Дмитрий Федотов – Дом на отшибе (страница 5)
«Да я бы лучше в зал пошёл, потренировался, в бассейне „пятёрочку“ бы махнул!.. Так ведь рабочий день, ёлы-палы!..» – «Ну, так закрой контору, повесь объявление об отпуске – всего делов!..» – «А вдруг что-нибудь нарисуется?.. Вот прямо сейчас, как только я встану и выйду за дверь, появится ОН, новый клиент, нуждающийся в помощи частного детектива…» – «Тогда хотя бы УПК поштудируй, освежи память!..» – «Скучно!.. Сто раз ведь читал…»
Такие или примерно такие внутренние диалоги с совестью происходили у Соболева регулярно, и каждый раз совесть со вздохом отступала. Отступила и на этот раз. Вадим достал из холодильника запотевшую бутылочку «Нарзана» и совсем было собрался плюнуть на всё и погонять в «танчики» остаток времени до обеда, как вдруг услышал тихое «кхм!», донёсшееся от двери.
В первый момент он никого не заметил – дверной проём был пуст. Но когда Соболев привстал в удивлении, тут же наткнулся на знакомый взгляд ярко-голубых глаз. Давешний дедок уже скромно сидел на стуле для посетителей перед столом, за которым устроился Вадим. Большая чёрная доска моноблока полностью загораживала посетителя, и Соболеву пришлось самому сдвинуться в сторону, чтобы не разговаривать с дедом стоя.
А тот, тоже узрев знакомое лицо, разулыбался во весь рот. Вернее, густые заросли на его физиономии, очень похожей за печёное яблоко, зашевелились и слегка разъехались в стороны.
– Ох, день добрый, мил человек! Низкий поклон тебе за участие!..
– Здравствуйте ещё раз, дедушка, – тоже улыбнулся Вадим. – Что привело вас ко мне? И как к вам обращаться?
Старичок поёрзал на стуле, смущённо потеребил свою шляпу и тяжко вздохнул, будто собирался с духом. Соболев только сейчас заметил, что ноги дедка в кроссовках «Найк» не достают до пола сантиметров пятнадцать-двадцать. «Как же он умудрился незаметно войти и вскарабкаться на стул, а я даже не услышал его возни?!» – удивился про себя Вадим.
– А Шишок я, мил человек. Фамилия такая…
– Гм, а по имени-отчеству?..
– Серафим Афанасьевичем кличут…
– Отлично! А меня Вадимом Игоревичем зовут… – Соболев подумал и добавил: – Вы можете звать меня просто Вадимом.
– От и хорошо, от и ладно!.. – Шишок явно приободрился, хотя и было непонятно, почему. – Я ить с просьбочкой к тебе, мил человек.
– Внимательно вас слушаю, Серафим Афанасьевич…
– Так живу я, знать, в доме, что на Смолянином бугре…
– Погодите, погодите! – Вадим слегка растерялся. – Что ещё за бугор такой? Где это?
– А на восход отседова вёрст с пяток наберётся. Ушайка там подворот делат, аккурат у бугра. – Шишок активно жестикулировал. – Ежели отседова напрямки пёхом шкандыбать, к полудню поспеем.
– Так вы мне предлагаете с вами туда отправиться, что ли?
– Конешно! А как ты иначе помочь-от смогёшь? Не тот друг, кто потакат, а тот друг, кто помогат!
– Да в чём помощь-то? – Вадим начал терять терпение.
– Погодь, не габузи! Дом тот от века стоит, его заместо хором купца Смолянинова спроворили, на отшибе. Допрежь хозяином там был плотник Ефим Урманов, после – семья Творожных обреталась. Долго, с полвека, однако ж!.. А потом пошло-поехало. Кажный год, почитай, хозяева менялись. – Шишок принялся загибать корявые пальцы. – Сперва служивый какой-то, без одной ноги. За ним – прощелыга с молодой зазнобой. Опосля…
– Серафим Афанасьевич, давайте ближе к делу, – не выдержал Вадим. – Вы-то сами когда в дом заселились?
– Да аккурат с Урмановым вместе. Мы ж оба с Чулыма…
Соболев спохватился и подобрал отвалившуюся челюсть. «Может, я чего-то не понял? Или дедок чудит?..»
– Сколько же вам лет, Серафим Афанасьевич?
– Так, почитай, нонче третий век разменял! – Шишок горделиво выпрямился на стуле. – Ладно сохранился, а?..
Вадим с тоской посмотрел на электронный циферблат над дверью – двенадцатый час только! До обеда почти полтора часа, придётся потерпеть этого «клиента». Впрочем, возможно, он и сочинит что-нибудь интересное. Надо же, угораздило связаться с сумасшедшим!..
– Да в уме я, в уме, не боись, мил человек! – подмигнул ему дедок и продолжал со стариковской обстоятельностью: – И вот вдругорядь новый хозяин дом покупат. Поначалу тихий был, учительствовал, эту… алхимию знал!.. В ниверситете молодёжи знания свои передавал…
– Преподаватель химии в Университете, – уточнил Соболев.
– Твоя правда! – Борода на дедовской физиономии снова разъехалась. – И вот на третью весну я ему толкую, мол, крышу бы надобно перестелить, протекат!.. А он, даром что учитель, зенки на меня выбухал, ругаться начал, посудой в меня кидат, прибить грозит… умаял меня вусмерть! Ну, я к себе под стреху возвернулся, думаю, умом тронулся хозяин, жалость-от какая!.. Так он и впрямь начал на заднем дворе разное непотребство творить – вонять чем, огни нелюдские жечь…
Дедок замолчал, опустил кудлатую голову, шмыгнул носом. Вадим решил перехватить инициативу:
– Я понял. Вам нужно разъехаться с вашим соседом. Насколько я знаю, если жильё ветхое и ремонту не подлежит, можно добиться расселения и вам обоим дадут по отдельной, скорее всего, однокомнатной квартире где-нибудь в новостройке. Это вполне реальное дело. Только побегать по инстанциям придётся, справки и заключения собрать…
Шишок махнул рукой.
– Э-э, мил человек, не понимашь ты меня!.. Не положено мне одному жильё, токмо с хозяином. Без хозяина, ежели взаправду, я и помру до срока. Мой нонешний-от с умом расстался, по нему странноприимный дом плачет, а не новое жильё. Ну, как свезут его туда? Дом-от ох ты как плох, снесут его за ненадобностью, тут и мне в сыру землю дорога откроется. Мало того, нонешний хозяин своими делами… алхимическими ещё одного жильца зазвал. Дюже злая она и вредная! Дерётся, огнём пугат…
– Ничего не пойму! – Соболев снова начал сердиться. – От меня вы что хотите, Серафим Афанасьевич? Целый час разговариваем – и без толку.
– Уши не для того, чтобы шапка не падала! – Шишок тоже осерчал. – Я ж тебе толкую аккурат битый час: помоги нового хозяина сыскать. Верой и правдой ему служить стану.
Вадим вдруг рассмеялся. И что он себе напридумывал?.. Вот же, простая житейская история: в старом доме на отшибе живут трое пожилых, даже, наверное, старых людей, без семьи. Старый – что малый, обижается, ссорится… А социальной службе хоть бы хны! Да и не знают они про этот дом наверняка. Ловить тебе, Вадим Игоревич, нынче действительно нечего. Так займись добрым делом – помоги старым людям покой обрести. Ей-богу, на том свете зачтётся.
Он встал и, улыбаясь, протянул руку старичку, тоже соскочившему со стула.
– Уговорили, Серафим Афанасьевич, я беру ваше дело. И совершенно бесплатно. Из уважения к вашему возрасту. Вы мне только дайте адрес, где живёте?
Шишок замялся, отвёл глаза. Потом просиял.
– Я-от сам не припомню, а хозяин мой домовладельцем числится. Боровиков Алексей Степанович, пятидесяти лет от роду…
– И на том спасибо! Непременно повидаюсь с вашим… хозяином. На днях.
– Низкий поклон тебе, мил человек! Свидимся ещё…
В этот момент зазвонил лежавший на столе смартфон. Соболев оглянулся, взял аппарат, а когда обернулся к дедку попрощаться, того уже и след простыл – как не было! Вадим даже головой потряс – наваждение или был всё-таки странный посетитель?.. Решил, что был. Ну, дал слово – держи. Надо будет через паспортный стол пробить этого Боровикова, а ещё заглянуть в городской архив и узнать, где же в родном с детства городе находится – или находился – Смолянин бугор?..
Тут ему пришлось тряхнуть головой вторично, потому что смартфон в его руке монотонно бубнил: «Вадька, Вадька, ответь… Вадька, что случилось?.. Где ты там?.. Вадька, ответь, поганец этакий!..»
Звонил старый приятель, владелец популярного в Усть-Манске ресторана «Мана» Василий Воронин, он же – Ворон, он же – Забияка. Оказалось, что Соболев, нажав кнопку ответа, уже в течение минуты молчал, не откликаясь на призывы.
– Привет, Ворон, – смущённо проговорил Вадим наконец. – Извини, задумался…
– Здорово, Соболь! – радостно загудел в трубку ресторатор. – Я уж подумал, разговаривать не хочешь… Как дела, дружище?
– Какие там дела, Вася! Так – делишки… Лето – мёртвый сезон для сыщика.
– А того алковора из «Потапыча» поймал?
– Поймал… Господин Потапов лично бутылку сорокалетнего «Кутузова» подарил. Так что будет нам что на мой день рождения испробовать!..
Воронин завистливо вздохнул и громко почмокал в трубку. Потом ещё раз вздохнул. Но уже выжидательно. Соболев уловил эту эманацию.
– Что-то случилось, Забияка?
– Да как тебе сказать… Был тут намедни один инцидент…
– Рассказывай, Вася. Интриган из тебя, как из собачьего хвоста сито!..
– Ладно. Дело было так. Возвращаюсь я вчера вечером с дачи. Ну, учитывая воскресные пробки, решил проехать не по Иркутскому тракту, а через Бактин. Крюк, конечно, изрядный, зато без нервов. И вот еду себе потихоньку, закат почти угас, на улицах, считай, никого, тихо – всё-таки окраина… Вдруг на перекрёстке Станиславского и Демьяна Бедного прямо под колёса мне кидается парнишка, молодой такой, подросток. Растрёпанный весь, глаза круглые. Чуть не на капот прыгнул. И орёт, мол, спасите-помогите!..
– Ага. И ты, добрый самаритянин, подобрал несчастного?
– Конечно!.. А он мало что не в себе, сиганул на заднее сиденье и кричит: «Ходу, дяденька, ходу!» – Воронин вдруг замолчал и задышал в трубку.