Дмитрий Емельянов – Бремя Власти (страница 44)

Не дослушав, Торван оттолкнул шептуна и уперся взглядом в лесного вождя.

— Острой неправ и будет наказан сурово, но ты, Валтор, ты намного хуже, чем он. Ты как тля, портящая одежду, как ржавчина, пожирающая железо! Всюду, где ты появляешься, там зацветает вражда и раздор. Я не буду спрашивать с тебя за слова твои, но в доме своем видеть тебя более не хочу. Убирайся!

Валтор вскочил на ноги, а вслед за ним и все лесные венды. Многие из них не слышали с чего все началось, некоторые пропустили даже саму схватку, но слова посадника дошли до каждого, и это было прямое оскорбление. Выгнать гостя из дома — уже грех немалый, а вождя из-за праздничного стола — это уже объявление войны.

Вскочившие лесные венды сбились в кучу и, озлобленно зыркая на собирающихся вокруг них озерных собратьев, ждали лишь команды вождя, а тот, торжествующе оглядевшись вокруг, бросил прямо в побагровевшее лицо посадника.

— Вот ты и показал свою истинную личину, Торван. Все видели, как Острой напал на меня с ножом на свадебном пиру, но ты оскорбляешь и выгоняешь меня, а с обидчика моего у тебя спросу нет. Вы видели, братья! — Теперь он обернулся к своим. — Вот о чем я вам говорил. Не по законам живет Торван, а лишь по своему честолюбию и гордыне. Собственное добро да злато застило ему глаза, только его видит, а на наши интересы ему насрать. Так скоро и земли наши приберет к своим загребущим рукам, а вас вольных вендов сделает рабами вот этих вот рокси! — Его указательный палец ткнул в Ольгерда, а затем медленно обвел всех сидящих за столами руголандцев.

Вот теперь наступила, действительно, мертвецкая тишина. Каждый из присутствующих вендов понимал, такое оскорбление смывается только кровью. Гости, сжимаясь вокруг своего вождя, потянулись за ножами, а хозяева, поглядывая на Торвана, начали обступать их со всех сторон. Руголандцы, мало понимая причину всей потасовки, тоже поднялись, но за оружие пока браться не спешили.

В главной зале терема сидели только вожди, старшина и именитые гости со всех близлежащих племен, как лесных, так и озерных. Поэтому, если не считать руголандцев, то и тех и других было примерно поровну. Пробиться извне на помощь своим местным было практически невозможно, попросту из-за нехватки места, и это делало ситуацию еще опасней. Любое слово, любая искра в один миг могли разжечь пожар кровавой резни.

Сидя рядом со своей невестой, Ольгерд пребывал в какой-то блаженной эйфории. Рядом с этой девушкой он чувствовал себя счастливым. Забылось напряжение последних дней, борьба за власть, убийство дяди и собственная вина. Ему хотелось просто смотреть на нее, и даже белое, неживое из-за густо намазанного крема лицо ничего не меняло. Рядом с ней ему было хорошо, словно бы эта хрупкая девчушка своей властью изгоняла из его души ту злую силу, что не давая покоя, грызла и грызла его изо дня в день.

Лада чувствовала это обожание, и оно ее немного тревожило, как и весь этот сидящий рядом парень. Ходящие по городу слухи не миновали ее ушей. Говорили разное, то, будто ради нее он убил своего дядю, а то как бы и не из-за нее вовсе, а по наущению какой-то злой ведьмы. И что он — слуга этой ведьмы и готов ради нее убить любого. Она не хотела верить в эти россказни, по той простой причине, что парень ей нравился, и еще она чувствовала какую-то связь с ним. Неведомую и слегка пугающую своей непонятной опасностью. Словно бы внутреннее чувство настойчиво предупреждало — бойся его, сам он пропащий и тебя с собой потянет.

Как будто назло своей тревоге, Лада повернулась к Ольгерду и улыбнулась ему мягко и приветливо. По сути, с того дня, как они встретились на дороге, им и парой слов не удалось перемолвиться и виделись то всего один раз, когда свататься приходили, но все равно она была рада тому, что этот парень смог ее добиться, несмотря ни на что.

Ольгерд смотрел ей в глаза, наслаждаясь ее улыбкой и не слыша ничего вокруг, но когда загрохотали опрокинутые скамьи, и злобные крики наполнили своды зала, он словно очнулся. Его взгляд прошелся по переполненным ненавистью лицам, и в тот же миг в его сознании появилась оно. Белое красивое лицо со злой усмешкой на синих губах.

— Кто-то посмел испортить праздник моему мальчику! Накажи его! Никто не смеет мешать тебе!

Ольгерд бросил тревожный взгляд на Фарлана и словно прочел все события, что произошли. Теперь он услышал и слова Валтора.

— … сделает рабами вот этих вот рокси!

Его глаза встретились с глазами лесного вождя, и ненависть, горящая в них, поразила. «Кто это? Я ведь даже не знаю его, а он так ненавидит меня, что готов растерзать прямо здесь. За что?»

Праздник стремительно скатывался к кровавой резне. Не хватало лишь последнего слова, и взгляды всех озерных вендов были прикованы к Торвану. Ольгерд тоже посмотрел на него и увидел на побледневшем лице тщательно скрываемый страх.

«Нет, — подумалось ему в этот момент, — этот человек не потянет такой груз. Слабоват».

Неожиданно для всех, он вдруг решительно поднялся и, оглядев плотную толпу, шагнул на скамью, а с нее на стол.

«Жатва, жатва, жатва!» — Забила в бубен кроличья лапка.

Синие губы, скривившись, обнажили белые острые клыки.

«Накажи его, мой мальчик!»

Бух, бух, бух! Затопали, опрокидывая кружки, тяжелые шаги.

Взгляды каждого в этом зале устремились к шагающему по столам Ольгерду, а тот, подойдя к Валтору, склонился к его лицу.

— Ты хочешь крови⁈ — Его еле слышный голос напомнил лесному вождю шипение гадюки. — Так поднимайся ко мне, я познакомлю тебя с той, кто хочет ее больше чем ты!

Отшатнувшись, огромный венд в бешенстве рванул с пояса нож и оскалился.

— Девок во дворе своим шипением пугай, щенок! — Одним прыжком, он вскочил на стол и, не раздумывая, рубанул наотмашь. — Кровью своей умоешься, рокси поганый!

Нож распорол воздух, и Валтор, ощерясь, поменял стойку, готовясь к новому удару.

«Жатва, жатва, жатва!» — Еще яростней забарабанила кроличья лапка.

— Вот этой самой рукой сердце тебе вырву! — Для пущей наглядности Валтор вытянул вперед растопыренную ладонь и сжал пальцы в кулак. — Вот так!

В сравнении с даже рослым Ольгердом, венд казался настоящим гигантом. В его огромной лапище смертоносный клинок смотрелся какой-то безобидной детской игрушкой, наверное, поэтому никто в зале по-настоящему не осознал, что рокси без оружия.

Нож венда вновь стремительно рванулся к цели и вновь пронзил пустоту. Валтору на миг показалось, что рокси даже не пошевелился, делая из него посмешище. Взревев, он кинулся вперед, стремясь смести наглого чужака, но в этот момент его нога поскользнулась на разлившейся по столу луже масла, и огромная туша, взлетев, обрушилась всей массой на свежие сосновые доски. Не выдержав, те с треском подломились, и Валтор рухнул в разверзнувшуюся дыру.

Теперь над столом торчала лишь голова венда, ноги и обе руки. Ладонь все еще сжимала нож, а побагровевшее от стыда лицо исказилось гримасой ярости.

— Убьююю! — Зарычав, он попытался вырваться из западни, но сапог чужака ударом отправил его обратно.

Клинок выпал из разжавшихся пальцев, придавленная левая ладонь распласталась на досках стола, а прямо перед Валтором выросло белое неживое лицо с ледяными глазами.

— Этой рукой ты хотел вырвать мне сердце?

Венд не смог выдавить из себя ни звука, а его собственный тесак, взлетев в чужой руке, одним ударом отсек ему ладонь по запястье.

Крик боли разнесся по залу, а оторопевшие от всего произошедшего лесные венды услышали голос Ольгерда.

— Забирайте своего вождя и убирайтесь. Это мой праздник, и я никому не позволю его испортить!

Глава 25

Рассвет еще только-только наметился светлой полосой на краю горизонта, когда в дверь спальни Торвана настойчиво забарабанил кулак Остроя.

— Плохие вести, посадник. Выходь, поговорить надо. — Поскольку никто не ответил, старшина застучал снова, пока из-за двери не послышались шаркающие шаги.

— Какого рожна⁈ — В щели показалась всклокоченная башка главы города. — Чего надо?

Вместо ответа, Острой посторонился пропуская вперед стоящего за ним человека, и тот, понизив голос, выпалил прямо в лицо посаднику.

— Тонгры! Большая орда! Напали на деревню внезапно. Словно зверье дикое, перебили всех, не пощадили ни стариков, ни детей. Грабят…

Как-то враз сгорбившись, Торван уже не слушал стоящего перед ним гонца, зациклившись только на одной мысли: «Началось!» Как ни ждал, как ни готовился он к такому к повороту, но весть все равно словно обухом ударила. Недели не прошло, как отыграли свадьбу, а напасти уже посыпались одна за другой.

— Беда не приходит одна. Вчера одна, сегодня другая. — Сплюнув прямо на пол, с тоской процедил посадник и глянул на Остроя.

— Зови наших, и рокси тож, надо все по новой решать.

Тот кивнул, понимая что Торван говорит о вчерашнем известии, пришедшем с юга. Не так заполошно и надрывно как сегодняшнее, но тоже крайне неприятное. Лесные племена Валтора напали на городище Сить Яр, потоптали поля, сожгли посады и обложили город со всех сторон. Вчера обсуждали эту весть своим кругом, рокси не звали. Решили не торопиться, а разослать гонцов ко всем Озерным племенам, а потом уж ударить всей силой. Это утро все изменило, и теперь промедление могло дорого обойтись.