Дмитрий Евдокимов – Мечник (страница 23)

Уж не знаю, были ли Симус с Анри Берином друзьями по жизни или их свело вместе общее дело, но смерть свою они встретили в моей комнате замка Кри с разницей всего в несколько секунд.

– Ух! Спасибо! – прошептал я, обращаясь сразу к мечу и подсвечнику с единственной, чудом еще не потухшей свечой. Я по-прежнему не понимал, как у меня получается так фехтовать, но так ли уж это важно? Главное, что получается, и мне это чертовски нравится.

Пора, однако, действовать дальше. Не со всеми участниками заговора еще сведены счеты.

– Все сюда! – на всякий случай крикнул я, осторожно приближаясь к приоткрытой двери в коридор.

Кто его знает, сколько людей было задействовано в операции по лишению меня жизни? Умом-то понимаю, что Анри и Симус вряд ли бы полезли вперед сами, оставив простых воинов в резерве, но лучше все же перестраховаться.

Коридор был пуст. Плотно закрыв дверь в полную трупов комнату, я направился в гости к дражайшей родственнице. Заряженный мини-арбалет снова был при мне – болтаясь на перекинутом через шею ремешке, он довольно больно шлепал меня по бедру. Нужно будет на досуге что-то придумать для удобства.

Вот и господская спальня. В очередной раз поправив ремешок арбалета, я осторожно постучал левой рукой, в правой при этом на всякий случай сжимая рукоять верного меча. Дверь открылась так быстро, словно Амелия дожидалась хороших новостей, стоя прямо за ней. Но пришла новость плохая.

– Здравствуй, мама, возвратились мы не все, – процитировал я нежданно пришедшую на ум песню, хоть это и было неуместно в данной ситуации.

Мачеха вскрикнула, в ужасе вскинув руки к лицу, словно пытаясь заслониться от страшного видения. Сделав шаг вперед, я мягко втолкнул хозяйку покоев в комнату, пока она не опомнилась и не попыталась закрыть дверь перед самым моим носом.

– Не может быть! Этого не может быть! – прошептала Амелия, пятясь назад. – Ты, верно, демон Кордага!

– Рад, что ты не разыгрываешь пьесу непонимания, – усмехнулся я, демонстративно поигрывая мечом, – и не отрицаешь, что пыталась от меня избавиться.

– А что мне оставалось? – горько произнесла мачеха, обессиленно опускаясь в кресло. – Я всего лишь слабая женщина, как еще я могла защитить себя и своего сына?

– Все знают, что жить мне и так осталось недолго. Нельзя было просто подождать?

– Никто не может сказать точно, когда ты умрешь. Твой отец девять лет не давал болезни одержать верх, и это притом, что она проявилась у него в гораздо более позднем возрасте. Ты молодой, можешь завтра умереть, а можешь еще прожить двадцать лет. Да еще этот колдун со своими обещаниями!

– Ясно, – я бесцеремонно обтер кровь с клинка о штору и вложил меч в ножны. – Сколько людей Симуса в замке?

– Понятия не имею. Из старых стражников осталось человек пять-шесть.

Ничего себе! Это означало, что сейчас в Кри остается чуть не двадцать бойцов, верных лично Симусу. Да бравый командир стражи просто наводнил замок своими людьми! И как теперь прикажешь выдворять их отсюда, если он мертв? А ну как взбунтуются?

– Амелия, – поинтересовался я с тяжелым вздохом, – а с чего ты взяла, что Симус стал бы играть по твоим правилам?

– Он был бы хорошим хозяином замка, крепким. С ним было бы спокойно, надежно, – в голосе мачехи звучала такая тоска, что было совершенно понятно ее отношение к наемнику.

– Ага. Сначала он втерся к тебе в доверие, потом влез в твою постель. Дальше настоял бы на женитьбе. Ты бы родила ему ребенка – и перестала бы быть ему нужной. Как и мой брат.

– О чем ты говоришь? Женитьбы в планах не было. Родня бы не позволила уйти замку в чужие руки.

– Родня? Не смеши меня. Родственники у нас остались настолько дальние, что вряд ли их слово тут что-то значит. Я их и видел-то всего пару раз в жизни, даже имена вспоминаю с трудом.

– Еще не успели похоронить Ивена, а они уже были тут как тут. Утешали, вздыхали, помощь предлагали. Недвусмысленно намекали на родственный брак. Были назойливы до невозможности. Только Симусу и удалось спровадить их по домам. Если бы не он и его солдаты, эти дармоеды до сих пор бы тут торчали.

– Все интереснее и интереснее, – я в задумчивости прошелся по комнате, впрочем, не спуская при этом глаз с Амелии. Кто ее знает, не припасены ли у нее еще какие сюрпризы на крайний случай. – Похоже, что меня вообще никто не воспринимает всерьез. Словно меня и нет уже на свете. Знаешь ли, это очень обидно.

– Ты не Тео, – вдруг заявила женщина, откидываясь на спинку кресла. Лицо ее по-прежнему было бледно, но в голосе уже не было той безжизненности, что звучала всего несколько минут назад.

Стоило признать, что она знает обо мне больше кого бы то ни было в этом мире и умеет как сопоставлять факты, так и делать выводы. Получалось, что она для меня очень опасный свидетель – даже представить страшно, что со мной сделают, коли она расскажет властям об эксперименте с переселением душ. Это проблема. А как известно, нет человека – нет и проблемы.

С другой стороны – на кого еще я могу оставить замок и малолетнего брата? Понятно, что Амелия успела показать себя во всей красе и лишить ее жизни я теперь имею полное право. Но без нее я окажусь привязанным к отчему дому, а это сейчас не входит в мои планы. Да и… легко говорить «лишить жизни». Нет, всего несколько минут назад, когда меня самого пытались стереть с лица земли, я убивал не раздумывая. И если бы она тогда попалась мне под руку, то, скорее всего, сейчас уже разговаривать было бы не с кем. Но то тогда. Сейчас-то на меня никто не нападает, горячка боя ушла, и вот так взять и поднять руку на беззащитную женщину уже очень сложно. Получается, лучший выход – совершить с ней сделку. Только обставить все нужно так, чтобы она считала ее лучшим для себя вариантом.

– Опять ты за свое? – недовольным голосом буркнул я, не собираясь открывать правду. Пусть томится в неведении.

– Ты не Тео, – упрямо наклонив голову, повторила Амелия и с робкой надеждой в голосе добавила: – И ты не убьешь Филиппа…

– Не прошло и полгода, как до тебя стали доходить очевидные вещи. Филипп мой брат. Из Кейлоров на этом свете только и остались мы с ним. Уж в такой ситуации точно нужно совсем не дружить с головой, чтобы избавляться от ближайшего родственника. И – нет, не нужно говорить, что я как раз с головой не дружу до такой вот степени. Я вовсе не такой дурак, каким меня все считают, это во-первых. А во-вторых, знаешь ли, когда лишаешься отца, начинаешь мыслить совсем по-другому. Я теперь главный мужчина в этой семье и несу ответственность и за замок, и за брата, и даже за тебя. Можешь считать случившиеся со мной перемены просто элементарным взрослением.

– Хорошо. Как скажешь… Теодор, – нервно облизнув губы, согласно кивнула мачеха.

Кажется, до нее стало доходить, что появился отличный шанс сохранить жизнь не только своему сыну, но и ей самой. Даже несмотря на все ее художества.

– Вот и хорошо. Тогда слушай, что мы сейчас будем делать, – я протянул ей колокольчик для вызова слуг.

14

Регент Гай Клибер старался изо всех сил, но хватило их минут на сорок, после чего вчерашние винные возлияния стали брать свое и он начал безудержно клевать носом. Впрочем, для заседания правительства этого времени было вполне достаточно: основные участники успели коротко отчитаться о делах, а необходимые подробности Летиция всегда могла узнать от вездесущего Элизара. Принятием же важных решений принцесса занималась лично, поручая контролировать их реализацию стряпчим из Надзорного приказа, за которыми, в свою очередь, приглядывали служащие Тайной стражи.

Члены правительства быстро разошлись, после чего слуги увели под руки едва волочащего ноги регента. В кабинете с принцессой и главой Тайной стражи остался лишь магистр Магического приказа Ули Лотар для отчета о поисках беглого волшебника Альтиса Айса. Из слов главного колдуна империи выходило, что беглец бесславно сложил свою голову в глухой провинции, оборвав последнюю имеющуюся ниточку в расследовании смерти императора Фрея Первого.

Летиции с большим трудом удалось сохранить спокойствие. Из доклада Тайной стражи она уже знала, что Айс вовсю торговал запретными заклинаниями из архивов приказа, а когда правда открылась, что сделали магистры? Да практически ничего! Они просто дали мерзавцу сбежать и попытались замять скандал. Наказание свыше, конечно, настигло преступника, только разве от этого легче? Теперь ведь его не допросишь с пристрастием, не выяснишь, кому и какие запретные услуги он оказывал. А ведь показания Айса, возможно, помогли бы пролить свет на многие тайны, в том числе и на загадочную смерть отца.

Ули Лотар – мощный старик с заплетенной во множество косичек седой бородой, выглядящий неестественно молодцеватым для своих девяноста двух лет, во время своего доклада отводил глаза в сторону, обильно потел и нервно переступал с ноги на ногу. Знает, что провинился, боится гнева принцессы. Да только что толку теперь гневаться, мертвеца ведь не воскресишь.

Магистра Летиция знала всю свою жизнь. Но если в детстве он представлялся добреньким дедушкой, развлекавшим ее бесконечными фокусами, то сейчас принцесса уже не испытывала никаких иллюзий. Главный колдун империи мертвой хваткой вцепился во власть, безжалостно избавляясь от претендентов на свою должность, ловко манипулировал финансами, приторговывал доходными местами и, нисколько не стесняясь своего возраста, флиртовал с красивыми женщинами. А дважды в неделю исправно посещал один из столичных борделей, где весело проводил время с двумя-тремя девицами одновременно, в связи с чем по столице ходили самые разнообразные слухи об источнике такой резвости. Одним словом, старый Ули был тот еще фрукт и, если бы не фанатичная преданность императорскому дому, подлежал бы скорейшей замене на кого-то, более сосредоточенного на делах Магического приказа.