подтянутый, точные стремительные движения, острый цепкий взгляд. А как же иначе? В этом «гадюшнике» только такие и имеют шанс на выживание. Небось, не одного конкурента съел за долгие годы?..»

— Карты приучен читать с детства, господин главный адмирал.

— Знаю, знаю твою биографию. Впечатляет. — Палмус Тимасс взял Максима под локоть и подвел к карте материка. — Что ты здесь видишь, надлейтенант?

— Побережье континента, господин главный адмирал. Западное побережье, находящееся под контролем Боевого Легиона Огненосных Творцов.

— Вот именно! Под контролем. Пока... А должно находиться под нашим! Островная Империя — единственная законная наследница старой империи. Огненосные Творцы — жалкая кучка самозванцев, которых от гибели уберегло одно лишь везение!.. Ладно, это ты все прекрасно и без меня знаешь, надлейтенант.

Тимасс вдруг сделал стремительный круг по кабинету, слегка прихрамывая, и вернулся к карте. «Артроз в стадии обострения, — зачем-то отметил про себя Максим. — Или старая травма».

— Так вот, ленд Гален, — перешел вдруг на неофициальный тон адмирал, — чтобы все это, — он обвел рукой карту, — стало нашим, нужна тщательная разведка. Глубокая разведка. В обстановке абсолютной секретности. И я хочу поручить это дело вам!

— Почту за честь, господин...

— Оставьте, ленд! Сейчас я для вас просто Тимасс. Слушайте внимательно. Записей никаких не будет...

Глава 3

1

Максим приоткрыл дверь каюты и выглянул в полутемный коридор. В ночную вахту лампы гасили две из трех. И не из соображений экономии — генератор у субмарины был достаточно мощным, — а по инструкции внутренней безопасности. И вот этого Максим так и не смог понять: при чем тут темнота и безопасность? Вообще-то теперь это правило оказалось ему на руку. Хотя та же инструкция запрещала перемещение по кораблю всех свободных от вахты матросов и младших офицеров, Максим решил рискнуть.

По сути, выбора у него не было. В сложившихся обстоятельствах требовалась немедленная связь с Базой, или со спутником. Встреча с главным адмиралом Тимассом закончилась для надлейтенанта Галена весьма неожиданно. Старый морской волк отчего-то проникся доверием к молодому северянину и без обиняков предложил ему стать личным агентом влияния. Отныне Вилл Гален облекался особыми полномочиями, для чего под кожу плеча ему всадили капсулу с опознавательным маяком. Достаточно было поднести к плечу антенну пеленгатора, как из наушников раздавалась серия коротких и длинных сигналов — радиокод агента. Конечно, светиться лишний раз не стоило. Настоящий агент не должен допускать ситуации, требующей раскрытия инкогнито. Однако в иной критический момент маячок способен был сохранить агенту жизнь.

И вот теперь такой момент для Максима настал. Другого случая сообщить о себе и попросить помощи может не представиться.

Максим перешагнул высокий комингс и ступил на ковровую дорожку, выстилавшую пол коридора. Это они замечательно придумали — ковровые дорожки идеально гасят звук шагов, — только каким образом это соотносится с инструкцией по внутренней безопасности? Максим бросил взгляд на светящийся циферблат наручных часов — скоро вторые склянки, самое подходящее время для шпиона. Он глубоко вдохнул и рванул по коридору длинными кошачьими скачками. Так — поворот, коридор, поворот, по трапу вниз, еще поворот, короткий коридор, направо, стоп!

Максим замер перед дверью с почти земной пиктограммой — антенна и расходящиеся от нее сферические волны — и выдохнул. Две палубы за десять с половиной секунд. Немного ныла толчковая нога, наверное, опять мышцу потянул. Максим приложил ладони к двери, настроился и закрыл глаза. Да, внутри явственно ощущалось присутствие живого существа, — значит, субмарина уже близко от цели. Радиус действия ее радиостанции не превышал сотни миль. Точнее, теоретически можно было связаться и за тысячу миль, но фильтры не справлялись с помехами. Дальше сотни уровень белого шума оказывался мощнее модулированного сигнала. Но Максиму больше и не требовалось. Спутник, по расчетам, как раз должен был висеть над океаном где-то в пределах этого расстояния.

Однако присутствие в радиорубке дежурного связиста несколько осложняло дело. Максим все еще обдумывал ситуацию, как вдруг почувствовал движение за дверью. Он мгновенно скользнул назад и вжался в нишу с пожарным гидрантом. Через секунду дверь радиорубки распахнулась, и в коридор, запнувшись о комингс, вывалился заспанный верзила с нашивками лейтенанта. Он широко зевнул, рискуя вывихнуть челюсть, и, протирая кулаками глаза, побрел по коридору в противоположную сторону. Там, за поворотом располагался гальюн.

Шанс представился: минуты две-три в запасе есть. Максим метнулся в рубку и прикрыл за собой дверь. Как он и ожидал, аппаратура оказалась не слишком сложной. Секунд пятнадцать он потратил на то, чтобы разобраться в настройках передатчика. Для эффективной связи со спутником (о связи с Базой и речи быть не могло) требовалось перейти на диапазон СВЧ. К счастью, такой был предусмотрен конструкцией радиостанции, хотя обычно передача велась на средних волнах. То ли сам прибор был очень древним, то ли техники такими дальновидными — разбираться и гадать было некогда. Максим выключил регистрирующий фонограф и лихорадочно закрутил верньер полосы настройки. Секунды превратились в тягучий сироп, который мерно капал в колодец без дна, отсчитывая оставшиеся мгновения. Наконец из динамика донеслась знакомая трель позывных орбитального спутника, ослабленная шумом помех. Максим придвинул поближе микрофон, перебросил тумблер в положение «передача» и включил наручные часы в режим таймера — требовалось уложиться в сорок две секунды, иначе не успеть потом замести следы своего пребывания.

Ему хватило тридцати трех секунд. Уже успокоившись, Максим вернул аппаратуре все прежние настройки, включил фонограф и установил на место микрофон. Потом покинул рубку, успев перейти на палубу выше до появления верзилы-связиста из гальюна. Обратный путь до своей каюты Максим совершил в том же темпе, разделся и улегся на жесткую койку, приказав себе спать до самой побудки.

Все прошло гладко, беспокоиться было нечего, но маленький червячок сомнения, этакий желчный скептик, продолжал тихонько бубнить в самом дальнем углу сознания: «Что-то тут не так... слишком все просто... будь начеку...» Уже засыпая, Максим вспомнил вдруг одно из следствий закона Чизхолма, знаменитого психолога прошлого: «Если ваши дела идут хорошо, это означает, что вы просто не владеете всей информацией».