Дмитрий Ермаков – Ладога (страница 50)
Прежде чем начать исполнять обязанности, так внезапно свалившиеся на его больную голову, Псарев решил побеседовать с женой.
«Алиска – умная баба. Может, че посоветует толковое», – размышлял сталкер, отправляясь в медицинский блок.
По пути он почти никого не встретил. Коридоры бункера были пустынны, до него не доносилось практически никаких звуков. Жители все еще не решались показываться из своих комнат. Многие до сих пор не верили, что бой кончился и что заговорщики свергнуты, хотя Сбруев и объявил об этом час назад по громкой связи.
В голове сталкера роились вопросы, один другого мучительнее.
Что делать с военными, которые служили Вилкову? Пустить в расход, объявив предателями? Но тогда в общине вообще не останется мужчин. Даровать всем жизнь, но не допускать к оружию? Но кто тогда будет дежурить на вышках и вести огонь из дотов, если нагрянет враг? Доверить оборону промзоны? Но можно ли доверять людям, которые присягнули на верность палачам?
Вопросы жизнеобеспечения тоже серьезно беспокоили Игната. Требовалось немедленно возобновить вылазки охотников в лес. Но в общине панически боялись дикарей, многие категорически отказывались ходить за периметр, боясь попасться в их руки. Значит, нужно было предать широкой огласке шокирующий факт: не дикари, а агенты Вилкова уничтожили разведку на аэросанях. А еще предстояла расчистка узкоколейки, по которой ходили дрезины. За прошедшие дни рельсы полностью занесло.
«Ладно, все потом», – Псарев усилием воли отогнал тревожные мысли.
Жену он застал у больничной койки, на которой лежал Борис Молотов. Рядом сидела измученная, сонная Лена. Глаза Молота были закрыты, Игнат в первый момент подумал, что его боевой товарищ мертв.
– М-мать! Погиб?! – Он кинулся к Борису, принялся щупать пульс.
– Не. Спит, – отозвалась Лена.
– Жить будет, – устало улыбнулась Алиса.
Игнат облегченно вздохнул. Обрести старого друга, которого давным-давно заочно похоронил, и тут же снова потерять было бы невыносимо тяжко.
– Ленок, выйди на минутку, – попросил он и, когда Рысева ушла, сказал прямо, даже не пытаясь подготовить жену к необычному известию:
– А я теперь, типа, главный. Председатель. Назначили, блин.
Сталкер ожидал поздравлений. Он думал, что Алиса обрадуется, засмеется, обнимет его. Но та в ответ тяжко вздохнула.
– М-да. Прибавится нам нервотрепки.
Первой реакцией Пса была обида, он нахмурился и отвернулся, буркнув себе под нос: «Ну, ты и бука».
Всю жизнь Игнат прозябал на вторых ролях. То он был третьим в группе Бориса Молотова, то подчинялся капитану Гаврилову или полковнику Бодрову. Командиром отряда разведчиков он стал только из-за гибели Захара, да и то ненадолго. И вот в первый раз судьба повернулась к сталкеру лицом.
Но Пес сдержал первый порыв гнева, а следом пришла мысль:
«А она права, черт возьми. С таким не поздравляют. Приятного будет мало. Геморроя – выше крыши».
– Чему радоваться, Игнат? – говорила тем временем Алиса. – Община в кризисе. И до Вилкова было плохо, а уж теперь…
«Что верно, то верно», – подумал Пес.
– Стасов, конечно, хитрая лиса, – проворчал он. – Так убедительно свистел про свое здоровье. Ох-ах, смертельно больной инвалид. – Игнат желчно рассмеялся. – Да брехня это. Крепкий, как бык. Просто не хочет впрягаться. Понимает, гад, какой это адский труд. И Ленка тоже хороша. Она, типа, маленькая еще. Дите неразумное. Ха. Да боятся они все. И Жанна тоже боится. Не хотят ответственности.
– А ты боишься? Ты понимаешь? – Чайка устремила на мужа пронзительный взгляд.
Игнат непроизвольно поежился.
– А то. Мы в дерьме, детка. И как из него выбираться, хрен знает. Но придется.
– Не впервой, – Алиса усмехнулась. – Ничего. Вместе справимся.
Потом прижалась к мужу и нежно обняла его. Пес ласково потрепал жену по макушке, поцеловал в щеку.
– Спасибо, детка. Прям гора с плеч.
И они оба весело рассмеялись.
В этот момент из динамиков зазвучал голос Василия Васильевича Стасова.
– Внимание, внимание. Срочная новость. Учитывая сложившуюся в общине обстановку, выборы нового председателя решено отложить до более спокойных времен.
– Ха. Опять брешет, – проворчал сталкер. – Не будет больше никаких выборов. Поигрались в демо, мать ее, кратию – и хватит.
– Исполняющим обязанности председателя с сегодняшнего дня является Игнатий Михайлович Псарев. В связи с этим… – донеслось из динамиков.
Но сталкер уже не слушал. В приступе ярости он вскочил на ноги, схватил первый попавшийся предмет и запустил в динамик.
– Ах ты… Ах ты… Крыса кабинетная! – рычал Пес. – У-у, огребешь ты у меня. Я, блин, еще не говорил «да»! Не говорил, понял, козел?!
Алиса подошла сзади, обняла Псарева за плечи, привлекла к себе.
– Теперь поздно, – шепнула она на ухо Игнату. – Рубикон перейден, как говорили раньше. Ты – председатель. Иди, правь народом.
Тот успокоился, перестал сыпать бранью. Поднял с пола пинцет и машинально кинул обратно на стол.
– Да уж, мосты сожжены, – проворчал сталкер. – Стасов спалил их за мной к едрене фене. Э-эх. Пойду, речь толкну. Пусть народ знает, кто теперь тут шериф, хе-хе.
Когда Игнат вошел в кабинет председателя, Стасова там уже не было. За столом сидела только Жанна Негода. Она дремала, положив голову на скрещенные руки. Игнат не стал будить женщину. Он сел, немного поерзал на стуле, потом подвинул к себе микрофон.
– Раз-раз, работает спецназ, – произнес сталкер.
Его голос тут же раздался из динамиков. Игнат вздрогнул. Никогда еще ему не приходилось слышать свой голос со стороны. Как и большинство людей, впервые услышавших себя со стороны, Псарев был неприятно удивлен. Голос, звучавший из колонок, был глухим, надтреснутым и каким-то чужим, словно это говорил не он.
«Это че, я говорю?! Ну и стремный же у меня голос», – Игнат закусил губу и даже отодвинул микрофон. Но пути назад не было.
Он снова придвинул микрофон и начал свою речь:
– Дамы и чудом выжившие господа. Всем привет, короче. Говорит ваш новый председатель, Псарев Игнат. Михайлович.
Он так редко представлялся по отчеству, что даже на миг растерялся и умолк.
«Теперь меня чаще будут полным именем называть, хе-хе, – пронеслось в голове. – Я ж теперь не хрен с бугра. Я ж теперь – председатель, блин».
– Сталкер из Петербурга. Прошу любить и жаловать. И не бунтовать.
Он на миг прикрыл микрофон ладонью и буркнул:
– Господи, неужели это я говорю?! Ужас какой.
В этот момент проснулась Жанна, всплеснула руками, засуетилась.
– Ой, Игнат! Да что ж ты не разбудил? Мы со Сбруевым тебе тут текст приготовили.
И она подвинула к Псареву листок бумаги, мелко исписанный убористым почерком сверху донизу. Игнат даже не взглянул в шпаргалку. Он с самого начала решил говорить то, что на уме, импровизировать на ходу.
– Вы уж простите, но обойдемся без выборов. Не та сейчас ситуация. Ничего не обещаю, но как-нибудь потом постараемся.
Негода улыбнулась и показала Псу большой палец. До этого момента она сидела как на иголках, но после последней фразы сталкера слегка расслабилась, откинулась на спинку стула. Одной из главных ошибок Вилкова стало то, что он, едва придя к власти, принялся сыпать обещаниями. Этот прокол следовало учесть. И Игнат учел.
– У нас много проблем. Они были и раньше, а сейчас… Сейчас вообще песец, народ. Большой и толстый, с кровавыми клыками. Без вылазок за периметр никак. «А как же дикари?» – спросите вы. Отвечаю. Та атака стала их последним организованным нападением. Мы обескровили их. Первая разведка… Их убили не дикари. Это сделали люди Вилкова. Мы нашли аэросани, изрешеченные пулями. И еще мы раскололи тех, кто участвовал в допросе пленного дикаря. Все, что говорил Вилков про Свирскую губу, – полная лажа. Нет там никакой базы головорезов. А те дикари, что штурмовали периметр, почти все полегли. Для нас они больше не опасны.
Псарев покосился в текст, приготовленный Сбруевым, и скривился. Глашатай настрочил напыщенную речь, переполненную громогласными воззваниями.
«Я и слов-то таких не знаю», – подумал про себя сталкер.
– Поэтому всем охотникам – часовая готовность, – продолжал он с металлическими нотками в голосе. – Пора пополнять запасы пищи, нам тут каннибализм не нужен.
Жанна нахмурилась, покачала головой, но промолчала. Реплика про каннибализм показалась ей излишней. Псарев лишь рукой махнул. Я, мол, знаю, что делаю.
– И вот еще что, – добавил он после короткой паузы. – У нас тут не Арабские Эмираты. Но придется вводить многоженство. Деваться некуда, друзья. Мужики нынче – редкие звери. Но хочу подчеркнуть: это не обязанность, а право. Не хотите жить втроем – никто принуждать не станет. Обещаю.
Игнат замолчал и покосился на медсестру. Та поддержала его одобрительным кивком. На этот раз Псарев все сказал правильно. Делать полигамию обязательной для всех было нельзя, это могло вызвать бурю негодования. А вот в добровольном режиме – самое оно.
– Кстати, сам я остаюсь моногамным, – уточнил сталкер. Жителям бункера не обязательно было знать все подробности личной жизни нового председателя, но тот факт, что сам Игнат не станет заводить вторую жену, красноречиво говорил сам за себя.
– Ну, а теперь – все на работу! – воскликнул он. – Бункер должен жить. А для этого мы должны пахать. Лентяи смогут проявить себя на смотровых вышках. Там сейчас как раз самая стужа. Всем пока. С вами был Игнат Псарев.