Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 39)

Тяжело вздохнув, Лава передал Сороке поводья Бешеного и подошел к костру. Маскироваться уже не имело смысла — горячая пища сейчас была гораздо важнее. Присев у огня, он осмотрел свое воинство. От былого разделения не осталось и следа. Азары сидели рядом с тонгурами, среди фаргов мелькали лица гавелинов. Последние дни вымотали людей настолько, что никому даже в голову не приходило устроить какую-нибудь разборку.

«Пустыня все расставила по своим местам, — мысленно усмехнулся венд. — Вправила мозги. Тяжесть испытаний либо сплачивает, либо убивает».

Пройдясь взглядом по лицам бойцов, он нашел принцессу. Девушка сидела чуть в стороне, прислонившись спиной к камню и, орудуя ложкой, хлебала мутную болтушку из ячменной муки. Лава, может, и улыбнулся бы, видя здоровый аппетит высокородной сардийки, если бы рядом с ней не торчал Ранди. С тех пор, как он вытащил ее из-под тюков, там, в ущелье, Дикий Кот словно взял пленницу под свое крыло. Кормил ее, поил, проверял подпруги у ее лошади и вообще терся вокруг постоянно. Вот и сейчас, присев на корточки, тот протянул принцессе отрезанный ломоть хлеба, и в его голосе Лава уловил нотки, которых он раньше никогда от друга не слышал и которые ему совсем не понравились.

— Ешь, смотри исхудала как, — Ранди смущенно улыбнулся, — помрешь еще.

Ильсана зыркнула исподлобья, но протянутый кусок взяла. Откусив, она все же огрызнулась.

— Тебе-то что! Или волнуешься, что за мертвую не заплатят⁈

Дикий Кот миролюбиво хмыкнул:

— Чего ты рычишь? Не бойся, ничего с тобой не случится. — Он дотронулся ладонью до камней под ногами. — Может, тебе попону принести? Земля уже холодная.

Девушку эта забота совсем не тронула, и она грубо отрезала:

— Себе принеси! Чего тебе от меня надо? — В глазах сверкнул страх, смешанный с яростью, а Ранди, поднявшись, пожал плечами:

— Да ничего мне не надо. Жалко просто тебя, даже самому странно.

Он отошел от пленницы, и Лава, поймав его взгляд, поманил пальцем.

— Пойдем-ка, Дикий Кот, потолкуем в тишине.

Отойдя в темноту и убедившись, что их никто не слышит, Лава повернулся к другу.

— Вижу, ты все понимаешь. — Он жестко взглянул ему прямо в глаза. — Живой нам ее не довезти.

В ответ Ранди как прорвало:

— Ну не могу я, Лава! Как посмотрю на нее, так все в душе переворачивается. Как можно такую красоту убить⁈

Глаза сотника блеснули холодным льдом.

— Ты что истерику мне тут устраиваешь⁈ Мы взяли на себя обязательства и отказаться, потому что тебе девчонка вдруг приглянулась, не можем. Ты знал, как будет⁈ Знал! Так нечего сейчас из себя доброхота строить.

Ранди опустил взгляд, но, глядя в землю, упрямо пробурчал:

— Кто же думал, что так получится…

— Я смотрю, ты вообще не тем местом думаешь. — Сопротивление разозлило Лаву. — Полагаешь, мне хочется? Нет, совсем не хочется, но я поклялся, что принцесса живой в Ибер не попадет.

По затравленному взгляду Ранди было видно, что тот все понимает, но что-то сильнее разума не давало согласиться. От волнения он схватил друга за рукав.

— Лава, ну давай хоть не будем торопиться. Клянусь, если уж не выстоим, то я сам ее убью!

В ответ Лава отрезал жестко, без всякой надежды на продолжение:

— Нет! Когда сеча начнется — не до того уже будет.

Неспокойный сон Ранди прервало прикосновение чьей-то руки. Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним Лав, приложившего палец к губам.

— Тшшш, — прошелестело в ушах парня, и тот окончательно проснулся.

Приподнявшись и бросив тревожные взгляды по сторонам, он уставился на друга.

— Что случилось?

— Пока ничего, но если ты продолжишь вести себя, как идиот, то может и случиться. — Лава поднялся и жестом показал — давай за мной.

Недавний разговор не выходил из головы Ранди. Его взгляд инстинктивно метнулся к тому месту, где сидела принцесса. Там никого не было. На душе у него в миг стало погано-погано и захотелось завыть. Взахлеб, по-волчьи, чтобы выплеснуть эту душащую тоску.

С трудом поднявшись, он подобрал меч и с видом обреченного поплелся вслед удаляющемуся сотнику. Пройдя в темноте шагов десять, он вдруг наткнулся на оседланную лошадь и фыркающего над ее головой верблюда. Присмотревшись, Ранди увидел полные бурдюки, висящие вдоль верблюжьих боков, и связанного человека наверху.

Не понимая, что происходит, парень удивленно уставился на Лаву:

— Это кто? — Он мотнул головой в сторону верблюда.

В ответ Лава лишь криво усмехнулся:

— Не узнаешь?

Приглядевшись, Ранди наконец разглядел в связанном всаднике принцессу, и это только добавило удивления.

— Не понимаю я, Лава, зачем?

— Зачем, зачем… — Сотник решил, что пора заканчивать. — Чтобы не визжала и внимания лишнего не привлекала.

Он взял лошадь под уздцы и повел к Ранди.

— В общем, так, Дикий Кот, возьмешь девчонку, верблюда с водой и до рассвета отойдешь подальше. С восходом спрячетесь и посмотришь: если погоня пройдет мимо, вслед за нами, то значит, я прав и колдун ведет их, чуя только мой след. Если же нет и они сядут тебе на хвост, то тогда не обессудь, сам захотел. Выполнишь то, что обещал, а уж дальше, как придется. Ты меня понял? Принцесса живой им достаться не должна!

Ранди не мог поверить своим ушам и не находил слов.

— Лава! Лава, ты… Ты душу мою спас, Лава! — Он обхватил друга и затряс, не в силах выразить охватившую радость.

Отбиваясь, сотник в сердцах зарычал:

— Да отпусти ты, медведь!

Вырваться из объятий рыжего гиганта было нелегко, но он сам вдруг резко отстранился.

— А ты? Ты как же? Я тебя не брошу!

На миг Лава прикрыл глаза: «Что я делаю⁈ Дикий Кот стоит пятерых и нужен мне как воздух, а я… Что за сопли⁈ Рационально надо думать, а не спасением душ заниматься. Девку в землю, Коту по шее, чтобы ерундой не страдал! Вот так ты должен был поступить!»

Глаза сотника открылись и блеснули смешливой искрой:

— Обо мне не думай. Ты же сам сказал — я счастливчик, боги меня не оставят.

— Это да! — Ранди радостно расплылся в улыбке — и тут же опять нахмурился: — Постой, а потом куда? Что мне с принцессой делать?

— Пойдешь прямо на запад. Держи так, чтобы солнце с рассветом всегда в затылок, а с закатом перед глазами. Через несколько дней выйдешь к границе восточной Фесалии, там в первом же городе обратишься в магистрат, покажешь им вот это, — Лава достал тубус со свитком и вложил его в руку Ранди. — Они дадут тебе все, что нужно, чтобы вернуться в долину Ура.

Глава 28

Покосившись на своего рыжего охранника, Ильсана в который уже раз попыталась определить, спит тот или нет.

Ровно вздымающаяся грудь, закрытые глаза, безмятежное выражение лица — все говорило о глубоком сне, но девушка заставила себя подождать еще. За пять дней пути она уже успела убедиться, что этот, казалось бы, недалекий на вид гигант не так прост. Он не связывал ее, не прятал оружия, во время еды охотно давал ей нож, но всякий раз, как у нее появлялась мысль пырнуть его тем ножом, она натыкалась на его довольную ухмылку и подначивающий взгляд.

«Хочешь попробовать — давай!» — словно читая ее мысли, смеялись в лицо голубые глаза. Ему как будто нравилось ее провоцировать, балансируя на острой грани смертельного риска.

Ильсана хорошо помнила две предыдущие свои попытки. В первую же ночь ее страж лежал вот так же, как сейчас, — беззаботно спящий человек, да и только. Девушка вспомнила, как по-дурацки она выглядела. Как осторожно, стараясь не дышать, она поднялась и на коленях, медленно-медленно, боясь выдать себя неловким движением, поползла прочь, и как в тот момент, когда уже показалось, что все, ушла, ей на лодыжку легла тяжелая мужская ладонь и прозвучал насмешливый голос:

— Таким грохотом ты мертвого разбудишь.

Второй раз она бросилась на него с ножом. Ведь сидел же спиной, копался со сбруей. Она уже замахнулась, а этот тип даже не повернулся, только вдруг произнес с какой-то издевательской заботой в голосе:

— Таким ножом хороший удар не нанести — порежешься. А порез ладони — дело серьезное. Крови много потеряешь, горячку подцепишь — что мне тогда с тобой делать?'

После этого Ильсана затихарилась. «Пусть успокоится, пусть подумает, что я сдалась», — решила она и вела себя тихо несколько дней. Пустыня потихоньку начала отступать, стали попадаться кустарниковые рощи, под ногами зашелестела трава, но воды по-прежнему не встречалось. Последний переход был особенно тяжелый. Лошадь пала. Часть поклажи варвар тащил на себе. Обливаясь потом, он молча шагал впереди, ведя за собой отощавшего верблюда.

«Ну ведь не железный же он, — уже начала сомневаться девушка. — Должен же он уставать». К вечеру созрела уверенность: когда, как не после такого дня?

Прислушавшись к ровному похрапыванию, Ильсана решила: «Спит. Притворяться так правдоподобно невозможно». Тихонечко приподнявшись, она на цыпочках, стараясь не наступать на пятна шуршащей травы, сделала первый шаг и оглянулась. В свете догорающего костра она увидела все то же безмятежно лицо спящего, услышала то же спокойное дыхание.

Еще один осторожный шаг, еще, и красноватый свет тлеющих углей скрылся во тьме. Ильсана с облегчением выдохнула — кажется, удалось.