Дмитрий Ермаков – Другая школа (страница 25)
– Уберите свои камеры! – крикнула Камила, не выдержав напряжения. – Сойдёмся в честном бою.
Но нападать никто не решился. Егор отлично понимал, что нападение на двух подростков, которые просто стоят и не сопротивляются, никакой монтаж не превратит в «нападение и избиение».
– Какие камеры? – попытался разыграть удивление Егор. – Нет никаких камер.
Тимофей только улыбнулся. Объектив камеры телефона, который держал Коля, уже десять минут был направлен прямо на него.
– Нам надо решить эту проблему. Здесь и сейчас! – резко выпалил Егор. Он больше не пытался притворяться. Спокойный и нахальный вид Тимофея окончательно вывел его из себя.
– Не вопрос, – Тимофей пожал плечам. – Только драться с тобой я не буду, дохляк.
– Ты кого дохляком назвал, козёл?! – зарычал Егор и сорвался с места.
– Стой, не надо! – крикнул Андрей. Но было поздно. Егор подлетел к Тимофею и ударил его кулаком в живот.
Друзья Егора дружно издали стон досады. В кадре было прекрасно видно, что Тимофей стоит, засунув руки в карманы, а Камила вообще смотрит в другую сторону. А вот удар Егора видно было отлично.
Тимофей даже в лице не изменился. Удар Егора вышел, конечно, чувствительным, но Тимофея били в живот много раз. На фоне уличных драк из его прошлой жизни удар Егора оказался пустяком.
А вот Егор крепко ушиб кулак. Скорчившись, он несколько раз встряхнул рукой в воздухе.
– Вы не ушиблись, уважаемый? – произнёс Тимофей с отеческой заботой. – Может, вам первую помощь оказать?
– Да пошёл ты! – процедил сквозь зубы униженный, оскорблённый Егор.
В битве нервов он проиграл Тимофею по всем статьям. Да ещё и на глазах у друзей.
– Давайте я вас в больницу отвезу, – Камила специально говорила громко, чтобы это было записано на диктофон. – Вдруг перелом или вывих!
В эту минуту дверь лицея распахнулась и по лестнице стремительно сбежал Игнат Псарёв.
Никто глазом моргнуть не успел, а учитель был уже рядом с Тимофеем и Камилой. Подружки Егора, стоявшие на улице, предпочли скрыться из вида. Андрей и Коля попытались тоже ретироваться, но калитка не открывалась, сколько они не нажимали на кнопку.
– Не-не-не. Ничего не выйдет. Я заблокировал калитку, – сказал учитель, он обвёл своих учеников тяжёлым взглядом, и добавил: – Я всё видел. Теперь предлагаю перейти от мордобоя к цивилизованной беседе.
– Не о чем тут говорить… – прохрипел в ответ Егор. – Таким, как они, нечего делать в этом лицее.
– Каким это «таким как мы»? – Тимофей грозно сдвинул брови.
– Да, каким это «таким как мы»?! – Камила упёрла руки в бока и надвинулась на Егора.
– Нищебродам! – выдавил из себя Егор.
Только присутствие учителя удержало Тимофея от матерной рулады. Камила тоже едва сдержала приступ ярости. Она несколько раз судорожно вздохнула, потом закрыла лицо руками и попятилась к зданию школы.
– Надо же, как ты заговорил… – печально покачал головой Игнатий Михайлович. – Значит, беседа просто необходима. Пошли в мой кабинет, все, живо! – рявкнул учитель. Он взял под руку Камилу, которая едва сдерживала слёзы. Следом понуро поплелись мальчики.
– А ты умный, – шепнул Егор Тимофею, когда они поднимались в кабинет истории. – Недооценил я тебя…
В кабинете Игнат рассадил их за первые парты, отдельно Тимофея и Камилу, отдельно их соперников. Потом сел напротив, помолчал пару минут, собираясь с мыслями, и заговорил.
– То, что ты сказал, Егор, ужасно. Это не просто оскорбление, нет. Это гораздо глубже. Ты, дорогой мой, возомнил себя самим Господом Богом, который решает, кто человек первого сорта, а кто второго.
– Так и есть! – угрюмо огрызнулся Егор. – Я из хорошей семьи. А эти…
– Ещё и честь класса защищать доверили, – проворчал Коля.
– Насколько «хорошие» у вас семьи, у меня теперь большие сомнения, – произнёс учитель ледяным тоном. – И с твоими родителями, Коля, я тоже обязательно встречусь. А только никто не смеет делить людей по качеству на разряды.
– А что, алкашей и наркоманов, скажете, не бывает? – впервые подал голос Андрей.
– Бывают, – согласился учитель. – Но Тим и Камила – не алкаши, это раз. Алкаши и наркоманы, даже самые опустившиеся, тоже граждане страны и базовые права у них никто пока не отнимал. Это два.
Игнат опять взял небольшую паузу, и добавил:
– И третье. Главное. Я не спорю, люди бывают разные. Злые и добрые, умные и не очень. Кому-то даются науки, кому-то нет. Кто-то учится в обычной школе, кто-то – в лицее. Только вот кто дал тебе, Егор, право решать, кто этого достоин, а кто нет? И если уж говорить про добро и зло, то ты, друг мой, сегодня выступил на стороне явного зла.
Егор молчал. Его дружки тоже не знали, что сказать. Они угрюмо глядели в пол. Все понимали, что учитель этого так не оставит, и что разборки дома с родителями обеспечены всем троим.
Наконец, Егор процедил сквозь зубы:
– Я. Не хочу. Чтобы эти нищеброды. Тут учились.
– Допустим, я тоже, – отвечал Игнат. При этом краем глаза он подмигнул Тимофею и Камиле, чтобы те поняли, что он просто подыгрывает Егору.
– Я вообще много, чего не хочу. Тетрадки проверять не хочу. Журнал заполнять. И что с того? Они экзамен сдали? Сдали. Класс не был переполнен, места имелись. Почему нет? Дальше. Они на двойки учатся? Вроде, нет. Они устав школы нарушают? Тоже нет. В отличие от некоторых.
С этими словами Игнат обвёл взглядом всю троицу. Все трое одевались, мягко говоря, не совсем по правилам. Все трое носили джинсы, а под рубашками – майки с цветастым принтом. Тимофей в пиджаке и Камила в строгом однотонном платье на этом фоне выглядели явным контрастом.
– Но про ваши джинсы мы ещё поговорим. А теперь слушайте меня, все пятеро. Завязывайте с этим. Я вам могу нравиться или не нравиться, сколько угодно, на здоровье. Но пока что я – классный руководитель седьмого Г. И на мне лежит ответственность за всех вас. Случись что, меня живьём съедят, а я этого, вот сюрприз, сильно не хочу. Поэтому можете думать друг о друге что угодно, но с этими фокусами завязывайте.
– С какими фокусами? – в первый раз открыл рот Коля. Игнат мгновенно вскочил на ноги, подошёл к Перепёлкину, и процедил сквозь зубы.
– Вот только за дурачка меня держать не надо. Думаете, я слепой? Думаете, я тупой?! – почти кричал учитель. – Стояли с телефонами, снимали. Ждали, когда Маслов сорвётся и в драку полезет. Что скажешь? Не было такого?! Вы считаете себя элитой? Людьми первого сорта? Ну так ведите себя соответствующе! Не опускайтесь до подобных мерзостей!
Игнат с досадой махнул рукой, потом рухнул на учительское кресло, и глухо проговорил:
– Все свободны.
По лестнице они спускались молча. Так же, в полной тишине, вся компания дошла до школьной калитки. И тут Егор остановился. С огромным трудом, превозмогая себя, стараясь не встречаться взглядом ни с Тимофеем, ни с Камилой, он буркнул:
– Мы поступили низко. Признаю.
– Извините, – добавил Коля. – Это было отвратительно. Мне стыдно, что согласился участвовать в этом.
– Спасибо, – отозвалась Камила. – Извинения приняты.
Тимофей ничего не сказал. Но он понял: конфликт, который не давал ему покоя с первого дня учёбы в лицее, вроде бы пошёл на спад.
Они разошлись в разные стороны. Егор, Коля и Андрей поплелись в сторону элитного жилого квартала, а Тимофей и Камила – на автобусную остановку. Они возвращались в свой сонный, унылый спальный район. Возвращались победителями.
Глава двадцать третья.
К зачёту по процедуре единого экзамена Виктория готовилась серьёзно. Она проштудировала конспект лекции Романа Валерьевича, прочитала всё, что смогла найти в интернете. Больше всего её интересовал вопрос: что будет, если не сдать? На этот счёт в комментариях писали разные мнения, но общий посыл был такой: организаторов не хватает, работать некому, если не сдашь, – никуда не денешься. Будешь пересдавать, а параллельно сидеть на экзаменах.
«Ладно, будем надеяться, что сдам», – подумала девушка, прочитав три десятка комментариев на форуме. Пересдавать зачёт прямо во время экзаменационной страды ей ни капельки не хотелось.
И вот день зачёта настал. Её, Марию и других учителей отправили в ту же школу, где они проходили обучение.
На этот раз Вика подготовилась хорошо. Надела брюки и футболку, на ноги – лёгкие, удобные кеды. С собой она взяла бутылку воды, но в кабинет, где шёл зачёт, воду пронести ей не дали, велели оставить в коридоре.
– Ну и порядочки… – проворчала Виктория. – Как в казарме.
Но подчинилась. В актовом зале их в этот раз не собирали, распределили по кабинетам. В каждом классе сидело по пятнадцать человек. На каждой парте лежала чёрная ручка и листок с заданиями. На выполнение зачёта отводилось 60 минут. По две минуты на вопрос.
Вика надеялась, что её и Марию Зельцерман, или хотя бы кого-то ещё из их лицея распределят в одну аудиторию, так ей было бы спокойнее. Но в кабинете №13, куда её отправили, не оказалось ни одного знакомого лица. Кроме, разве что, Дмитрия Олеговича, того самого учителя, который дал ей бутылку воды. Он сидел за соседней партой. При виде Вики учитель математики улыбнулся и поприветствовал её кивком. Она в ответ рассеяно улыбнулась, потом глубоко вздохнула, досчитала до десяти, чтобы успокоить нервы, и уткнулась в листок с заданиями.
Первой реакцией Виктории был ужас. Не волнение и даже не страх, а именно ужас. Наверное, примерно такие чувства испытывали первобытные люди, столкнувшись в пещере с саблезубым тигром.