Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 15)
«Божественная воля императора», — повторил про себя Лу́ка, прощупывая взглядом каждого человека на противоположной стороне.
В это время слуги уже раскатили в оба конца две ковровые дорожки, и по сигналу главного церемониймейстера двора надрывно завыли трубы. Синхронно распахнулись ворота, и Василий с Иоанном одновременно ступили на плотное покрытие, сотканное лучшими сардийскими мастерами.
По предварительному соглашению каждый из них мог взять с собой только двух советников, поэтому под открытым навесом с обеих сторон от стола стояло по три одинаковых простых стула без единого геральдического знака. Заняв свое место, Василий попытался скрыть нервозность за маской презрительного равнодушия, но это у него плохо получилось. Столкнувшись с откровенным осуждением в глазах Иоанна, он дернулся и, выдав неуверенность, отвел взгляд. Зоя, с традиционной прической, уложенной в жемчужную сетку, выглядела абсолютно спокойной — она умела держать себя в руках, когда того требовали обстоятельства. Третьим с этой стороны был Варсаний Сцинарион, на чьем лице, как обычно лежала невозмутимая и ничего не выражающая улыбка.
Садясь, Иоанн неаккуратно задел забинтованную руку, и ему потребовалось приложить все силы, чтобы не скривиться от боли. Сейчас ее хотя бы можно было терпеть, а тогда ночью, после приступа истерического смеха, он едва не потерял сознание от болевого шока и вида своей обгорелой до кости руки. Все разом смешалось и поплыло перед глазами. Глухой стук собственной головы о ворс ковра, склонившееся над ним перепуганное лицо Прокопия, его крик:
— Лекаря! — И тут же отчаянное: — Да что здесь, черт возьми, происходит?
Огромные зеленые глаза. Руки Велия накрывающие какой-то накидкой обнаженные плечи девушки, и уверенный голос Зары:
— Лекаря не надо, он здесь не поможет. Это пламя Астарты! Если он не сгорел и до сих пор жив, значит, Великая богиня пощадила его. Я попытаюсь спасти ему руку.
Что было потом, Иоанн уже не помнил. Очнулся он только под утро с перевязанной рукой и твердым убеждением, что обязан сделать все возможное, лишь бы избежать гражданской войны. Если проведение, Астарта или Огнерожденный — не важно кто — сохранили ему жизнь, позволили одолеть Черную тень, значит, он нужен для выполнения какой-то миссии. Какой? В его представлении на сегодняшний день не было для страны и для мира бедствия страшнее, чем кровавая бойня за престол.
Поэтому, поднявшись, он проковылял к выходу и растолкал спящего на пороге Велия.
— Лу́ка, зови Прокопия и Навруса! Я решил — мы начинаем переговоры!
День ушел на утрясание бесчисленных протокольных моментов и бесконечную беготню курьеров между двумя лагерями, но к вечеру все же договорились даже о таких мелочах, как цвет стульев и количество украшений на обоих претендентах. И вот теперь предстояло самое сложное — добиться общего понимания, как жить дальше.
Начать по плану должен был Варсаний, и он, дождавшись, пока все рассядутся и успокоятся, уже начал было подниматься, но угрожающий лязг железной шеренги в момент вернул его на место.
На миг промелькнувшая на лице Варсания растерянность добавила Прокопию настроения, и, довольно улыбаясь, он махнул рукой:
— Да полноте, обойдемся без официальщины. Не будем нервировать охрану лишними движениями.
Пообещав в душе припомнить когда-нибудь Прокопию это снисходительно «да полноте», Варсаний, выждав необходимую паузу, чтобы рассеять впечатление от неудачного начала, все-таки продолжил:
— Я очень рад, что деспот Василий и цезарь Иоанн, — он поочередно склонил голову в сторону одного и другого, — нашли в себе силы и мужество, дабы поставить интересы страны выше личных. Мы все с восхищением преклоняемся перед готовностью наших государей к самопожертвованию ради спокойствия и процветания империи.
Из всех присутствующих Сцинарион нашел только одного благодарного слушателя — Иоанна. Все остальные, не скрывая, демонстрировали скуку и желание побыстрее перейти к решению насущных проблем, которые, по сути, сводились к трем главным вопросам: кто войдет в регентский совет при малолетнем Петре, кто будет стратилатом армии и кто будет непосредственно распоряжаться казной? Без согласия обеих сторон по этим пунктам ни о каком договоре не могло быть и речи.
Варсаний закончил свою цветистую речь и наступившим молчанием предложил выступить остальным. Прокопий, переглянувшись с Иоанном и получив одобрительный кивок, начал «разведку боем»:
— Мы предлагаем к шестерым присутствующим добавить в регентский совет императрицу Феодору и патриарха. — Реверанс в сторону Варсания в надежде на его помощь по следующему вопросу Прокопий зафиксировал коротким взглядом в сторону логофета и перешел к главному: — Командование армией мы предлагаем оставить за нынешним стратилатом. — Он с особым нажимом подчеркнул слово «нынешний» указывая на действующий статус Навруса. — В качестве государственного казначея, мы считаем…
— Нет! — Василий сдерживался с того момента, как услышал имя Феодоры, но как только был упомянут Наврус, его прорвало: — Никогда этот жирный евнух не будет командовать моей армией!
— Что⁈ — Ярость ударила в голову Фесалийца одновременно с пониманием, что сейчас может быть последний и единственный шанс выплеснуть Василию в лицо все, что накопилось за последние годы. — Твоей армией⁈ — Наврус уже орал в полный голос: — Да в этом лагере даже последняя шелудивая псина — и та считает тебя полным ничтожеством!
Громыхнул опрокинутый стул. Взлетев с места, Василий нервно зашарил на поясе в поисках ножа. С другой стороны вскочил опьяневший от собственной храбрости Наврус. Вслед тут же вздрогнула земля от синхронного шага сотен подкованных сандалий, и легионеры загремели вскинутыми для атаки копьями. Обе шеренги замерли, ожидая команды, и ситуация повисла на краю катастрофы.
Мирные переговоры взорвались, еще не начавшись. Варсаний скривился, как от зубной боли, а лица Прокопия и Зои побледнели до пугающей мертвенной белизны.
— Убью, мерзкая тварь! — заорал Василий, но не двинулся с места.
Смешно подпрыгнув, Наврус вскинул перед лицом маленькие пухлые кулачки:
— Попробуй! Я с удовольствием изукрашу твою напомаженную морду!
Этот фарс неожиданно прервал удар по столу.
— Хватит! — Высокая фигура Иоанна нависла над всеми. — Уймитесь, на вас вся армия смотрит!
Оба зачинщика беспорядка уже поняли, что хватили лишку. Василий отвел взгляд, боясь встретить глаза сестры, да и Наврус разом сник. Опустив голову, он рассматривал носки своих сандалий так, будто увидел их впервые.
— Предупреждаю всех! — Иоанн уперся здоровой рукой в стол, — Я пришел сюда договариваться, но договариваться можно только с людьми, осознающими свою ответственность перед страной, перед народом, перед империей! Если таковых здесь нет, то я не вижу смысла терять время.
Маленькая ладошка с холеными пальцами легла на стол рядом с упертым в столешницу кулаком, накрашенные ресницы взлетели вверх, и голубые глаза на затвердевшем лице встретили разгневанный взгляд Иоанна.
— Давайте попробуем еще раз с самого начала. — Мягкий и убедительный голос Зои пролился целительным бальзамом, но своего брата она одарила таким взглядом, что тот, пристыженно подняв стул, уселся на свое место. Воспитывать таким образом Навруса не пришлось, тот и сам все понял. Подняв перед лицом раскрытые ладони — мол, не говорите ничего, признаю, был не прав, — он молча вернулся за стол переговоров.
Как только ситуация немного стабилизировалась, Варсаний поднял указательный палец и, получив общее внимание, глубокомысленно изрек:
— Мы все знаем о достоинствах нынешнего стратилата армии и готовы их принять, но противоположная сторона должна учесть и наши интересы. По известным причинам мы не можем полностью доверять Наврусу. — Тут он демонстративно посмотрел на обоих участников недавнего скандала.
Иоанн, все еще возвышающийся над столом, опустился на стул и задал ожидаемый вопрос:
— Что вы предлагаете?
— Тот же принцип, что мы использовали и ранее. — Варсаний изобразил добродушную улыбку. — Коллегиальность! Армией будет руководить военный совет из четырех человек. Два военачальника с нашей стороны и Наврус с кем-то еще — с вашей. Любое решение принимается простым большинством.
Недвусмысленный намек Прокопия он помнил — утверждение Феодоры в совете напрямую зависит от назначения Навруса. Это был компромисс, и, замолчав, Варсаний ждал реакцию на свое предложение.
Первой откликнулась Зоя. Кивнув, она произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Мне нравится. Согласна.
Иоанн переглянулся с Прокопием и Наврусом. Последний едва заметно прикрыл глаза, мол, соглашайтесь, лучшего варианта все равно не добьемся. Патрикию лишних движений вообще не потребовалось, они с Иоанном понимали друг друга без слов.
Получив одобрение советников, Иоанн озвучил свое решение:
— Мы согласны.
Последнее слово оставалось за Василием, но тот, надувшись и сверля всех ненавидящим взглядом, упрямо мотал головой. Нет, нет и нет!
Взгляды всех присутствующих вернулись к Зое, словно сверяясь, насколько серьезно надо воспринимать ответ ее брата. Августа с наслаждением потомила всех ожиданием, а затем, нагнувшись к Василию, что-то шепнула ему на ухо. Тот сморщился, как недовольный ребенок, но Зоя, повернув к себе его голову, посмотрела ему прямо в глаза долгим требовательным взглядом, и Василий не выдержал.