Дмитрий Емельянов – Бремя Власти (страница 27)

На эту речь Великий магистр лишь раздраженно хмыкнул.

— Не надо рассказывать мне то, что и так очевидно. Никто не гонит тебя на штурм! Более того, раз уж у тебя нет реальной стратегии, то как раз с этим я могу тебе помочь. — Угольно-черные глаза впились в лицо Наксоса. — Сегодня Феодора поступила крайне разумно, пожертвовав ферзя ради инициативы. Она выиграла время, но вот, что оно ей принесет, пока остается загадкой. В армии, это уже очевидно, берет верх самопровозглашенный император Иоанн, но наследник Василий до сих пор жив. К ним движется миссия патриарха совместно с рыцарями ордена Огнерожденного, в надежде прийти хоть к какому-нибудь соглашению, а вот придут ли, тоже пока неизвестно. Эти переменные она знает и учитывает! А вот о том, что перевал в долину Ура уже захвачен Иберийской армией и вся восточная Фесалия тоже в руках султана — пока императрице неизвестно, и мы обязаны на этом сыграть.

Акциний помял подбородок.

— Идея хорошая, но сегодня у меня котелок уже не варит. Ни одной мысли, как нам это может помочь.

Вглядевшись в усталые с красными прожилками глаза народного вожака, Эрторий, наконец, произнес то, ради чего он действительно пришел.

— Я не говорю сейчас. Я обрисовал тебе ситуацию, для того, чтобы ты лучше понимал происходящее, а теперь, скажу то, чего ты обязан добиться во чтобы то ни стало — Феодора должна сама, по своей воле, покинуть дворец!

Акциний выдавил саркастическую усмешку.

— Не помню, говорил ли я уже, что не волшебник, не маг, и не чародей! Зачем требовать от меня невозможного.

Эмоции собеседника оставили магистра равнодушным, и он холодно заметил.

— Невозможное, как часто оказывается впоследствии, чаще всего означает плохую осведомленность и еще худшую подготовку. — Эрторий многозначительно замолчал, дав время на обдумывание, а потом произнес: — Если императрица почувствует, что ей и ее детям грозит опасность не столько снаружи, сколько внутри дворцовых стен, и ждать дольше уже не имеет никакого смысла, то она обязательно что-нибудь предпримет. Что? Вероятнее всего попытается сбежать. И вот здесь, уже нет ничего невозможного. Надо очень аккуратно, очень потаенно, в полной блокаде дворца оставить ей маленькую лазейку, но только так, чтобы у нее не осталось сомнений в том, что это. Недальновидность, недосмотр, может плохой расчет, все что угодно, но только не ловушка. Нужно все сделать очень тонко, как хорошую шараду, которую эта женщина сможет разгадать и выскользнуть из готовящейся для нее западни.

Акси с силой сжал веки и вновь распахнул, пытаясь сосредоточиться.

— Хорошо, с лазейкой я понял. Такое, пожалуй, возможно, и я возьмусь организовать. Но вот ту вторую часть, — он показал пальцем в ту сторону, где возвышались дворцовые стены, — ту, в которой события должны произойти за ними, надеюсь, вы на меня не хотите повесить. Сразу скажу, я сквозь стены проникать не могу.

Эрторий среагировал холодно и бесстрастно.

— Не паясничайте, мой друг, вам это не идет. Никто не собирается вешать на вас лишнего. Сделайте то, о чем я вас попросил, а там посмотрим. На все воля Астарты!

Глава 16

Весна 122 года от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию.

Восточная Фесалия.

Покачиваясь в седле, Ранди задумался о том, что отряд мародеров в деревне был как нельзя кстати. Сразу решились все вопросы, и с лошадьми, и с провизией. Одну трофейную кобылу обменяли у старосты на припасы, а отощавшего верблюда на одежду попроще для принцессы.

Тут он обернулся назад и посмотрел на идущих в поводу заводных лошадей. Там среди прочей поклажи лежали шелка и драгоценности Ильсаны.

«Если не приглядываться, — мелькнуло у него в голове, — то теперь она вполне может сойти за местную крестьянку. Глядишь и повезет, если снова нарвемся на какой-нибудь разъезд».

Сейчас это заботило его больше всего — добраться до Саргосы и не напороться вновь на иберийцев. Вокруг все было непонятно, по сторонам дымились пожарищами деревни, по тракту потоком шли беженцы, но войск султана видно не было, и это уже начинало беспокоить. Ранди покрутил головой, осматриваясь вокруг, и даже не заметил, как произнес вслух мучающий его вопрос:

— Второй день скачем на север и не одного иберийца еще не встретили. Странно, куда же они все подевались?

Едущая рядом Ильсана не смогла удержаться от колкости:

— Где же вы, полчища врагов⁈ Наш батыр и дня не может прожить без подвига!

Дикий кот недоверчиво покосился на девушку, и наконец, уловив издевку, демонстративно отвернулся. Вступать с ней в очередную перепалку ему не хотелось. После встречи с иберийцами та словно с цепи сорвалась. Ты ей слово, она тебе в ответ десять. И все хлесткие, злые. Он, конечно, понимал — она пленница, чему ей радоваться. А с другой стороны, не на смерть же он ее тащит. Папашка скоро замирится с императором и вернут ему дочуру живой и здоровой.

Он быстро глянул направо, где с грациозностью прирожденной всадницы покачивалась в седле принцесса.

«Хороша, чертовка!» — Его взгляд задержался на точеном профиле и тут же получил в ответ вспышку выразительных карих глаз. Длиннющие ресницы взлетели вверх.

— Чего пялишься! Дыру протрешь!

Вспылив, Ильсана резко отвернулась, взмахнув гривой иссиня-черных волос. Она беспричинно злилась на себя, злилась на этого дикого варвара, отказываясь принять единственно-верное объяснение своего дурного настроения — это дикарь ей нравился. Нравился своей несгибаемой уверенностью в себе, своей невероятной силой и какой-то непостижимой грацией огромного и очень опасного зверя.

Девушка не утерпела и бросила взгляд на своего спутника. Он ничем не походил на героев ее снов. Длинные рыжие волосы висели давно немытыми засаленными космами. Осунувшееся широкоскулое лицо, дурацкий плебейский нос и яркие голубые глаза чуть прикрытые обгорелыми на костре ресницами. Она фыркнула и отвернулась. Этот человек совсем не походил на легендарных черноволосых красавцев с орлиным профилем и пронзительным взглядом, но дикая пугающая странность как раз и заключалась в этом кошмаре. Все то, что еще совсем недавно казалось ей полным уродством, теперь вызывало совсем другие ощущения. Теперь ей казалось это неважным и, глядя на этого огромного мужчину, она скорее вспоминала тот момент, когда он закрыл ее от готовящейся к прыжку львицы, и как хищный зверь уступил его непререкаемой уверенности в своем превосходстве. Ей очень хотелось по-прежнему считать его врагом, от всей души ненавидеть, но ничего не получалось, и это бесило девушку, заставляя изводить своего то ли тюремщика, то ли спасителя злым сарказмом и заносчивостью. Вот и сейчас, она не утерпела и, вздернув подбородок, процедила:

— Если бы кое-кто не был бы таким темным дикарем и хоть немного разбирался в тактике, то он не задавал бы глупых вопросов. Ведь даже ребенку ясно, что по Восточной Фесалии прошла передовая конница Ибера, оторвавшаяся от основного войска. — Тут девушка бросила надменный взгляд на слегка оторопевшего Ранди. — Старик в деревне что сказал — всадники султана не останавливались, а лишь похватали по ходу что глянется. А раз они не занялись грабежом, а промчались как саранча, то значит цель их совсем не Фесалия, а нечто совсем иное.

С тех пор, как он взвалил на себя этот тяжкий крест, Дикий Кот дал себе клятву не принимать близко к сердцу обидные слова принцессы, мол кровь, плен, неизвестность, от такого у кого хочешь башку сорвет, но сейчас она достала его конкретно. Сжимая зубы и глядя в раскосые девичьи глаза, он мысленно выругался и подумал: — «Быстрей бы уж Саргоса! С радостью сдам ее первому же попавшемуся магистрату и забуду как кошмарный сон! Прав был Лава — я идиот!» — Вслух же он ничего не сказал, а только бешено зыркнул в ее сторону и, ткнув пятками, бросил коня в галоп. — «Дожил, уже баба учит меня воевать!»

К вечеру Ранди решил, что таиться в такой ситуации лишь бессмысленная потеря времени, и они, выйдя на большую дорогу, смешались с общим потоком беженцев. До самого заката ехали молча, и даже на привале у горящего костра Ранди просто протянул принцессе миску с кашей и, быстро опустошив свою, завалился спать.

К полудню следующего дня на горизонте отраженными лучами засверкали шпили церквей Огнерожденного, и показались высокие башни Саргосы. Беженцы вокруг заметно повеселели и прибавили шагу. К скрипу телег и мычанию скота добавился радостный человеческий гомон.

Поглядывая вокруг, Ранди отметил, что на первый взгляд, здесь, в предместьях города, иберийцев не было. Деревни и недавно засеянные поля стояли нетронутыми, за заборами богатых вилл вовсю цвели сады, и тем не менее, чувствовалось, что город готовится к обороне. На тракте замелькали имперские конные разъезды, в серой колонне беженцев начали появляться шикарные кареты бегущих от войны богатеев, а на каждом перекрестке в общий поток вливалось все больше груженных хлебом телег.

'Власти Саргосы торопятся запастись продовольствием. Разумно! — Подумал Дикий Кот, и тут же опустил голову, стараясь не встретиться взглядом с проезжающими мимо всадниками. Объяснять раньше времени кто они такие не хотелось.

Командир десятка конной разведки задержал свой взгляд на мощной фигуре Ранди, но ничего не сказал, высматривая в первую очередь смуглую иберийскую внешность.