Дмитрий Ермаков – Ладога (страница 49)

– Я? Да ни боже мой. – Стасов всплеснул руками. – Но факт есть факт. Кормить теперь нужно куда меньше ртов.

– Только вот кормить некому, – добавила Лена Рысева.

– И проблему нехватки мужиков вся эта история только усугубила… – прошептала Негода с тяжелым вздохом.

В комнате на долгое время воцарилась тяжелая тишина.

– И что делать? – Рысь первой решилась нарушить затянувшееся молчание.

– Че делать… Сухари сушить, – буркнул Псарев. – Кстати, сухари – это тема, хе-хе.

Сбруев растерянно пожал плечами. Долгие годы он выполнял чужие поручения и опыта принятия самостоятельных решений не имел.

Лена тоже всю жизнь оказывалась на вторых ролях. То ее знали исключительно как «дочку того самого Святослава Рысева», то как «подружку того самого Бориса Молотова». Когда же девушка пыталась принимать решения самостоятельно, из этого редко получалось что-то толковое. Так, например, она покинула Оккервиль, движимая призрачной надеждой снова увидеть родных людей. В итоге и отца не нашла, и родину потеряла.

– Судьба пытается убедить меня, что думать – не мое, – ворчала Рысь. – Но я так легко не сдамся.

Все взгляды сосредоточились на Василии Васильевиче. Он был старше всех остальных, к тому же отвечал за хозяйственное обеспечение Оккервиля.

– Первым делом надо назначить нового председателя, – сказал Стасов.

– Избрать? – уточнил Валентин Сбруев.

– Нет. Назначить! – Василий Васильевич слегка нахмурился. – Ну ее в баню, эту демократию. Пока выборы будем проводить, община развалится. Отрывать людей от работы ради подсчета этих сраных галочек? Не. На фиг надо.

С этим доводом спорить никто не стал. Игнату с самого начала традиция выбирать председателя всенародным голосованием казалась странным пережитком прошлого. Жанне было все равно, назначат нового начальника или выберут. Лишь бы это не влияло на работу медицинского персонала. Лена, узнав про демократические традиции своего нового дома, лишь процедила сквозь зубы: «На фига козе баян?» Слова Стасова расстроили лишь Сбруева. Ему как неизменному члену избирательной комиссии смириться с ликвидацией демократии в общине было сложно.

– А кого назначим? Тебя, Василич? – Игнат с усмешкой покосился на Стасова. – Ты ж опытный дядя. Столько лет «Проспектом большевиков» руководил.

– Э, нет. Отпадает. – Стасов отреагировал на слова сталкера с неожиданной резкостью. Он даже вскочил на ноги.

– И не думайте. У меня, знаете, и здоровье уже не то. И вообще, это работенка для кого-то помоложе и покрепче.

– Харизма необходима, – добавила Негода. – Без харизмы председателю никак. У Вилкова ее не было. Совсем. И чем кончилось?

– И говорить этот человек должен уметь, – вставил Сбруев. – У Романа Анатольевича речи были – бесплатное снотворное. Даже я не выдерживал.

– Это должен быть кто-то очень крутой, – Рысева устало улыбнулась и тряхнула рыжими волосами. – Настоящий мужик.

– Верно говорите. Ну, и кто же этот кандидат от народа? – Пес обвел собравшихся взглядом.

Мысленно он перебирал все возможные кандидатуры. Полковник Бодров, казалось, мог бы стать идеальным председателем. Дмитрий Александрович обладал и опытом, и авторитетом, и говорить умел прекрасно. Увы, он погиб. Как и Иван Громов. Борис Молотов лежал в госпитале, и в ближайшее время едва ли стоило надеяться, что он сможет помочь товарищам наводить порядок в общине. А больше на ум сталкеру не приходило ни одного варианта. Помощники и советники Звягинцева сгинули в кровавой мясорубке заговора.

Все молчали. Но смотрели почему-то на него, Игната. Только тут до Псарева дошло.

– Че?! Вы прикалываетесь? – взревел сталкер. – Вы совсем ку-ку? Меня?! В председатели? Щас!

Он хотел выбежать из комнаты, но Лена успела перехватить Игната и насильно усадила обратно за стол.

Тот плюхнулся на стул, но продолжал сыпать бранью.

– Вы – идиоты. Меня! Председателем! Совсем упоролись…

Жанна придвинулась ближе и положила ему руку на плечо.

– Тихо, не кричи, – шепнула медсестра на ухо сталкеру. – Я с тобой. Я помогу.

– Можешь на нас рассчитывать, – Рысева протянула Игнату свою маленькую, но сильную ладонь. – На меня и на Борю. Уверена, он выкарабкается.

– И я помогу, – радостно заулыбался Валентин.

Новый передел власти открывал перед глашатаем новые карьерные возможности. Следовало с самого начала занять удобное место у кормушки.

– Ты со мной, зашибись! – Псарев дернул плечом, сбрасывая руку Жанны. – Это вы сейчас такие добрые. А как настанет жопа – тут же разбежитесь, знаю я вас… А ты, Сбруя, мне вообще на фиг не сдался. Примазываешься, гад. Хочешь пайку повкуснее?! Вали отсюда, пока цел.

Глашатай выбежал за дверь. Стасов неодобрительно покачал головой.

– Зря ты так с ним, – заметила Негода. – Он позер, но может быть полезен.

– В свинарнике на чистке говна будет полезен, да, – сталкер расплылся в зловещей улыбке. – А я, если че, могу охотниками командовать. Это я с радостью. А главным не буду, даже не думайте.

Он опять попытался вскочить, и снова Жанна и Лена с трудом удержали сталкера от побега.

– Слушайте! А может, мы тебя главной назначим? – Игнат хитро подмигнул медсестре. – А че. Ты так лихо гоняла этих доходяг по снегу.

– А людей лечить кто будет? – У Жанны слова сталкера не вызвали никакого энтузиазма.

Те два дня, во время которых медсестра Негода вынуждена была взять на себя заботу о толпе капризных, болтливых изгнанников, чуть не довели ее до инсульта. Подопечные Жанны постоянно подкидывали новые проблемы, неохотно слушались и без конца возмущались. Остальные жители бункера вряд ли сильно отличались. Так что взваливать на себя бремя власти медсестра категорически не хотела.

– Или тебя, Рысь? – Игнат повернулся к Лене. – А че, ты девка боевая, башковитая. А я тебе помогу. Честное слово.

– Э, нет. – У той слова сталкера тоже восторга не вызвали. – Мала я еще для такого.

Рысевой недавно исполнилось восемнадцать. По меркам нового, жестокого мира, где немногие доживали до сорока, она могла считаться вполне взрослым человеком, так что последний аргумент вызвал у Игната усмешку.

– Мала я еще для такого, агу-у! – передразнил он девушку. – Для того, чтоб водку жрать, может, и мала. А вот решения принимать – вполне сгодишься.

– Нет, Пес. Оставь Ленку в покое. Народ не примет женщину-председателя, – заметил Василий Стасов.

Этот аргумент Негоде и Рысевой не понравился. Жанна нахохлилась, словно сова, которую вытащили из дупла на яркое солнце. Лена сжала кулаки и закусила губу. Взгляд ее стал тяжелым, колючим. Обе они промолчали, но на Стасова посмотрели, как на врага.

– Это какой народ? Который на две трети – бабы? – рассмеялся Игнат. – Ну ок, принимается. Дам трогать не будем. Им и так хреново. Но мне тоже, блин, досталось по самое не балуй.

С этими словами сталкер сунул забинтованную руку прямо в лицо Стасову.

– Так что иди в жопу, Василич. Все идите в жопу. Не буду я главным – и точка.

– Хватит ругаться, Пес, – строго произнес Стасов. – Перед тобой не дети. Тут все – взрослые люди. Лучше тебя с этой работой никто не справится, пойми это.

Игнат проворчал себе под нос что-то неразборчивое и отвернулся.

– Ты, кажется, мечтал о многоженстве? – Жанна подвинула стул так, чтобы оказаться прямо напротив Псарева. – Это твой шанс, парень.

– Какой еще шанс?

– Черт, ну какой же ты тупой. – Женщина в сердцах всплеснула руками. – Шанс получить меня. На законных основаниях. Становишься главным, проводишь реформу – и вуаля! Я – твоя.

Жанна закашлялась и замолчала. Игнат смотрел на нее с искренним удивлением, пытаясь понять, блефует медсестра или на полном серьезе предлагает ему воспользоваться ситуацией, чтобы спать с ней, как с законной женой. Второй женой.

После смерти Ивана Негода опять осталась одна. Вновь рядом с ней не было того, кто мог защитить ее, детей и Светлану Сергеевну. Жанне не было смысла блефовать.

Выглядела она сейчас далеко не идеально. Изнурительные блуждания по лесу подорвали силы молодой женщины. А ведь с момента возвращения она так толком и не выспалась. Сейчас Негода была тенью себя прежней. Но Игнат понимал, что все это временно. Кризис кончился, наступили спокойные дни. Жанне достаточно будет недели, чтобы полностью восстановить силы.

– Ну, этому точно не бывать, – произнес сталкер с усмешкой. – Алиска мне голову оторвет. И тебе тоже, ха-ха. Но вообще многоженство – это тема. У нас как раз осталось в среднем по две женщины на одного мужика. И каждая вторая – вдовы. И почти у всех – дети. Делать нечего, придется вводить. Только не в обязательно порядке. Никакой обязаловки. Добровольно. Хотят – пусть живут.

Стасов облегченно вздохнул. Игнат не ответил прямо, что согласен стать новым председателем. Но то, как он рассуждал о многоженстве, означало, что Псарев готов взвалить на себя новую, непривычную ношу.

Рысева сразу ушла в палату к Борису.

Жанна молчала. Она пристально смотрела на Игната. Сталкер даже забеспокоился, не злится ли она на него. Но это была не злость, а глубокое, искреннее уважение.

«Ты остался верен своей избраннице, это круто», – думала в этот момент Негода.

«Уж я-то Алиску знаю. Никогда не потерпит моя крошка соперницу в постели», – размышлял Пес.

Игнат не получил женщину, о которой мечтал много дней. Зато обрел верного, надежного друга и помощника.