Дмитрий Емец – За 1000 лет до Тани Гроттер (страница 11)
Рюрик наклонил щит, а Кузя принялся выталкивать чучело. Вначале тяжёлая дыня потянула его вниз, так что казалось, будто человек ныряет ласточкой в воду. Кузя издал огорчённый возглас, но тут чучело выправилось и неспешно начало подниматься. Сработало! Голодник распахнул глаза, потом пасть. Секунду или две он с подозрением наблюдал за потенциальной добычей, точно не веря такой наглости, а потом ринулся на неё.
С первого раза проглотить добычу не вышло. Голодник попытался ухватить чучело за ногу, но пустая штанина сразу оторвалась. Каменный лоб голодника вмазался в нагрудник. Получив такое ускорение, нагрудник бумкнулся в скалу, чиркнул по ней и помчался вверх, стремительно набирая высоту. За ним злобно мчался голодник. Чем выше он подпрыгивал, пытаясь поймать нагрудник, тем сильнее содрогалось всё вокруг. Камни обрушивались в бездонные ущелья, по пути устраивая лавину. Рядом начал лениво извергаться средних размеров вулкан. Чихнул два раза, выбросил сноп искр и заглох.
Кузя и Рюрик, не теряя времени, выбрались из пещеры. Над ними, свернувшись калачиком и прикрывшись щитом, лежала Тень. Это был, пожалуй, первый случай, когда она не пряталась. Они проводили взглядами голодника. Судя по тому, как высоко и яростно он подпрыгивал и с какой силой потом врезался в землю, схватить нагрудник ему никак не удавалось.
– Во мне проснулся пророческий дар! – сказал Кузя Грозный. – Когда-нибудь появится анекдот: «Что будет, если скрестить бегемота и кенгуру?» – «Вся Австралия будет в дырах».
Тень и Рюрик посмотрели на него с крайней серьёзностью. Пророков у варягов почитают так же, как скальдов и берсерков. И смеяться над пророчествами не принято.
– А что такое «анекдот» и что такое «Австралия»? – уважительно спросила Тень.
– Без понятия, – ответил Кузя.
Тень и Рюрик важно кивнули. С настоящими пророками часто бывает: они изрекают нечто, чего не знают сами. С Кузей это происходило регулярно.
Глава 5
Дорога через горы
Бешеный Полуостров – место неспокойное. Преодолевать самые непролазные в мире горы, перебираясь через скальные трещины и бурные реки, – удовольствие ниже среднего. Вдобавок раза два в день льёт дождь. После дождя неистово светит солнце, изжаривая всё живое. Ну и, разумеется, в промежутках между дождём и зноем всегда стоит молочный туман, и нужно держать ухо востро.
А тут ещё Рюрик Мощный непрерывно ныл.
– Почему мы запустили именно мой нагрудник? В этом нагруднике мой дед Геральд Храбрый погиб в героической битве при Трёх Скалах, простреленный насквозь из имперского скорпиона! И мой прадедушка тоже погиб в этом нагруднике, сожранный змееголовом. К счастью, змееголов потом нагрудник выплюнул, и папа подарил его мне!
– А сам почему не носил? Не надо отвечать! Лучше помолчи! – потребовала Тень, которая в этот момент перебрасывала через пропасть лиану.
Лианы Бешеного Полуострова – штука отличная. Растут быстро, мгновенно за всё цепляются, крепкие. Лучший материал для импровизированного моста! Но имеются и недостатки: при малейшей возможности лиана обвивает и тебя тоже. Так что рядом с лианами лучше не засыпать и в шутку никого ими не связывать.
– Нет, я не буду молчать! – выступил Рюрик. – Давайте запустим и Кузин нагрудник тоже, чтобы по-честному! Почему у Кузи есть нагрудник, а у меня нету?
– Отлично. Мы запустим мой нагрудник и твои штаны! – согласился Кузя.
– Это ещё зачем? – напрягся Рюрик.
– Потому что те штаны, которые мы прицепили к нагруднику, были мои запасные!
– Но у меня нет запасных штанов!
– Ну и что? Тебе же не терпится!
– Нет! – решительно возразил Рюрик. – Я иду красть цезаревну. Для первой встречи мне нужны хоть какие-то штаны. Ведь, в конце концов, будущий вождь Лосиных Медведей – я!..
По лиановому мосту они переправились через пропасть. Тропа поднималась в гору. Первым мощно ступал Рюрик. За ним скользила Тень, а Кузя замыкал шествие. На Бешеном Полуострове последним идти даже труднее, чем первым, потому что хищники обожают бесшумно красться по свежим следам, пожирая всё, что эти следы оставляет. Слопав последнего, они облизываются и начинают интересоваться, самый ли он распоследний или есть ещё кто-нибудь впереди.
Рюрик перелез через небольшую скалу, зорко осмотрелся, и внезапно щёки его побагровели, а глаза словно слились в один прожектор. Щёки у Рюрика вечно багровели, а глаза собирались в кучку, когда он испытывал приступ жадности.
– А-а-а! Варяги-растяпы! Меч кто-то посеял! Чур мой! – завопил Рюрик Мощный и прыгнул вперёд, чтобы его схватить.
Но Тень оказалась быстрее. Она подставила Рюрику подножку, а потом, не давая ему подняться, уселась на спину. Рюрик решил, что она хочет опередить его и первой завладеть мечом.
– Отпусти! Он мой! – завопил он, пытаясь её сбросить.
– Твой-твой! – заверила Тень. – Только посмотри на него внимательно!
Она вытянула из колчана лук и выпустила стрелу. Лук у Тени был короткий, но тугой, а стреляла она отлично. Стрела попала в меч. Тот повёл себя странно. Обычно мечи равнодушны к стрелам. Этот же недовольно дёрнулся и стал медленно уползать с тропинки, всё меньше походя на меч.
– О-а-о-а-о-а-а! – ошалело выдохнул Рюрик Мощный.
Тень, прижимаясь к земле, последовала за мечом. Он прополз совсем немного и втянулся в пещеру, которая вдруг захлопнулась с оглушительным звуком.
Щёки Рюрика – весьма упитанные щёки! – сдулись, как шарик.
– Что это было? – спросил он.
Тень бесстрашно заскочила на поглотившую меч скалу. Скале это явно не понравилось, она чуть-чуть подрагивала, но поймать Тень не пыталась. Та была слишком быстрой, точно прыгающая по собачьей шерсти блоха.
– Это чудила! Называется болтун, – крикнула Тень, прыгая у ящера на огромной голове. – А эта штука, которая притворялась мечом, – его язык! Мы их проходили на чудиловедении!
– Да я-то знаю! Но откуда ты знаешь? Ты же не ходишь на уроки! – удивился Кузя.
Тень самодовольно ухмыльнулась.
– Это учителя так думают! А я очень даже хожу, причём во все классы! А уж где спрятаться – я найду!
Болтуном называется крупный малоподвижный монстр. Он легко сливается с местностью и обрастает кустарником и молодыми деревьями. Главное средство охоты болтуна – длинный и крайне липкий многометровый язык. Болтун подползает к тропе, высовывает язык и придаёт ему привлекательную форму.
Болтун – глупое существо, но при этом почему-то всегда знает, чем привлечь добычу. Если это хищный зверь, язык превратится в дохлого суслика. Если человек, то в предмет, о котором этот человек мечтает.
– Язык болтуна превратился в меч, потому что Рюрик мечтает о мече, – угадал Кузя. – Ну это понятно. А если бы он мечтал… м-м-м… о народной песне? Язык болтуна превратился бы в народную песню? И КАК?
– Что за хтонь ты несёшь! – сказала Тень и кувырком спустилась со скалы. – В следующий раз, как увидишь на тропе народную песню, не надо трогать её руками. Пристрели издали из лука.
Кузя чувствовал, что всякие мечтательные разговоры Тени не очень интересны. Зато её привлекает величественный и непрошибаемый супергерой Рюрик.
Что касается самого́ непрошибаемого супергероя, то неудача с мечом ничуть не поколебала его веру в себя. Рюрик Мощный отряхнул колени и взглянул на Тень в стиле истинного вождизма. Он это умел, ведь пять поколений его предков были вождями.
– Ты спасла мне жизнь, отважная девочка! Так и быть, можешь заплести мне вечером косички в бороде! – пророкотал он.
Тень со знанием дела взглянула на его подбородок.
– Рада бы, да увы! Ничем не могу помочь тебе, отважный мальчик! Из двух волосинок косу не заплетёшь! Разве что используем ещё третий волос, растущий у тебя из носа! – сказала она.
Тень тоже явно была вождихой. И тоже в пятом поколении. Тут уж никуда не денешься.
Один Кузьма IV Грозный был в душе мечтатель. Хотя, конечно, и Грозный.
Ужинали они на вулкане. В том смысле, что Тень отыскала небольшой вулканчик и готовила на нём, как на плите.
У Тени было мало собственных вещей. Она происходила из самого маленького и бедного племени полуострова – Летучих Мышей, которое обитало в непролазных горах и страшно голодало. Чтобы выжить, у народа этого племени сформировалась привычка тащить всё, что плохо лежит, и очень быстро прятаться. Поэтому его и не завоёвывали. Завоюешь, а утром обнаружишь: у тебя свистнули всё, вплоть до набедренной повязки, и никто не поверит, что это ты кого-то там победил, а не тебя победили.
Но одна вещь у Тени всё-таки имелась: медный котелок, доставшийся по наследству. Она очень им дорожила, надраивала до блеска. Вода закипала в нём всегда с новыми звуками: то сопела, то хрипела, то булькала, то шептала. Пузырьки тоже бывали разные – и мелкие, и крупные. Порой они отрывались от поверхности котла и дружно вспучивались в центре. А иногда трусливо пробирались вдоль стенок по одиночке. Магией котелок как будто не обладал, но почему-то многие мелкие магические предметы, побывав у него внутри, теряли силу.
Поставленный на вулкан (вулканов там было множество – потухших, спящих, дымящих, сердящихся, – и все мелкие: примерно Кузе по грудь), котелок оживлённо закудахтал.
– А это не опасно? Не бабахнет? – спросил Кузя.
– Ерунда. Моя бабушка всегда так готовила. Она говорила: «Было бы что варить, а вулкан найдётся!» В наших краях это обычное дело. Главное, ничем не затыкать ему кратер! А то он извергнется! – предупредила Тень.