Дмитрий Федотов – Огненный глаз Тенгри (страница 34)
– Далось тебе это капище!
– Да в нем-то все и дело! Ну как ты не понимаешь?! – Я разозлился. – Раритеты нужны Геннадию не для продажи. Он собирается совершить древний обряд. Но не
– Погоди, какого еще умиротворения?! – Ракитин тоже начал закипать и вытащил помятую пачку «Кэмела». – Мне надо поймать психа-фанатика, убившего как минимум двух человек!
– А я тебе что предлагаю? Они оба там, Олег! На капище! Я уверен, Антон не знает про этот обряд и преследует брата, чтобы вернуть украденные раритеты. А Геннадий, вполне возможно, может использовать Антона в качестве жертвы во время обряда. Он действительно фанатик, но… добрый!
– Добрый?! – Ракитин поперхнулся дымом только что раскуренной сигареты.
– Я понимаю, что говорю странные вещи. Но я сам все понял, только прочитав «памятные тетради» Крашенинникова. Они там по незнанию прервали священный обряд умиротворения бога, призывающий Тенгри остановить пожары, охватившие в тот год весь Кузнецкий Алатау, всю Шорию. – Я старался рассказывать спокойно и внятно, по опыту зная, что лишь так смогу убедить Олега в своей правоте. – Приятель Крашенинникова украл с капища священные реликвии – берестяную книгу Тенгри и фигурки Небесного Пса и Огненного Коршуна, слуг бога. Шорцы устроили погоню и даже убили похитителя, но Крашенинников все же увез эти раритеты с собой. Он хранил их много лет, но посланцы Белого шамана – того, что совершал обряд – нашли ученого в Петербурге. Видимо, опасаясь этого, Крашенинников пытался через своего брата-купца вернуть раритеты в Сибирь, но не преуспел. И умер…
– И куда же делись эти раритеты потом?
– Непонятно. Но каким-то образом они через много лет попали к пивовару Карлу Крюгеру, который основал в Томске пивоваренный завод. Профессор Ульрих Крюгер, правнук Карла, показывал мне фотографию предка с этими предметами. Он сказал, что после смерти прадеда его родной брат Роберт передал раритеты в дар Томскому университету.
– А как все это связано с нашими событиями?
– Думаю, Геннадий Урманов откуда-то узнал о тех давних событиях и вознамерился завершить прерванный обряд, успокоить грозного бога.
– По-твоему получается, что Геннадий Урманов вовсе не преступник, а спаситель человечества?
– Ну, это с какой стороны посмотреть…
– Да с любой! – Олег опустил стекло и выбросил окурок. – Он совершил преступление и должен быть наказан!
– Ладно. Накажешь его, когда найдем. Между прочим, время теперь работает против нас. Можем опоздать…
– Ты опять про капище? А я думаю, что Урманов до сих пор в городе и будет искать новой встречи с Крюгером! – Ракитин отвернулся и снова закурил.
– Знаешь, Олежек, – мирно сказал я, – иногда мне кажется, что у тебя в предках была не обезьяна, как у всех, а коза! Бодливая и упрямая.
До самого города никто из нас больше не произнес ни слова. Меня это вполне устроило – удалось еще урвать для сна часок. Очнулся я, когда мы переезжали по мосту Томь. Сладко потянувшись, я бодро попросил:
– Высади меня возле Политехнического, сержант.
На часах было еще только четыре часа пополудни, и я решил прогуляться пешком до редакции. Если честно, меня до сих пор мучила совесть по поводу грубого розыгрыша Колобка. Очень хотелось как-то загладить вину, не признаваясь, впрочем, в содеянном.
В редакции стояла всегдашняя предвечерняя тишина. Большинство сотрудников уже отправились по своим личным и не очень делам. Оставались лишь те, кто торопился сдать материал или дежурил по очередному выпуску.
В отделе я обнаружил одну Полонскую, сосредоточенно вычитывавшую текст на компьютере.
– Привет, Солнышко! – обрадовался я и с удовольствием чмокнул ее в румяную бархатную щечку.
– Здравствуй, Димочка, – ласково улыбнулась Светлана, не прекращая работы. – Как продвигается твое расследование? Говорят, ты даже участвовал в схватке с преступником?
– Было дело. – Я налил себе и ей по чашке ароматного чаю и подсел рядом к столу. – История просто невероятная!..
Я, посмеиваясь, рассказал Светлане вкратце о своих похождениях, опуская некоторые личные подробности. В том числе изложил ей собственную версию событий, оформившуюся у меня после прочтения «памятных тетрадей» Крашенинникова. Мне хотелось «обкатать» ее на совершенно постороннем человеке, дабы убедиться, что я прав.
Светлана, забыв про статью, слушала очень эмоционально, ахая и охая, делая круглые глаза, но в конце концов полностью согласилась с моими выводами.
– Димочка, я всегда говорила, что ты у нас прирожденный сыщик и отдел только выиграет, если ты будешь здесь работать!
– Спасибо, Солнышко. Только я тебя попрошу, пожалуйста, расскажи сама, что считаешь нужным, Григорию Ефимовичу. Мне неудобно к нему появляться…
– Да уж, – хихикнула Светлана, – разыграл ты Колобка!.. Хорошо, не беспокойся. Я все улажу.
– Тогда я пошел спать. На ходу глаза слипаются…
Я вышел из редакции и сразу окунулся в вечернее бормотание города. Городская палитра звуков заметно меняется в зависимости от времени суток. По утрам улицы наполнены голосами пробуждения: звонко перекликается птичья мелочь, бодро сигналят торопящиеся на службу машины, людские разговоры короткие, энергичные. К полудню город наполняется симфонией деловых звуков – их слишком много и все разные. Но как только рабочий день заканчивается, наступает самая приятная пора – отдыха и расслабления. И тогда город поет, смеется, ворчит, признается в любви, произносит тосты, просто вопит от радости, от того, что живет и будет жить еще долго-долго!..
Я двинулся по улице сквозь толпу веселых нарядных людей, полуприкрыв глаза и улыбаясь всем сразу и никому в отдельности. Я лишь подумал, что для полного счастья сейчас мне не хватает рядом Марии, ее теплых рук и мягкого завораживающего голоса, пушистой косы и ласкового взгляда.
И тут вдруг ожил мой мобильник. Номер был скрыт. В груди шевельнулся холодок тревоги, но я все же нажал кнопку ответа.
– Привет, мастер!
Голос был незнакомым и одновременно почти узнаваем. То есть я просто знал, кто говорит, и ни капельки не сомневался.
– Здравствуй, Геннадий.
– Ого! Догадался или кто-нибудь подсказал?
– Я мастер…
– Ага. Ну да… Так вот, мастер, имей в виду: я не желаю лишних жертв. А они будут, если ты не прекратишь свои розыски!
– Ты убил моего друга, – жестко сказал я.
– Он стоял на моем пути.
– Ты мой должник.
– Тебе все еще есть, кого терять, а мне терять нечего! – резко ответил «шаман». – Предупреждаю…
– Ты мой должник! И учти, я знаю, где тебя искать!
– Тебе это не поможет. Ты все равно не успеешь. Осталось три дня…
– Постараюсь. Очень хочется перекинуться парой слов с глазу на глаз!
– Ты до сих пор так ничего и не понял, мастер. Прошу тебя, – в голосе Геннадия вдруг прорезалось отчаяние, – не мешай мне!
Всё. Сигнал прервался.
Я стоял посреди шумной улицы, несмотря на светлый час уже залитой веселыми разноцветными огнями, и на мгновение мне показалось, что темно-голубой купол неба над деревьями стал ниже и массивнее, словно прогнулись плечи невидимых за горизонтом Атлантов, поддерживающих его.
Разговор с Геннадием оставил неприятный тяжелый осадок в душе. Я остро ощутил потребность поговорить с кем-то, кто бы понял меня, кто не стал бы сомневаться в моем рассудке, а помог – советом, теплым словом, улыбкой…
Я набрал номер Марии.
– Здравствуй, родная!
– Дима?! Ты где?
– В городе. Жив-здоров. И очень по тебе соскучился!
– Я тоже…
– Тогда приходи ко мне.
– Я… мне… Хорошо, я постараюсь.
– А в чем дело?
– Да так. Старые долги…
– Может, я помогу?
– Нет, милый. Я сама. Я приду…
– Спасибо, родная.
До чего же хитра проказница-судьба! Ведь буквально три дня назад я и не помышлял ни о каком романе и ни одна женщина вокруг совершенно не интересовала меня. Я был полон праведного гнева на весь женский род. Случайные подружки за последние пять лет только утвердили меня во мнении о том, что женщины – существа коварные, хитрые и непостоянные. И вот – на тебе! Кот, который гулял сам по себе, влюбился, как мальчишка: сразу и бесповоротно. Причем взаимно!
Это хорошо, когда любишь ты. Но еще лучше, когда тебя тоже любят…
В таких приятных размышлениях я дотопал до дома пешком буквально за полчаса. Двор у нас большой, образованный четырьмя девятиэтажками. Посередине его уместились детская площадка, спортплощадка с волейбольным и баскетбольным полями и парковочная зона. И все это утопало в буйной зелени. Строители ухитрились сохранить большинство деревьев и кустарников. Обилие насаждений, конечно, очищало воздух во дворе, но оно же способствовало размножению пернатых сожителей и росту недовольства среди автовладельцев. Согласитесь, мало приятного каждое утро оттирать с машины засохшие и не очень «плюхи» птичьего помета. Не помог даже сооруженный над парковкой навес. Хитрые бестии будто специально залетали под него, садились на машины и продолжали свое гнусное дело. Впрочем, пешеходам на дорожках тоже было не совсем безопасно. Случалось, «бомбили» и там.