Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 37)

Взглянув еще раз на свиток и перечитав несколько строк, Мильтиар вновь уставился на своего секретаря.

— А что нам известно о том, где он был все это время?

— Точных данных нет, — Фрей замялся, — но поговаривают, что имел какие-то темные дела с армией.

Резко поднявшись из-за стола, префект заходил по комнате, шурша мягкими замшевыми туфлями. То, о чем извещал Исидор, было на грани разумного. Он помял пальцами подбородок, складывая в уме кусочки мозаики. Исидор пишет, что кристалл проникновения здесь, в столице, скорее всего, в руках какого-то бандита. Что это? Подстава! Прокуратор провалил операцию и хочет переложить ответственность на него. Он бросит все силы на поимку этого Акси, а в результате все окажется пустышкой, но даст повод думать, что это он упустил кристалл. Хитро! С другой стороны, трудно представить, будто такой дуболом, как Исидор, продумал столь хитрую и блестящую операцию, пусть даже и ради собственного спасения. Нет, непонятно и слишком уж сложно для Исидора! В любом случае, этого Добряка надо аккуратно изъять и тщательно допросить, но с голой силой соваться в Сартару бессмысленно: будет много шума, а результата — ноль. Здесь надо действовать с аккуратностью хирурга: отсечь пораженную гангреной конечность быстро, решительно и без лишнего внимания! Кто это может сделать?

Он остановился и повернулся к секретарю.

— Вызови ко мне командора ордена Лисандра Пастора, но без шума и извещать канцелярию Великого магистра об этом не надо. — Префект выразительно посмотрел на своего помощника, и тот, понимающе кивнув, развернулся к выходу. Он уже сделал шаг, когда в коридоре раздался грохот падающего тела, и дверь неожиданно распахнулась. В кабинет неспешно вошел неизвестный человек в длинной серой хламиде с капюшоном.

В первое мгновение Мильтиар даже не воспринял его как опасность, но когда вслед за странным посетителем вперся длиннорукий гигант с серым, изъеденным язвами лицом, он понял, насколько ошибся, и крикнул, пытаясь не сорваться на испуганно-визгливый фальцет:

— Стража!

Крик оборвался сразу же, как только взгляд префекта упал на руки чудовища — в каждой оно волочило за шиворот тех самых стражников, которых он только что звал. Вот теперь по его жилам прокатился настоящий ужас!

Выкрикнув: «Что вам надо⁈» — помощник префекта посчитал свой долг выполненным и отскочил в сторону, но незнакомец не обратил ни малейшего внимания на его прыжки и вопли. Он шел к столу, не спуская глаз с замершего от страха Мильтиара, но вдруг перед ним выросла неожиданная преграда в лице маленького человека с узким изможденным лицом. Ментальный страж выступил вперед, заслоняя собой застывшего в ужасе префекта. Маленький человек с большими, глубоко посаженными глазами вперил свой взгляд в пришельца, и тот, словно почувствовав растущее сопротивление, сначала сбился с шага, а потом и вовсе остановился. Откинув капюшон и пригладив ладонью коротко стриженные седые волосы, он поднял на него ледяные голубые глаза, отвечая на вызов. Две силы встретились в незримом сражении, и через мгновение незнакомец признал равноценного соперника.

— Хорошая работа! — Сказав, он попробовал еще раз продавить защиту маленького человека, и с каким-то удивленным восхищением произнес: — Даже жаль, честное слово, но, к сожалению, у меня совершенно нет времени! — Повернувшись к застывшему в дверях гиганту, он произнес: — Вынужден признать, Го, это дело для тебя!

В ответ монстр выронил стражников и флегматично двинулся к столу префекта. Стоящий на пути чудовища маленький человек напрягся, пытаясь пробиться к мозгам наступающей на него горы плоти, но, к несчастью для него, сознание было уже давным-давно мертво. Огромная лапа сомкнулась на худосочной шее, раздался хруст позвонков, и тело смелого менталиста упало на мраморные плиты безжизненным кулем. Префект рванулся, пытаясь оббежать стол и выскочить из кабинета, но монстр вдруг показал неожиданную прыть и поймал ускользающую жертву за край дорогой сутаны. Добротная ткань затрещала, но выдержала, и тело грозного слуги Трибунала, вздернутое чудовищной силой в воздух, впечаталось в стену, оставив на штукатурке кровавый след разбитым затылком.

Незваный гость тем временем подошел к столу, и взглянув на развернутый свиток, быстро пробежал по нему глазами.

— Кажется, это то, что мы искали! — Пробормотал он, спрятал пергамент в складках плаща и, развернувшись к выходу, столкнулся с умоляющим взглядом замершего у окна секретаря.

— Пощ-щ-щадите!

Ледяной взгляд равнодушно миновал его, и так же безэмоционально прозвучал голос:

— Заканчивай, Го!

Незнакомец вышел в коридор, и вслед ему донесся звон разбитого стекла, а вдогонку эхом пронесся вопль летящего из окна помощника префекта.

Неодобрительно посмотрев на гиганта, он покачал головой:

— А без лишних эффектов нельзя было обойтись?

Здание уже наполнилось топотом бегущих людей и лязгом оружия. С обоих концов коридора, гремя железом, поднимались стражники.

Прижавшись спиной к стене и прикрыв глаза, Странник пробормотал вполголоса:

— Надеюсь, второго такого же менталиста у них здесь нет.

Живой труп полностью повторил позу хозяина, а мимо них уже пробегала стража, смотря и не видя две застывшие у стены фигуры.

Глава 7

Царский Город своим обликом словно олицетворял всю политическую систему империи. Здесь, подобно имперской иерархической лестнице, власть и влияние спускались вниз ступень за ступенью, от возвышающегося на холме дворца базилевса к особнякам аристократии, затем чуть ниже, к кварталам торговых и банкирских домов. А уже дальше, к самому морю стекали бесконечные районы ремесленной бедноты и прочего рабочего люда, где отдельным грязным пятном выделялся портовый район Сартара.

Идущему по улицам купеческого квартала Страннику они больше всего напомнили бы узкие извилистые ущелья, стиснутые с двух сторон высокими глинобитными заборами. Беленые стены, извиваясь бесконечной лентой, открыли бы любопытному взгляду только кроны высоких деревьев да красные крыши богатых особняков. Большая часть жизни обитателей домов протекала в этих самых дворах за надежными заборами и крепкими воротами. Зажатые между знатью и голытьбой, они, справедливо опасаясь как тех, так и других, ощущали иллюзорную безопасность лишь в неприступности своих жилищ. Эти люди были богаты, но деньги не приносили им самого желанного — уважения, безопасности и уверенности в завтрашнем дне. Аристократия относилась к купеческому сословию с презрением, церковь — с недоверием, а простой народ — с завистью, и в случае каких-либо волнений в городе их дома всегда первыми подвергались разграблению и поджогам. Сам же базилевс вообще считал их чем-то вроде дойной коровы, из которой, в случае необходимости, всегда можно было выдоить деньги или прямым насилием, или ограничившись только угрозой такового. В какой-то мере так было всегда, но после гражданской войны положение торговцев и банкиров стало особенно невыносимым. Их терпение подходило к концу, и тщательно скрываемое недовольство не могло укрыться от внимательного взгляда Великого магистра братства Астарты. Его тайные посланцы уже давно постучались в двери ведущих торговых домов и предложили им свой выход. Банкирам и купцам были чужды и непонятны идеи братства, но утопающий хватается за соломинку, к тому же соблазн скрытно напакостить вгоняющему их в ужас Трибуналу был очень велик.

Тесные и многолюдные в дневные часы улицы торговых кварталов пустели с заходом солнца, превращаясь в по-настоящему мрачный и пугающий лабиринт. Дубовые ворота запирались на прочные засовы и не открывались, что бы ни происходило в ночные часы снаружи. Ночью по улицам Царского Города передвигались лишь две группы людей: либо важные особы в сопровождении многочисленного конвоя, либо отщепенцы, которым нечего терять.

Два путника, идущие по этим темным дорогам, не относились ни к тем ни к другим, но ночная тьма их нисколько не пугала: они шли спокойно, не оборачиваясь на скользящие за спиной серые тени и не дергаясь от ночных шорохов. Невысокий плотный крепыш, закутанный с ног до головы в коричневый плащ, и следом за ним — настоящий гигант, также скрывающий лицо под капюшоном бесформенной хламиды. У ворот одного из домов шаги их остановились, и бронзовое кольцо трижды ударило в дубовую створку.

Сначала отворилось маленькое окошко, и невидимый изнутри взгляд придирчиво изучил лица ночных гостей, затем, заскрипев, открылась калитка, и путники, не произнеся ни слова, вошли во двор. Пройдя вслед за встречающим до дверей дома, они остановились, и тот, обернувшись, взглянул в закрытое капюшоном лицо.

— Магистр просил оставить вашего… — он замялся, — вашего спутника здесь.

Человек, к которому были обращены эти слова, неспешно скинул капюшон и пригладил коротко стриженные седые волосы. В его голосе прозвучала язвительность:

— Вот видишь, Го, каковы они — люди! Ты стараешься для них, рискуешь остатками своего бренного тела, а они брезгуют даже на порог тебя пустить.

Стоящий у него за спиной гигант никак не отреагировал, продолжая неподвижно возвышаться темной горой. Встречающий тоже не торопился открывать дверь, и седой человек, едва заметно усмехнувшись, бросил назад.