Дмитрий Ермаков – Другая школа (страница 6)

– Да, – раздался в трубке голос Дмитрия Юрьевича.

– К вам на приём сегодня пришли люди. Странные люди, – Вика говорила осторожно, стараясь подбирать слова. – Я, честное слово, им всё объяснила, как просили. Но меня даже слушать не стали.

– А! Ты про это, – директор усмехнулся. – Знала бы ты, сколько таких Выборных я принимаю каждую неделю. «Сколько стоит поступить в ваш лицей?». А нисколько. В том-то и дело. Иначе я бы давно «сел». Всё ок, Викуль. Не принимай близко к сердцу.

И директор бросил трубку.

И когда десять минут спустя Вика выходила из дверей лицея, он бросила взгляд на окна кабинета директора. Там горел свет. У неё в шесть часов вечера работа заканчивалась. А у директора – нет.

«Этот лицей похож на замок, – думала девушка. – Директор – словно лорд, который держит оборону в цитадели. А на нижнем ярусе обороны, в бастионах, сидят такие, как я. Обычные рыцари…».

Глава шестая.

Это произошло в начале ноября.

С наступлением холодов место сбора одноклассников Тимофея переместилось со школьного стадиона в соседний торговый центр. Или, как обычно говорили ребята, «Тэ-Цэ». В торговом центре они ничего не покупали. Лишних денег ни у кого не водилось. Они просто сидели на скамейках на первом этаже и общались. Но изменилось только место дислокации, суть осталась прежней.

Тимофей пару раз сходил с остальными в ТЦ, и ему там стало крепко не по себе. Если на улице они по крайней мере находились на свежем воздухе, и Тимофей мог, не покривив душой, сказать матери, что гуляет, то в торговом центре ему было неуютно. На улице хохот его одноклассников никому не мешал. Мамы с колясками обычно гуляли в соседнем сквере, а не на стадионе. Здесь же вокруг них ходили покупатели, в том числе, пожилые люди и матери с детьми. Гогот школьников, оккупировавших скамейки, их сильно раздражал.

– Ишь, расселись, все скамейки заняты! – напустилась на них как-то старушка с сумкой на колёсах.

– Имеем право! – закричали в ответ школьники. – Чё вы тут? Места много!

На самом деле, места не было. На других скамейках собирались стайками другие такие же школьники. Кто-то после уроков, а кто-то и вместо.

По этажу прохаживался охранник, но к ним он подходил редко. Только в том случае, если поведение ребят переходило все границы. И то все действия охранника ограничивались словами: «Шуметь нельзя!».

Галдящие подростки на время замолкали, но стоило охраннику уйти далеко, как они опять начинали хохотать.

– Спокуха, народ, – подбадривал одноклассников Некит. – Имеем право. Пусть идут на фиг.

На второй день к ученикам 7А подошла молодая энергичная продавщица из магазина косметики. Её отдел располагался прямо напротив скамейки, которую облюбовал 7А. На бейдже было написано: «Анна Новикова».

Анна долго терпела шум, лишь бросала на хохочущих школьников тяжёлые взгляды. Пару раз она подходила к охраннику, но без видимого результата. Страж порядка продолжал слоняться по залу, словно сомнамбула, и действий никаких не предпринимал. Наконец, терпение продавщицы лопнуло.

– Вы мешаете работать! – воскликнула Анна.

– Где написано, что нельзя?! – огрызнулся Кирюха, не отрываясь от телефона.

– Можете уши заткнуть, если мешает, гы-ы-ы, – ответила со смехом Алина Коновалова, одноклассница Тимофея.

– И вообще идите на хрен, сидели и будем сидеть! – подытожил Некит.

– Что-что? Вы меня ещё и посылаете?! Я ребята, инструктор по каратэ, – продавщица упёрла руки в бока, во всей её позе явно читалась угроза. – У меня чёрный пояс.

– И чё? – спросила Алина.

– А ничё. Врежу – мало не покажется.

– Чё?! Да вы! Да мы! В полицию пожалуемся! – закричали в ответ подростки. Но уверенности в их словах как-то резко поубавилось.

Крепкая, подтянутая продавщица выглядела угрожающе. Большинство одноклассников Тимофея спортом не занимались. И получать по голове никто не хотел.

Класс был явно настроен на конфликт, но тут вмешался Тимофей.

– Слушайте, там на последнем этаже куча отделов не работает. И скамейки там есть, – обратился к одноклассникам мальчик.

Это было правдой. Если на первых этажах ТЦ покупателей толклось много, то до последнего этажа доходили не все. Поэтому торговые площади там не пользовались популярностью, и многие отделы не работали.

– Это наше место, – надулась Алина Коновалова.

Но остальные ребята идею Тимофея, хоть и неохотно, но одобрили.

– Ладно, народ. Пошли на пятый, – сказала Камила Ибрагимова, вставая. – Там в углу есть скамейка.

И ученики 7А побрели к эскалатору, бурно возмущаясь грубостью и наглостью продавщицы из отдела косметики. Тимофей пошёл было за ними, но вдруг остановился.

Подписка на «Академию совы Софии» заканчивалась через пару дней. Где взять деньги на продление, – он не представлял. Новый промокод Виктория Сергеевна дать не смогла. Маме он пообещал, что заработает сам. Но как и где? Он пообщался с ребятами, которые работали курьерами, и понял, что с учёбой этот труд трудно совместим. Не посещать школу Тимофей не мог. Он несколько дней сидел на сайте вакансий, но ничего приемлемого не нашёл. Где-то требовали возраст от шестнадцати лет, а Тимофею едва исполнилось четырнадцать. Где-то нужен был опыт работы, который у мальчика, разумеется, отсутствовал. Если же не требовались ни опыт, ни документ об образовании, то речь обычно шла о каторге, за которую платили копейки.

И вдруг в голове мальчика созрел план действий.

Когда Тимофнй вошёл в отдел косметики, Анна стояла к нему спиной. Она расставляла флаконы на полочке. Тимофей кашлянул, чтобы привлечь к себе её внимание.

Анна развернулась. Она была очень хороша собой. Густые русые волосы заплетены в тугую косу. На ногах – удобные кеды без шнурков.

– Что вас интере… – начало было говорить она дежурным голосом, но тут же узнала мальчика и расплылась в улыбке: – А, это ты. Спасибо, парень. Спасибо. А то пальцем таких тронешь – на полжизни сядешь.

– Я это… Хочу извиниться, – голос Тимофея дрожал от волнения. – Мои одноклассники дебилы.

– Это факт! – вздохнула Анна. – Но они не первые такие. И не последние.

Повисла пауза. Анна с интересом ждала, что ещё скажет Тимофей. Мальчик молчал, мучительно подбирая слова. Наконец, он решился.

– Я это… Работа нужна. Может, у вас что-то для меня найдётся.

Тимофей думал, что Анна просто посмеётся над ним и выставит вон. Ну какую работу мог выполнять мальчик в магазине косметики? Однако Анна смеяться не стала. Она глубоко задумалась, потом достала из кармана пиджака мобильный телефон.

Уже набирая номер, девушка спросила:

– Смена с трёх до восьми три раза в неделю устроит?

Тимофей толком не понял, о чём идёт речь, но на всякий случай ответил: «Да».

Он был так потрясён тем фактом, что его не выставили за дверь, что с ним на полном серьёзе готовы общаться и обсуждать какие-то условия, что просто потерял способность мыслить.

В его голове стучала одна мысль: «У меня. Будут. Деньги. Свои».

– Алло, Семён Семёныч? – голос Анны донёсся до него словно бы издалека. – Есть кандидаты на работу промоутера.

«Промоутер? Это чё, в Колюме прыгать?» – даже в таком состоянии Тимофей слегка расстроился. Диковинное слово не ввело его в заблуждение. Промоутерами называли людей, которые ходили по улице в Колюмах батареек и гамбургеров, зазывая покупателей.

Анна тем временем закончила разговор и снова обратилась к Тимофею.

– В общем, идея такая, парень. После того, как у нас уволился промоутер, выручка упала. Так что шеф, думаю, согласится. Работа простая. Надеваешь майку с логотипом…

«Ну хоть не Колюм тюбика», – Тимофей выдохнул.

– Берёшь буклеты и ходишь по магазину. Больше трёх смен нельзя, ты ж мелкий ещё. Ну ничего, есть ещё пара кандидатов. За смену пятьсот рублей. Подумай, и завтра приходи. Нужно согласие твоих родителей, письменное. Но если разрешат – не вопрос, оформим.

В магазин вошли покупатели, и Анна вернулась к обязанностям продавца.

По пути домой Тимофей считал в голове. И даже по самым грубым прикидкам получалось очень здорово. Так здорово, что дух захватывало. Три дня в неделю – это полторы тысячи. В месяце четыре недели. Это шесть тысяч. Из этих денег Тимофей мог не только оплачивать нужные ему курсы в Академии, но и отдавать матери как минимум две тысячи рублей.

Лишь одна мысль слегка огорчала мальчика: рабочие смены могли совпадать с уроками Виктории Сергеевны.

– Ну ничего, – успокаивал себя Тимофей, – как-нибудь уж всё успею.

Глава седьмая.

На уроке русского языка царил относительный порядок.

Клавдия Родионовна, властная, представительная дама пятидесяти лет, отличалась суровым нравом и могла устроить такую выволочку, что мало не покажется. Поэтому на её уроке 7А старался сидеть тихо. Клавдия Родионовна считалась хорошим учителем, так как у неё в кабинете царили порядок и даже отъявленные хулиганы старались при ней помалкивать.

Вот и сейчас Клавдия Родионовна грозно возвышалась за учительским столом и в полной тишине слушала, как Алина сбивчиво тараторит вызубренное наизусть правило правописания.

– Эээ… Ну, это. В суффиксах… Полных страдательных… Это самое… Причастий прошедшего времени… – мямлила Алина.

Видно было, что девочка даже не пыталась понять, что написано в учебнике, а просто зубрила наизусть. Но не слишком успешно.