Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 35)

Он вперился взглядом в лица варварских вождей, а затем перевел его на выложенные мешки. Там рядом с большим закрытым мешком стояли маленькие мешочки, сверкающие серебряными монетами.

Некоторое время вожди переминались, бросая взгляды то на мешки с деньгами, то на невозмутимо стоящего Лаву. Наконец первым вышел вперед Корилан. Ему вся эта затея с «сидячим» мятежом не нравилась с самого начала, и он был рад, что все закончилось, да еще и с небольшой прибылью. Вождь герулов не спеша подошел к повозке и, постояв мгновение в раздумье, поднял с земли маленький мешочек.

На требовательный взгляд Навруса, Корилан ответил громко и звучно:

— Герулы раскаиваются и просят не судить их строго! Мы по-прежнему готовы служить императору верой и правдой!

Наврус, удовлетворенно кивнув, посмотрел на остальных. Долго ждать не пришлось: вожди фаргов и азаров, подойдя к повозке и повторив слово в слово за Кориланом, забрали по маленькому мешочку. Нервничать Навруса заставил лишь Истилар: гавелин так перевозбудился, что неоднократно менял решения, и каждый раз, когда его рука тянулась к большому мешку, у Навруса останавливалось сердце и холодный пот ручьем катился по спине.

В конце концов, к радости Фесалийца находящегося уже в полуобморочном состоянии, трезвый расчет победил сиюминутную жадность, и Истилар, повторив за всеми слова раскаяния, выбрал аванс и возможность участвовать в разделе будущей добычи.

Глава 5

Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию.

Царский Город

Пригород Царского Города между рынком и портом не затихал никогда — даже в ночные часы в районе Сартара жизнь била ключом. Как только заканчивался рабочий день в деловых и торговых кварталах города, центр активности плавно перетекал сюда, в Сартару, где игровые притоны и бордели гостеприимно распахивали двери.

В этом районе не жаловали городскую стражу, и она без особой надобности туда не совалась, а в случае необходимости предпочитала договариваться с главарями банд. Пи́но Шепелявый был одним из тех, с кем блюстители порядка обычно находили взаимопонимание: он держал в районе несколько игровых залов, бордель и бойцовский ринг. Весь этот полулегальный доход прикрывал криминальную деятельность банды восточных доков, во главе которой он стоял уже более десяти лет. Свою кличку Шепелявый он получил еще в детстве, когда в драке лишился двух передних зубов. Сейчас, правда, мало нашлось бы смельчаков, решившихся так к нему обратиться. В лицо его звали Пи́но или Мастер, но за глаза — только Шепелявый, и это прозвище оторвать от него могла бы, наверное, только его смерть.

Пи́но как раз выходил из дверей одного из своих притонов, когда его взгляд наткнулся на оборванца, подпирающего стену соседнего дома. Этого парня он знал, так же как и то, что раз тот трется поблизости, значит, у главаря малолетнего ворья есть что сказать. Остановившись, он поманил пацана пальцем и, дождавшись, когда тот подойдет, процедил:

— Я слушаю.

Оборванец покрутил головой, вроде бы осматриваясь, но на деле намекая на вознаграждение. Пи́но этого не любил и на все намеки паренька ответил металлом в голосе:

— Мне повторить?

Мальчишка тяжело вздохнул и выпалил, уже не таясь:

— Старший просил передать, что Акси Добряка видели в порту. С ним Мера и Клешня.

Новость отозвалась в душе Пи́но злой радостью. Наконец-то судьба сделала ему долгожданный подарок! Столько лет прошло, и он уже отчаялся расплатиться с этим человеком, и вот на тебе, такая удача!

После первых эмоций заработал холодный рассудок. Акси в порту? Зачем? Если хотел просто смыться подальше, то возвращаться глупо. Человек пойдет в порт только в одном случае — ему нужен корабль. А корабль нужен, если требуется перевести что-то объемное и тяжелое. И очень дорогое, раз он пошел на такой риск! Надо срочно по-тихому разнюхать — главное, не спугнуть!

Бросив оборванцу короткое: «Убирайся!», он жестом подозвал двух своих парней.

— Говорят, Акси в порту объявился! Узнайте, что там и как.

Бойцы понимающе кивнули и тут же растворились в подворотне, а Пи́но, недовольно поджав губы, отправился дальше.

Небольшая торговая галера грузилась тяжелыми, наглухо заколоченными деревянными ящиками. Грузчики, надрываясь, тащили их по сходням, а Мера, облокотившись на борт, лениво пересчитывал, одновременно поглядывая на Клешню, который облаивал застрявших на складе амбалов.

Акси поблизости не было, его вообще никто не видел с самого утра — с того момента, как они ударили по рукам с капитаном судна. Мера старался не показывать виду, но внутри у него все ходило ходуном. За годы, проведенные с Акси, он, конечно, привык, что тот ничего не делает просто так и все просчитывает наперед, но в этот раз было особенно волнительно — слишком уж много стояло на кону.

План вроде бы был ясен, Акциний уже не раз втолковывал им детали. «Все должно быть естественно, — говорил он, — словно мы действительно хотим загрузить судно и по-тихому отплыть на север. У Шепелявого в доках полно людей, и он не должен ничего заподозрить. Он должен быть абсолютно уверен, что нас только трое и мы пытаемся сбежать с большими деньгами, — только тогда он придет не со всей своей бандой, а только с самыми доверенными людьми. Пи́но паталогически жаден и не захочет светить перед всеми такой жирный куш, а абсолютно верных людей много не бывает! Сколько их у него? Может, пять. Может, шесть. С таким количеством мы справимся, если на нашей стороне будет внезапность. Это наш единственный шанс покончить одним ударом не только с Шепелявым, но и с его ближайшими приспешниками!»

Посмотрев на солнце, Мера поднял руку и гаркнул:

— Шабаш, перерыв!

Когда работяги расползлись в тень, он выразительно взглянул на друга и, сойдя с судна, двинулся по тропе вдоль причала. Клешня, посмотрев в удаляющуюся спину и выждав пару минут, поднялся и зашагал вслед.

Пока его ребята потели от переживаний, Акциний шел в контору императорской таможни, прокручивая в очередной раз детали плана. С того самого момента, как он принял предложение Странника, он не переставал думал об этом. Чтобы взять власть в банде, мало просто убить ее главаря — надо убить его так, чтобы никому из оставшихся головорезов даже в голову не пришло оспорить его право. Как это сделать? Пи́но хитер и осторожен, весь район напичкан его осведомителями, так что подстеречь его тайно не удастся, да и вряд ли такое убийство произведет впечатление на банду. Значит, надо действовать в открытую! Быстро и нагло!

Акси мог долго раздумывать и готовиться, но действовал он всегда, как хирург на операции, — уверенно и решительно. Войдя в город под вечер, он тайно арендовал склад в порту, и всю прошлую ночь его ребята сколачивали деревянные ящики. Собрали двадцать девять набитых камнями тяжелых «гробов», и с самого утра игра пошла уже у всех на глазах. Аккуратно засветившись, они зафрахтовали судно и начали погрузку, создав полную видимость, что Акси Добряк, нахапав где-то несметное количество золотишка, хочет как можно быстрее свалить.

Акциний не сомневался, что Шепелявый уже все знает и сейчас ломает голову, что же в этих ящиках. Чтобы все было как по-настоящему, он шел сейчас на таможню оформлять груз. Его расчет строился на известной всем любви Шепелявого к садисткой театральщине: тому всегда требовалось не просто убить своего врага, а непременно поиздеваться перед этим, появиться эффектно, когда его не ждут, и насладиться ужасом в глазах жертвы.

«Если он еще не поверил в нашу легенду, — считал Акциний, — то посещение таможни его убедит окончательно, и он встретит меня либо сейчас, либо на дороге обратно к судну».

— А там уж, как решит судьба! — Акциний не заметил, что, вздохнув, произнес это вслух.

Длинное кирпичное строение с зарешеченными окнами было главным зданием императорской таможни в порту Царского Города. Сюда стекались владельцы всего товара в городе, который либо стремился покинуть пределы империи, либо, наоборот, попасть на рынок.

Толкнув входную дверь, Наксос непроизвольно скривился от дохнувшего в лицо жара и спертого воздуха. Все небольшое помещение было забито народом: люди сидели на лавках, стояли в проходах, и все со стойкостью обреченных боролись с духотой, бесчисленным роем мух и смрадом потных человеческих тел. Постояв в толчее, Акси, вздохнув, подумал: «Если это последние минуты моей жизни, то с такой жизнью и расставаться не жалко!»

Заняв очередь, он вышел во двор и, присев на корточки у стены, настроился на долгое ожидание. Но заскучать ему не дали. Очень скоро рядом опустился человек, которого Акси хорошо знал.

Голд, правая рука Пи́но Шепелявого, неприветливо ощерился, демонстрируя золотую фиксу.

— Что же ты, Акси, приехал, а поздороваться не зашел? Нехорошо, неуважительно это. Люди не поймут!

Стрельнув взглядом по сторонам Акциний, выцепил еще трех громил, появившихся из-за угла. Началось! Сердце его гулко забилось, но обычный бесстрастный тон ничуть не изменился:

— Что-то я не припомню, что оставлял здесь добрых знакомых, с кем бы мне хотелось поздороваться.

— Остряк. — Голд зло оскалился. — Посмотрим, что ты запоешь, когда Пи́но сам с тебя спросит!

Поскольку Акциний никак на угрозу не отреагировал, а лишь устало прикрыл глаза, то Голд посчитал прелюдию законченной и поднялся.