Не ел ты трое суток!
Остался лишь в штанах!»
– Про штаны – это, ясная хтонь, по соображениям приличия! – объяснила Тень, а Кузя метким пинком отправил в пропасть сразу двух осмелевших тоскотов. При этом сам едва удержался и, уцепившись за ветку, сделал двойное сальто.
«А коль добром ты сдашься,
В пещере заточу!
Искать мне злато будешь,
Пока я захочу!»
«Я вижу, карлик жуткий,
Что ты большой бахвал!
Болтаешь слишком много!» —
Ответил ему Сван.
И череп лошадиный
Для боя он поднял.
И вот они сражались
Пять дней и пять ночей.
Не ел наш Сван, не пил он
И не смыкал очей.
Он черепом сражался,
Удары отражал,
А коль возможность видел,
То карлу поражал.
Вдруг карлик изловчился,
Подпрыгнул высоко,
И ухо Свану снёс он,
Как бритвою, легко.
«Зачем герою ухо?
Путь жизни не из роз!
Секи что хочешь, карлик!
Лишь бороду не трожь!
Зачем герою ухо?» —
отважный Сван вскричал.
И дальше бой продолжил,
Лишь черепом махал.
Кипит сила!
Ха-ха!
Кипит сила!
Хо-хо!
Припев Рюрик Мощный буквально прокричал, потому что Тень его пнула. И тут тоскоты перестали карабкаться по дереву. Жизнерадостные вопилки им не нравились. Огромная стая распалась на множество кучек. Некоторые полезли выше в гору, другие стали спускаться. Третьи, как насекомые, взбирались друг на друга, образуя нечто, напоминающее пирамиду. Пирамида осыпа́лась, проваливалась, тоскоты в давке увлечённо высасывали друг друга.
И вновь они сражались
Пять дней и пять ночей.
Не ел наш Сван, не пил он
и не смыкал очей.
И вновь тут карлик задал
Известный свой вопрос:
«Ну, кто болтает много
В юдоли сей из слёз?»
«Конечно, ты болтаешь!
Живёшь ты в мире грёз!»
А карлик разъярился —
Мизинец Свану снёс.
«Зачем герою палец?
Путь жизни не из роз!
Секи что хочешь, карлик!
Лишь бороду не трожь!
Зачем герою палец?» —
отважный Сван вскричал.
И дальше бой продолжил,
Лишь черепом махал.
Кипит сила!
Ха-ха!
Кипит сила!
Хо-хо!
Хотя припев Кузя Грозный и Рюрик Мощный на этот раз проорали хором, у Рюрика на сапоге повис мелкий, но упрямый тоскот. Видимо, он обладал иммунитетом против жизнерадостных вопилок.
И вновь они сражались
Пять дней и пять ночей. 
