Дмитрий Федотов – Дом на отшибе (страница 7)
– Ничего подобного не было. Я всех потом допросил с пристрастием. Они вообще какую-то околесицу несли!..
– Например?
– Например, они её почти все по-разному описывали. То высокая, то низкая, то толстая, то худая, то брюнетка, то рыжая!.. Один заявил, мол, она мне смерть мою предсказала – и плачет, дуралей!.. Другой будто голос внутри услышал: беги куда глаза глядят. Ну и побежал по улице прямо в колпаке и фартуке!.. Едва под машину не угодил…
Воронин отчаянно покрутил головой, заново переживая происшедшее. Потом всё-таки схватил бутыль, вытащил зубами пробку и сделал несколько больших глотков прямо из горлышка. Соболев молча ждал продолжения, лакомясь маринованными маслятами.
– А главное, – снова заговорил Василий, немного успокоившись и тоже взявшись за еду, – я же ее догнать хотел. Так она рукой махнула – все духовки разом полыхнули, будто в жаровни превратились! Вонь, дым, крик поднялся, потом датчики сработали, и противопожарная система включилась. Такая веселуха пошла!.. Но я всё равно за этой стервой побежал, только она во двор выскочила, а дверь – хлоп! – и намертво заклинило.
– Так, может, эта… амазонка – всё-таки колдунья? – голосом кинопровокатора спросил Вадим. – Или экстрасенс?.. Или вовсе потустороннее существо?..
Воронин обиженно посмотрел на него, но тут же расхохотался, погрозил пальцем.
– Ох, и горазд же ты сочинять, Соболь! Всегда фантазёром был, сколько помню!.. Только сдаётся мне, сообщник у этой красной бабы был. Он-то всё и устроил. Пока она нас всех отвлекала, он потихоньку на кухню проник и чего-то в духовки подсыпал – оно и пыхнуло!..
– Ну, допустим… А как насчёт показаний твоих работников?
– Не знаю… Гипноз какой-нибудь… Слушай, ты же у нас спец по мистике и прочей фигне. Вот и разберись! Зря я тебя, что ли, тут кормлю?..
– «Уэф, ты когда-нибудь видел, чтобы такой маленький пацак был таким меркантильным кю?..» – процитировал Вадим знаменитую комедию не менее знаменитого режиссёра. – Не ожидал от тебя, Забияка… Ладно, будем разбираться. Факт ЧП у тебя зафиксирован?
– А то! Пойдём, кино целое покажу… – оживился «меркантильный кю».
Они спустились на первый этаж, и Воронин провёл друга в комнату охраны. Дежурный вскочил при виде хозяина, но Василий усадил его обратно и велел найти запись вчерашнего инцидента.
Видео оказалось странно смазанным, нечётким, будто камеры внезапно растеряли все настройки. А запись велась и из общего зала, где, словно из ниоткуда, возникла незнакомка в тёмно-красном, цвета тлеющих углей, длинном платье, и из кухни, где произошло основное необъяснимое действо.
Вадим просмотрел всё от начала до конца. В зале женщина просто прошла мимо столиков, но при этом люди, оказавшиеся у неё на пути, поспешно вскакивали и старались побыстрее уступить ей дорогу. И у всех без исключения на лицах появилось сложное выражение – страха и обожания одновременно! Будто они встречали свою… королеву?! по собственному капризу решившую посетить заведение для подданных.
Соболев не преминул обратить на это внимание Василия.
– А похоже! – заинтересованно согласился тот. – Действительно, её величество среди плебса!.. Мать её так-растак!..
А уже на кухне произошло самое настоящее колдовство. И объяснить его действием гипноза или даже суггестивной атаки не получалось. Мало что люди шарахались от незнакомки, как от чумной, так ещё и её эффектное поджигание сразу всех духовок вообще не укладывалось в рациональные рамки. Как же она это сделала?..
Соболев посмотрел видео раз, потом другой, велел включить фрагмент, предшествующий появлению незнакомки на кухне. И опять ничего не смог разглядеть – обычная рабочая суета в пик наплыва посетителей. Повара крутятся у плит, поварята снуют туда-сюда, таская заготовки и готовые блюда, вот выглянула тётка из моечной и что-то прокричала в общий гам, а вот со двора ввалился мужик в форменной куртке службы доставки «Закажи и получи» и таком же кепи. Он втащил огромную суму-холодильник с изображением рыбы на крышке. К нему тотчас подскочил поварёнок постарше, они оба полезли внутрь, видны стали только спины. Потом камера сменилась, и на экране виднелся один поварёнок, подзывающий криком и жестами помощников. Двое принялись разгружать суму, а третий оглянулся и куда-то убежал.
– Между прочим, – сказал Вадим, – а куда девался доставщик? Что-то его больше на камерах не видать!
Воронин насторожился и приказал охраннику промотать записи с ещё двух камер, в том числе и с той, что во дворе. Но ни на одной они так и не увидели мужика в форменной куртке и кепи.
– Ерунда какая-то! – возмутился Василий. – Не испарился же он?..
– По-моему, так он и есть помощник твоей хулиганки, – заявил Соболев. – Просто, как только от него отвернулись, мужик снял куртку и кепи и нацепил колпак и передник. Он остался на кухне, но уже в виде повара, и зарядил ваши духовки чем-то очень горючим. Точный расчёт по времени и – вуаля! – налицо феерическое зрелище для особо впечатлительных. Как тебе версия?
– Правдоподобно… И что мне теперь делать?
– А ты сделай копии и отправь вместе с заявлением в полицию, пусть головы поломают. Может, эта сладкая парочка ещё где-нибудь засветилась или засветится со своими фокусами.
– О, вот это действительно – деловое предложение. Спасибо, дружище!.. – Воронин искренне крепко пожал Соболеву руку. – Не зря я тебя зазвал!.. Пинкертон и Холмс в одном флаконе!
– Ладно-ладно, не перехвали, – слегка смутился Вадим. – Ну, бывай здоров, Забияка! Звони, если что.
На том они и расстались, не подозревая, что совсем скоро им придётся встретиться вновь при куда более мрачных обстоятельствах.
Соболев неторопливо ехал по вечерним улицам Усть-Манска и слушал подборку любимых песен и композиций. Настроение было благостное и спокойное – под стать погоде и обстоятельствам. И вдруг будто соринка попала в глаз: из динамика полилась знаменитая песня Владимира Высоцкого «Купола России». Вадим слышал песню множество раз, но всё равно, когда звучало: «…В синем небе, колокольнями проколотом, медный колокол, медный колокол то ль возрадовался, то ли осерчал. Купола в России кроют чистым золотом, чтобы чаще Господь замечал!..», у него невольно щипало в носу.
Он притормозил и свернул к обочине. Песня уже отзвучала, а Соболев всё ещё не мог, да и не хотел трогаться с места. Наконец он снова завёл мотор и тут, к своему удивлению, обнаружил, что запарковался почти у ворот любимого Петропавловского собора – старейшего из действующих храмов города.
Не раздумывая больше, Вадим заглушил двигатель, вышел из машины и направился ко входу в собор. Навстречу выходили люди – спокойные, просветлённые. Только что закончилась вечерняя служба. Каждый останавливался, поворачивался лицом ко входу и трижды осенял себя крёстным знамением.
Соболев тоже перекрестился и вошёл внутрь. Отца Алексея он увидел возле аналоя перед главным иконостасом. Священник разговаривал с каким-то старичком. Он увидел Вадима, кивнул ему, потом дослушал старика, перекрестил его и отпустил. Сам же лёгкой походкой двинулся в боковой придел, через который был выход в храмовый сад. Соболев же подошёл к аналою, осенил себя крёстным знамением, прочитал «Отче наш» и прикоснулся к иконе Иверской Божией Матери, стоявшей на аналое. Только после этого счёл возможным выйти в храмовый сад и найти там отца Алексея, своего духовника с недавних пор.
Они поздоровались, и отец Алексей поинтересовался:
– Что привело тебя в храм сегодня?
– Всё то же, отче, – вздохнул Вадим. – Сомнения…
– В чём именно состоят твои сомнения?
– Тем ли я занимаюсь по жизни?.. Я знаю, что моя работа помогает людям вернуть веру в справедливость, воздать по заслугам творящим зло. Но так ли это на самом деле?.. Не совершаю ли я ещё больший грех, чем те, кого я ловлю и отдаю властям для осуждения и наказания?..
–В Евангелии от Иоанна записан такой эпизод,– заговорил отец Алексей после паузы,– «…утром Иисус опять пришёл в храм, и весь народ шёл к Нему. Он сел и учил их. Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив её посреди, сказали Ему: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на неё камень. И опять, наклонившись низко, писал на земле. Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди. Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: Женщина, где твои обвинители?! Никто не осудил тебя? Она отвечала: Никто, Господи. Иисус сказал ей „И Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши“»[3].
Теперь задумался Соболев. Священник ждал, рассматривая его лицо, на котором попеременно отражались то решимость, то сомнение.
Наконец Вадим встал и сказал:
– Благодарю вас, отче. Мне стало легче. Но я пока не готов изменить свою жизнь…
Глава 2
Утро было замечательное, а предстоящий день обещал стать если не счастливым, то уж непременно особенным. В этот день майор Рокотов, начальник оперативно-розыскного отдела городского управления внутренних дел, официально отправлялся в заслуженный отпуск. Вместе с любимой супругой. О предстоящем отдыхе Рокотовы задумались ещё полгода назад. Вариантов набралась целая куча – от банальной Турции до экзотического Таиланда. Вечерами часто просиживали за полночь, роясь в бесконечных сайтах туристических компаний, изучая предложения и отзывы о них. Ирина Витальевна делала особый упор на сервис, а Андрей Васильевич – на достопримечательности. И были долгие споры, обсуждения и расчёты…