Дмитрий Емец – За 1000 лет до Тани Гроттер (страница 10)
– И как будем выкручиваться? – спросил Рюрик.
– Не знаю. Надо соображать, – признался Кузя.
Он перевернулся на спину и, глядя в низкий, покрытый каплями смолы и лишайником потолок пещеры, стал соображать. Откровенно говоря, с блестящими идеями у него было туговато – ничего, кроме «напугать голодника громкими воплями», на ум не приходило.
А тут ещё Рюрик Мощный безостановочно болтал.
– Послушай, а голодник – это что за чудила? Дракон? Динозавр? Ящер? – сыпал он вопросами, по привычке припечатывая Кузю Грозного кулаком.
Кузя отодвинулся и огрызнулся.
– Тебе не всё равно? А главное, ему? Думаешь, проклёвывается из яйца такая зубастая штуковина и сразу начинает размышлять: «Кто же я? Дракон, динозавр, ящер? Родился ли я, чтобы кого-то есть? Или чтобы ели меня? А может быть, я скальный монстр? Нежить? Тварь первомира? О, меня осенило! Вдруг я млекопитающее? А не млекопитнуться ли мне с горя? Решено! Млекопитнусь!»
Рюрик Мощный хихикнул. Когда на Кузю находило, он делался остёр на язык.
– Хорошо бы, конечно, чтобы он был драконом! А ещё лучше: магическим драконом! – мечтательно сказал Рюрик.
– Это почему?
– Знать истинное имя магического дракона – великая вещь! Он хочет тебя съесть, уже распахивает зловонную пасть! Ты слышишь, как бурлит желудочный сок в его брюхе! И тут лениво изрекаешь: «Даздрасмыгда Сноуоаоуоуиаоул, не трогай меня!» Дракона хватает кондрашка, и он тебя отпускает! А потом отдаёт все сокровища, ведь ты стал хозяином его жизни.
– Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь знал истинное имя дракона, – заметил Кузя. – Ну разве что в легендах. На деле ты обязательно ошибёшься, и эта Драгомыздра… или как там её… тебя сожрёт!
Всё же идея показалась юным варягам любопытной. Тем более что других всё равно не было. Часа три или четыре Кузя и Рюрик выдумывали разнообразные имена. В основном выдумывал Кузя, а Рюрик стоял на четвереньках и выглядывал в щель между щитом и потолком пещеры. И не просто так, а отслеживая реакцию голодника на Кузины вопли.
– Смотри внимательно! Драконы очень трепетно относятся к своему истинному имени. Как только мы произнесём нечто похожее, наш голодник начнёт трястись от ярости! – заявил Кузя. – Например, тебя зовут… как там тебя зовут… вечно забываю… ах да, Рюрик Хилый! Я такой говорю: Фурик Робкий, Шурик Слабый, Ханурик Дохлый! И ты начинаешь дико беситься, потому что это созвучно твоему истинному имени… Ай, чего ты дерёшься? Ведь работает! Если даже ты взбесился, что уж говорить о драконе!
И Кузя продолжил:
– Зюбопомпель Ломохвост!.. Карбункул Каменотёс… не то? Каменючник Обыкновенный? Нет? На «необыкновенный» тоже не реагирует? Дубинус Стоеросус! Тошнотус Ухогорлоносус!..
– Это что ещё такое?
– Не знаю. Само придумалось. Видимо, опасный тип, который что-то делает с ухами, горлами и носами.
– Опс! Кажется, он шелохнулся, когда ты говорил Ногорукоуха! – воскликнул Рюрик Мощный.
Воодушевлённый Кузя продолжил эксперименты.
– Лобошееспин! Волосогубощёк! Пальцеспиногрыз!.. Ногтекожепальцечёс! Не шевелится? Нет! Всё! Я творчески истощён!
– Я тоже. И пить ужасно НЕ хочется! – признал Рюрик и плюхнулся на спину рядом с Кузей, не забывая придерживать рукой щит. Изредка снаружи доносился звук, точно из гейзера вырывался поток газа, и обдавало чем-то глубинным, серным, подземным. Это дышал голодник.
– И мне ужасно НЕ хочется пить! – признался Кузя.
– И мне НЕ хочется пить! Ещё больше твоего НЕ хочется, – согласился Рюрик.
Юных варягов – да к тому же ещё будущих вождей – с детства учат не жаловаться. Если будешь ныть, какой же ты воин? Но поныть-то порой охота! Поэтому варяги обычно говорят: «Как же мне НЕ хочется спать! Как же мне НЕ хочется есть! Как же я НЕ люблю эту девушку! И это царство я вовсе НЕ хочу получить».
И вот два невезучих юноши, претендующих на титул наследника Племени Лосиных Медведей, лежали в тесной пещере, рассматривали разводы на потолке и НЕ жаловались друг другу, перечисляя то, чего бы им НЕ хотелось.
– Знаешь, – внезапно с грустью произнёс Рюрик Мощный, – жаль, что мы убежали от Тени! Если бы она была здесь, обязательно бы что-нибудь придумала!
– Вот-вот! Окажись я тут, обязательно бы что-нибудь придумала! – раздался чей-то голос.
Рюрик удивлённо оглянулся на Кузю.
– Это ты сказал?
– Нет, это я сказала! – повторил голос. – Тень!
– Тень? Ты где?
– Высуньте за щит какую-нибудь соломинку! Выше, ещё выше!
Кузя высунул за щит соломинку и почувствовал, как кто-то осторожно тянет её. Значит, Тень была сразу над ними. Лежала на козырьке скалы, перед самым носом у голодника.
– И давно ты тут нас подслушиваешь? – спросил Кузя.
– С самого начала, – ответила Тень с презрением. – Удрать от меня хотели? Жалкие попытки! Вы шумели, как кабанье стадо, продирающееся сквозь бурелом! Чтобы не слышать вас, надо было затыкать уши! Ещё и заблудились! О бедолажная хтонь!
– И почему ты нам не сказала, что за нами идёшь?
– Я ждала, пока ЭТОТ признает, что ОН во мне нуждается! – заявила Тень. – И вот ЭТОТ признал.
– Ничего я не признавал! Ни в ком я не нуждаюсь! – заявил Рюрик.
– Да уж, конечно! Ты несчастненьким голоском промямлил: «Жаль, что со мной нет моей любименькой Тени! Если бы она была здесь, я бы целовал ей ножки, а она вытирала мне носик!»
– Тебе померещилось. Мне на тебя плевать, – пробормотал Рюрик Мощный.
– О бедолажная хтонь! Ну и мне тогда на тебя плевать! – отозвалась Тень.
Некоторое время они лежали молча и мысленно плевали друг на друга. Никто им не мешал заниматься этим интересным делом. Только голодник изредка сопел, и от него пахло всякими подземными химическими соединениями.
– Кстати, Тень! А почему голодник тебя не съел? – спросил вдруг Рюрик.
– Просто я умею прятаться. Не то что некоторые. Голодник – это огромная ящерица. Он атакует только то, что движется. Пока я лежу, я для голодника не существую.
– Но когда ты шевельнёшься, он тебя сожрёт?
– Ну да, – признала Тень. – Есть такой печальный нюанс. Не стоило мне подползать к вам так близко. Но ты ведь меня жалеть не будешь, не правда ли?
Рюрик Мощный поспешно заверил, что лично он только обрадуется. Момент, когда голодник проглотит Тень, станет самым счастливым в его жизни. От Кузи Рюрик потребовал повторить то же самое. Кузя равнодушно уклонился – он давно уже не влезал в сложные отношения своего приятеля и Тени.
– Что будем делать? Шевелиться ведь никому нельзя? – спросил Кузя, когда Тень и Рюрик перестали твердить, как ненавидят друг друга.
– Нельзя и одновременно можно, – сказала Тень. – Делайте то, что я говорю!
– С какой радости я должен делать то, что ты говоришь? Это ты должна делать то, что я говорю! – заупрямился Рюрик.
– Хорошо. Сказани что-нибудь! – ехидно предложила Тень.
– Не хочу! – отказался Рюрик.
– Не хочешь или нечего? Тогда слушайся меня!.. Сними нагрудник! Он же у тебя из дракона?
Рюрик, ругаясь и ударяясь локтями о стены тесной пещеры, стянул с себя нагрудник.
– Ну? Типа дракон не тронет дракона? Да они друг друга за милую душу! Дальше что, женщина? – спросил он ворчливо.
– Дальше, мужчина, сделай что-нибудь похожее на чучело! Внизу прицепи чьи-нибудь штаны – сойдут за ноги… И руки там из чего-то придумайте… Теперь голова, голова… из чего бы сделать голову?
– Чисто случайно есть небольшая дыня! Совсем небольшая! – сказал Кузя.
– Отлично! Главное, чтобы она не перевесила нагрудник!
– А голодник не заподозрит?
– Скоро узнаем! – пообещала Тень.
Приладив к нагруднику дыню, Кузя вырезал голове глаза и рот.
– Нормально получилось? Жаль, я не вижу! Впрочем, даже если криво, всё равно заранее уверена, что это чучело симпатичнее Рюрика! – заявила Тень. – Готово? Выпускайте! Только вначале надо хорошенько ослепить дракона!
Не совсем понимая, что к чему, Кузя и Рюрик стали ловить солнце медными бляхами щита и посылать солнечных зайчиков в приоткрытый глаз голоднику. Гиганту это не понравилось. Вначале он вертел мордой, а потом захлопнул глаз. Но крошечную щёлочку всё же оставил – чтобы не упустить движения добычи.
– Молодцы! Ослепили! А теперь ВЫПУСКАЙ! – завопила Тень что есть мочи.