Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 42)

Двинувшись по следу и дойдя до новой развилки, Лу́ка выбрал утоптанную копытами тропу, не учтя способности своего подопечного мыслить нерационально. Проехав шагов двести и увидев двух стоящих всадников, он вдруг насторожился. Звериное чутье, не раз спасавшее ему жизнь, подсказывало, что здесь опасность, но он никак не мог понять в чем. Подъехав ближе, Велий узнал двоих из свиты наследника, и это ему еще больше не понравилось, но другого пути не было, и значит, цезарь должен был проехал мимо них.

Всадники, дождавшись, когда Велий поравняется с ними, дружелюбно заулыбались:

— Ты заблудился, что ли? Так тебе не сюда, там не проедешь — завал. Нас здесь специально поставили предупреждать заплутавших. — Один из них кивнул в сторону продолжения ущелья. — Лучше возвращайся и обходи поверху.

Несмотря на кажущееся радушие, Лу́ка чувствовал скрываемое напряжение и страх этих двоих. «Явно темнят, — прикинул он про себя, — на них побрякушек навешено больше, чем я заработал за всю свою жизнь. Если бы я выбирал людей для кордона, то эти два придворных хлыща были бы последними в списке».

Широко улыбнувшись, он, словно извиняясь, развел руками:

— Я бы с радостью вернулся, но у меня приказ! Надо найти цезаря, а он поехал в эту сторону. Вы, кстати, не видали?

— Нет! До тебя здесь никого не было.

Лу́ка ткнул пятками остановившегося жеребца, показывая, что намерен все же проехать дальше, и наигранная радость на лицах странных дозорных тут же померкла. Переглянувшись, они посторонились, пропуская Велия.

— Поезжай, конечно, но там точно никого нет — зря только время потратишь!

— Что поделаешь — служба!

Тяжело вздохнув, Лу́ка с видом твердолобого служаки пустил коня по тропе. Проезжая мимо, он явственно почувствовал угрозу от этих двоих и напрягся. Поворачиваться к ним спиной не хотелось, но другого пути не было. Скептические ухмылки уже остались позади, и в этот момент его словно кольнуло, словно внутри завыла оскаленная волчья пасть. Рефлексы сработали мгновенно, повинуясь интуиции, и тело само нашло единственно возможный выход. Лу́ка попросту рухнул на землю, вывалившись из седла, как деревянная кукла. Сабля просвистела над опустевшим седлом через долю секунды после, и, летя вниз, Лу́ка ощутил ее ледяное дыхание. Падение было неподготовленным и тяжелым, но даже в таком состоянии он сумел мгновенно откатиться в сторону и вскочить на ноги.

Вот теперь можно перевести дух, теперь все встало на свои места! Лу́ка сразу успокоился: кто-то хочет его убить — это понятно и привычно. Зачем, почему — не важно. Сейчас вопрос только один: кто умрет — он или эти двое?

Два всадника, пришпоривая коней, уже неслись прямо него, а в голове Велия словно остановилось время. Его взгляд отщелкивал самое важное. Щелк — оба правши! Щелк — значит, первый удар за тем, что справа!

Он стоял, широко расставив ноги, а сабля по-прежнему покоилась в ножнах. Рубящий удар сверху все равно не удержать, она только помешает. Такое уже бывало в жизни Велия, и он знал, что в схватке пешего против всадника все будет решать скорость реакции. Кто быстрее — он или они?

Храпящая лошадь, закусившая удила. Заострившееся бледное лицо. Рука вскинута для удара.

Рано!

Широкая конская грудь в упор, бешено выпученные глаза животного.

Пора!

Одним рывком Лу́ка ушел от столкновения, выскакивая под левую руку всадника. Поворот раздосадованного лица и попытка переложить удар, но уже поздно! Лошадь пронеслась мимо, Велий железной хваткой вцепился в развевающийся плащ. Рывок, и еще не осознавший случившегося наездник вылетел из седла и с грохотом впечатался в землю, а почувствовавший свободу жеребец помчался дальше.

Лежащий человек, застонав, приподнялся и потянулся в выпавшей сабле. Не глядя, ударом ноги Лу́ка отправил его обратно на землю, понимая: сейчас не до него, сейчас все внимание на второго, который, запоздало подняв коня на дыбы, уже замахнулся, готовый закончить все одним последним ударом.

Стремительный бросок вперед, под самые копыта, под брюхо обезумевшей лошади. Над ухом пролетело стальное лезвие, мелькнули острые края копыт. Теперь плечом, что есть силы в напружиненный конский живот! Бьющая в воздухе копытами лошадь, дико заржав, не удержалась и повалилась на бок, подминая под себя всадника.

Вот теперь настало время его любимицы. Лу́ка рванул саблю из ножен и шагнул к противнику, тщетно пытающемся вытащить ногу из-под лошади. Дело за малым — один короткий милосердный удар… Но перекошенное от ужаса белое лицо закричало, разевая разбитый рот:

— Цезарь твой там, там! Его сейчас убивают!

Нужен был всего один миг, один удар, но Велий вдруг понял, что этот человек не врет, что это не попытка выторговать себе жизнь, и счет идет на секунды. В момент развернувшись, он рванул туда, куда указывала вытянутая рука.

Не разбирая дороги, он мчался по тропе, интуитивно уворачиваясь от вырастающих перед ним валунов. Собственные грохочущие шаги стучали в висках, и он чувствовал, что не успевает. Еще один поворот, и Лу́ка выскочил на открытое пространство. Впереди стоял наследник престола с окровавленным кинжалом в руках, кто-то лежал на земле, а там, у самого подъема, он увидел цезаря.

Иоанн отползал от надвигающегося на него человека с ножом, а тот уже нагнулся, готовясь нанести смертельный удар.

Глава 12

Зара посылала сигнал за сигналом, но Великий магистр не отвечал. Каменная тропа летела под копытами скакуна, мелькали проносящиеся мимо деревья, а в душе росло ощущение тревоги. Что-то произошло с цезарем, что-то страшное! Она гнала коня, пытаясь заглушить панический безмолвный вопль: «Ты все испортила! Ты упустила его, а должна была быть рядом!»

В какой-то момент ей послышался слабый, едва различимый крик, и она резко натянула поводья. Всадники Велия пронеслись дальше, а Зара, слетев с седла, подбежала к краю обрыва. Внизу никого не было — только крутой спуск, ступенями уходящий в глубину ущелья. Стук копыт затихал, оставляя лишь зловещую тишину: никаких звуков, кроме гудящего в расщелине ветра, но интуиция подсказывала — это здесь, и счет идет на мгновения!

Зара оценила крутизну обрыва: если спускаться осторожно, то это займет время, которого у нее нет. Выдохнув и процедив про себя: «Да не оставит меня Астарта!», — она спрыгнула вниз на выступающий валун, а острый взгляд уже нашел следующий. Еще один прыжок и, не останавливаясь, следующий. При таком спуске нельзя ни думать, ни тормозить: инерция слишком велика, стоит лишь попытаться перевести дух — и конец, равновесия не удержать. Тут если решилась, то надо идти до конца!

Ноги спружинили и, оттолкнувшись, понесли к следующей цели, ведомые только рефлексами и подсознанием. Еще один прыжок, и дальше пошел спуск из одних лишь мелких камней и песка. Сгруппировавшись, Зара погасила удар и, вытянувшись во весь рост, поехала вниз, раздирая одежду и тело. К счастью, осталось уже не так много, и девушка, таща за собой небольшую лавину песка и щебня, скатилась на поросшую кустарником ступень. Дав себе лишь долю секунды, чтобы собраться, Зара вскочила и, не обращая внимание на боль и текущую кровь, бросилась сквозь заросли к следующему обрыву. Одним рывком вскочив на валун каменной гряды, она наконец увидела внизу Иоанна и замерла, не зная, что предпринять. Она опоздала! Там, в глубине ущелья, над лежащим цезарем склонился убийца с обнаженным кинжалом в руке.

На миг ее тело сжалось, отказываясь повторять еще один смертельный спуск, но подстегнув себя яростным криком, она пересилила минутную слабость и прыгнула вниз. Не думая, что будет делать потом, Зара летела с камня на камень, крича во весь голос и старясь своими воплями отвлечь убийцу.

Ей это удалось! Аврелий ошарашенно поднял голову, не понимая откуда взялся этот скачущий, как горный козел, мальчишка. Василий тоже заторможено вперился взглядом в прыгающего по камням человека. Несколько мгновений они оба с каким-то очумелым интересом следили за сумасшедшим спуском Зары, пока она не съехала почти к самым ногам Аврелия.

Зажмурившись и мотнув головой, Аврелий Марон заставил себя очнуться, но удержаться от дурацкого вопроса не смог:

— Ты кто?

Он сменил направление и шагнул к поднимающемуся на ноги пацану, а тот лишь молча вытащил нож и оскалился то ли от ярости, то ли стараясь заглушить боль.

Марон был неплохим фехтовальщиком и с одного взгляда оценил стойку своего неизвестно откуда взявшегося противника. Человек крайне осторожный и расчетливый, Аврелий никогда не кидался в драку очертя голову. Вот и сейчас, отбросив удивление и лишние эмоции, он сумел разглядеть за почти детской внешностью уверенный навык держать нож и умение его использовать.

Как только безумный спуск закончился, Зара была уже на ногах. К таким моментам ее приучали с детства, и она умела концентрироваться настолько, что могла не чувствовать ни боль, ни усталость. Теперь каждый нерв, каждая мышца ее тела были готовы к бою, но, к ее разочарованию, убийца не кинулся на нее сразу, как она рассчитывала. К этому она была готова, но противник оказался посложнее: он демонстративно вложил кинжал в ножны и, ухмыльнувшись, вытащил саблю. Если до этого ситуация была дерьмовая, то теперь стала совсем безнадежной. С ножом против человека с саблей, явно умеющего ею владеть, — как с голыми руками против медведя. Никаких шансов.