Дмитрий Федотов – Огненный глаз Тенгри (страница 20)
– Точнее не бывает, Димыч.
– Скверно! И что теперь делать будем?
– Ты – ничего.
– То есть как?! – Я рассердился. – Мы же договорились!
– Повторяю для тех, кто в танке, – голос Олега посуровел, – никуда не суйся! Убийство – это не уличная потасовка и не кража из музея. Дело принимает совсем другой оборот. Теперь оно полностью под моей юрисдикцией. И у меня нет ни времени, ни людей прикрывать тебя. Ясно?
– Ясно… Ну а во-вторых?
– Во-вторых, мне доложили, что профессор Крюгер, за которым, как ты помнишь, было установлено негласное наблюдение, не далее как час назад имел встречу. Догадайся с кем?
– С парнем на фотороботе.
– Снимаю шляпу, мистер Холмс!
– Ну, это же элементарно, Ватсон! Наш таинственный визави охотится за сибирскими древностями, а профессор – крупный специалист в этой области. Да еще иностранец. К кому же еще обратиться незадачливому грабителю? Кстати, установили, что это за тип, за которым мы охотимся?
– На него у нас ничего нет, – голос Ракитина погрустнел. – Более того, этот провора сумел уйти от «хвоста»!
– С потерями или без?
– А?.. Нет, просто слинял, как заправский шпион! Димыч, на кого же мы вышли?
– На очень заинтересованного и очень сердитого товарища.
– Ну, тогда ты там поосторожнее будь.
– Буду, – пообещал я, но уверенности при этом не испытал. – Олежек, дай мне добро на встречу с профессором. Чую, что немец, конечно, не виноват, но какое-то отношение к нашей истории имеет.
– Лады. Но потом обо всем доложишь!
– Договорились! Кстати, капитан, пробейте-ка по своим каналам предпринимателя по имени Михаил из Шегарки.
– Новый след?
– Возможно. Он, по моим сведениям, является приятелем пропавшего Урманова.
Про его отца, живущего в Юрге, я мстительно умолчал, хотя и понимал, что это глупо.
– Спасибо, Димыч, – Ракитин явно повеселел. – Ну, бывай!
– Пока, пока! – Я наконец отключил мобильник и повернулся к Нуриевой, внимательно слушавшей наш разговор. – Прошу прощения, Анна.
– Это и есть ваш лучший сыщик? – кивнула она на телефон.
– Именно! Когда Олег берется за дело, преступник обречен!
– А о каком фотороботе вы говорили?
– О портрете подозреваемого, составленном со слов свидетеля.
– Можно посмотреть?
– Пожалуйста. – Я выложил фото на стол.
Нуриева взяла снимок в руки и с минуту внимательно разглядывала физиономию моего давешнего «спарринг-партнера».
– А я его, кажется, знаю! – неожиданно заявила она.
– Господи, Анна, откуда?!
– Этот человек в прошлую среду приходил к нам в отдел, тоже интересовался материалами Великой сибирской экспедиции!
– Что же вы молчали?
– Но этими архивами часто интересуются. К тому же он представился научным сотрудником Новокузнецкого университета, удостоверение показал…
– Фамилию помните?
– Прохоров?.. Проханов… Нет, не помню.
– Ладно, все равно, скорее всего, липа. А материалы он получил?
– Нет. Он сделал заказ на копии, но за ними не пришел.
– Ладно, вы ешьте, а то рыбник у вас совсем остыл, а его нужно употреблять горячим…
Ужин наш закончился весьма оптимистично. Нуриева больше не выглядела потерянной и расстроенной, даже посмеялась нескольким анекдотам, которые я рассказал мимоходом.
Было уже часов девять вечера, когда мы вышли из кафе в теплые сумерки, окутавшие город. Праздношатающиеся компании молодежи заполнили вечерние улицы и скверы привычным гомоном и смехом, летние веранды кафешек и баров были заполнены до отказа. Я предложил Анне проводить ее и пройтись пешком, но она мягко и решительно отказалась. Мы чинно дошли до остановки, и девушка укатила на маршрутке. Я же отправился домой пешком – по такой погоде грех нюхать бензин или смотреть на летнюю ночь из окна троллейбуса.
Люблю обдумывать дела на ходу. Мысли двигаются в такт шагам – размеренно и неторопливо.
Первые итоги своего журналистского расследования я оценил как положительные, хотя дело постепенно усложнялось. А может быть, мне это только казалось. Вырисовывалась вполне стройная картина.
Допустим, некий современный шаман – их сейчас развелось до чертиков! – случайно откопал в библиотеке упоминание о каком-то древнем языческом обряде, связанном с общением с таким же древним духом или богом. Шаман понимает, что, если «освоить» такой обряд, его статус в глазах коллег и вероятных последователей здорово возрастет. Он выясняет, что для проведения камлания нужны некие культовые предметы, и начинает их поиск. Нашел бы он их или нет – вопрос, но тут ему просто повезло. Он натыкается на сообщение в газете об открытии региональной выставки, посвященной прошлому Сибири.
Честолюбец решает пойти туда и, к своей радости, обнаруживает искомое почти в свободном доступе! Он начинает искать подходы к желанным предметам и невольно обращает на себя внимание сотрудника музея Урманова. А может, и предлагает тому принять участие в грабеже. За вознаграждение, разумеется. Урманов гордо отказывается (либо просто отслеживает нечестивца) и, дабы спасти ценные реликвии, решает спрятать их. К примеру, у себя дома, рассчитывая вскоре вернуть на место. Но злодей, видимо, оказался прозорливее и перехитрил Урманова, украв предметы либо из музея, либо из тайника Урманова. И честный сотрудник музея в гневе пускается в погоню за вором. Он настигает того в поселке Апрель, где шаман устроил себе логово, охмурив повернутого на мистике олигарха. Урманов становится свидетелем (возможно, невольным участником!) древнего камлания. И тут возникает дилемма.
Либо он как-то помешал обряду, например ввязавшись в драку с шаманом и сорвав с него оберег; либо Урманов стал участником камлания, вернее, жертвой, принесенной на алтарь божества! Тогда, в первом случае, он и сейчас преследует вора, а во втором…
«Бедная Анна!» – невольно вздохнул я, сворачивая в родной двор и подумывая, не сообщить ли Ракитину об этой догадке.
Мне оставалось пройти каких-то пятьдесят метров до подъезда по дорожке, затененной акацией и липами. И в этот момент началось!
Движение за спиной за деревьями я заметил вовремя – сказались многолетние тренировки. Вообще-то это умеет делать любой мастер единоборств – карате, кун-фу, тэквандо, русбой – неважно. Умение «слушать» пространство – основополагающая практика боя. А вот то, что движение двойное, я понял лишь через секунду, когда уже начал ответное перемещение.
Атака неизвестной парочки оказалась воистину молниеносной. Я бы не смог от нее уйти, если бы нападающие не совершили странной на первый взгляд ошибки. На острие вектора атаки они должны были разойтись, взяв меня в клещи. Но бойцы почему-то избрали другой вариант – «жирафа», когда оба атакуют в лоб, но первый ведет атаку на ноги, а второй – на голову противника. Этот прием хорош, но лишь против новичка.
Я легко ушел от нижней «вертушки», прыгнув парню на спину, и связал его напарника верхним боем – фехтованием на кулаках. Боец он был опытный, но русбоем не владел. Через полторы секунды он получил «колун» между глаз и улетел обратно в акации, откуда появился. Заработал свою порцию плюх и первый. Этого я свалил жестким ударом локтем в затылок и для верности добавил пяткой по ребрам. Хруст раздался весьма отчетливый, и парень мешком затих на асфальте.
А в следующий миг появился третий – главный номер программы, мой давешний визави. На этот раз «шаман», как я его окрестил про себя, был одет более подходяще. Что-то вроде плотно облегающего тело трико, пятнисто-серого, почти сливающегося со стеной таких же пестрых зарослей.
«Шаман» тоже явно не знал русбоя, но владел не менее эффективной школой единоборства, даже более пластичной, чем старинная славянская борьба, и такой же универсальной. И он двигался заметно быстрее меня!
Я снова повел, как в прошлый раз, «танец пчелы», провоцируя противника на атаку. Сильно мешали мечущиеся пятнышки света, пробивающиеся сквозь листву. «Шаман» поначалу, как и раньше, попытался вычислить векторы моего перемещения, но затем вдруг остановился и сел на дорожку в позе лотоса. Разгадал мою тактику и дал совершенно адекватный ответ!
Ай да мастер! Уважаю таких. Однако что-то делать все же надо было. И тут настала моя очередь совершить ошибку. Почему-то я решил, что смогу оторваться от «шамана», и пошел вокруг. Ответный бросок его был настолько быстр, что показалось, будто он размазался в воздухе. Я еще никогда не видел, чтобы можно было
И «шаман» меня достал-таки! Удар был силен. Кулак «шамана» пробил мой поспешный блок и воткнулся точно в середину грудины, в область сердечной чакры. Кость выдержала, но сознание я все же на несколько бесконечных мгновений потерял.
Очнулся сидя на земле, опираясь спиной на ствол липы. В груди тяжело бухало сердце, избавляясь от остатков адреналина. Голова была звонкой и пустой, как всегда после нокаута. Я медленно поднялся, держась за дерево, полез в карман за платком и сразу обнаружил пропажу. Старинный оберег исчез!
«Шаман» добился своего.
«Памятная тетрадь № 4. Писано Степаном Крашенинниковым, адъюнктом натуральной истории и ботаники Е.И.В. Академии наук. Декабрь 1745 года Р.Х.»:
…вчера прибыли в Томск. У грубо сколоченной, но крепкой на вид деревянной пристани билось на привязи несколько рыбачьих обласов и больших плоскодонок, на которых – как мы уже знали, – местные поселенцы перевозили товары. Пристань была расположена прямо напротив устья неширокой речки, впадавшей в Тому и делившей город на Старый и Новый концы.