Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 33)

— Кажется, у меня появилась идея! — Гости мгновенно вскинули взгляды на хозяина, и Лава, довольно усмехнувшись про себя, продолжил: — Нам не надо ни просить, ни требовать! Нам будет достаточно продемонстрировать свое недовольство!

Глава 3

Легат первого легиона Клавдий Агриппа вставал рано, а с недавнего времени стало совсем не до сна. Бремя главнокомандующего повисло на нем тяжким ярмом, и он не знал, радоваться ему этому повышению или впору завыть от тоски. Как могло так выйти, что мечта всей жизни вдруг превратилась в чудовищную и опасную обузу? Эта мысль не давала покоя и прогоняла дрему. Вот и сейчас, ворочаясь на походной койке, Агриппа ломал голову, что же ему делать в таких условиях. Понятно, что, поставив его стратилатом армии, император ждет от него действий, способных переломить ситуацию. Он должен не просто сидеть и ждать, когда прибудут осадные машины, а придумать что-то такое, что покажет Константину — его не зря обличили доверием и он способен вывести армию из тупика.

Агриппа поднялся — и вновь прикрыл глаза. Должен-то он должен, но ничего путного в голову не приходит. Более того, день ото дня становится все хуже и хуже. Продовольствие заканчивается, походные лазареты полны больных и раненых, а люди Навруса из кожи вон лезут, чтобы ему напакостить, и он ничего не может с этим поделать. Если так пойдет и дальше, то долго ему на новой должности не просидеть, а учитывая «любовь» Константина к старой аристократии, можно запросто и головы лишиться.

— Чертов Наврус! — прошипел он про себя, одеваясь. — Подставил меня, поганец кастрированный!

Это было в привычке Агриппы: всегда и во всем в своих неудачах винить других. Вот и сейчас, костеря Фесалийца, он почувствовал облегчение. Клавдий так разошелся в своих ругательствах, что не сразу уловил гулкий однообразный шум.

Он крикнул адъютанта и вперился в вошедшего трибуна:

— Что происходит?

Тот недоуменно пожал плечами:

— Варвары, мой господин. Сидят и барабанят во что придется!

— Бунт⁈ — Клавдий внутренне ужаснулся — только этого ему и не хватало!

Но трибун покачал головой:

— Нет, мой господин, они не бунтуют! Все приказы исполняются, в наряды и дозор идут беспрекословно, но свободные от службы тут же садятся и начинают барабанить.

Гул нарастал, и Агриппа раздраженно поморщился:

— Так чего же они хотят?

— Денег! — Сказав, адъютант на всякий случай отступил от взъярившегося командующего, а тот рявкнул:

— Каких денег?

— Они хотят, чтобы с ним расплатились вперед. Говорят, осада затягивается, продовольствия нет, и им не на что кормить своих людей.

Открывшийся для крика рот Агриппы захлопнулся, не издав ни звука. Обхватив пальцами подбородок, он задумался и через минуту непонимающе произнес:

— Тогда какого черта они гремят, а не идут ко мне?

— Варвары считают, что у вас нет денег, поскольку вы не расплатились с вендами. Они хотят, как они же говорят, достучаться до императора.

Мгновенное понимание вспыхнуло в глазах Клавдия злобным огнем: так вот откуда ветер дует! Сотник, мерзкая тварь, подбил своих дикарей на бунт! Ну ничего, вы у меня побунтуете!

Бросив бешеный взгляд на трибуна, он заорал во весь голос:

— Что ты стоишь⁈ Поднимай легионы немедленно! Покажем этим варварам, кто здесь хозяин!

Трибун рванулся к выходу, но на пороге столкнулся с курьером-дукенарием, вручившим ему приказ императора:

— Стратилату Великой армии срочно прибыть в ставку!

В императорском шатре было прохладно и почти тихо: двойные войлочные стены держали ночную свежесть, но даже они не могли полностью избавить от монотонного барабанного гула.

Подняв взгляд на главу своей канцелярии, Константин нахмурил брови:

— Скажи мне, Варсаний, долго я еще буду слушать эту какофонию? Что происходит? — И, прервав открывшего было рот Сцинариона, прорычал: — Я не хочу слышать про варваров — это я и так знаю! Я хочу знать причину, почему они так всполошились?

Переждав бурю, Варсаний произнес только одно имя:

— Клавдий Агриппа! — На вопросительный взгляд императора, он позволил себе секундную паузу и продолжил: — Он хороший солдат, но политик из него никудышный. Не чувствует тонкости момента!

Сцинарион растянул губы в язвительной улыбке.

— Помните, я говорил вам про вендов, что выбрались из закрытого города после неудачи со штурмом? Наврус обещал им солидное вознаграждение, а Клавдий не заплатил. Варвары, конечно, узнали и всполошились! Они думают, раз вендам не заплатили, значит, в казне недостаточно денег, а дальше будет еще меньше, и в результате им тоже не заплатят. Теперь из-за недальновидности стратилата вместо пятисот серебряных динаров придется раскошелиться на несколько десятков тысяч.

С раздражением на лице Константина появилось и легкое удивление.

— Наврус пообещал за вылазку пятьсот динаров?

Варсаний лишь многозначительно закатил глаза — мол, это же Наврус!

Губы Константина впервые за много дней дернулись в усмешке:

— Фесалиец умеет считать только свои деньги, а моими, он думает, можно разбрасываться направо и налево!

Качнулась ткань полога, и вошедший центурион охраны доложил о прибытии командующего. Император едва заметно кивнул, и охрана пропустила в шатер Клавдия Агриппу.

С неподвижной маской на лице Константин выслушал доклад главнокомандующего, выждав еще секундную паузу, задал вопрос:

— Что ты намерен предпринять?

Агриппа, все так же чеканя слова, изложил свой план ареста зачинщиков беспорядков и подавления бунта. Слушая стратилата и разглядывая его породистое скуластое лицо, император поначалу никак не мог поверить, что тот излагает все это серьезно. Наконец он не выдержал и, резко оборвав Клавдия, прошипел:

— Ты в своем уме, стратилат? Ты что, хочешь устроить бойню в моем лагере прямо на глазах у наших врагов?

Командующий, проглотив недосказанную фразу, уставился на императора, а тот, поднявшись, подошел к нему вплотную, цедя каждое слово:

— Я знаю, что весь этот бардак — из-за твоей недальновидной мстительности. Ты эту кашу заварил, а расхлебывать хочешь заставить меня? Не получится! — Его покрасневшее лицо налилось гневом. — Никакой бойни, никаких арестов! Ты не получишь ни одного легионера, ни одного динара — ничего! Сам разбирайся! Мне все равно, как ты это сделаешь, но если через два часа в лагере не наступит тишина, то решать проблему будет уже другой стратилат! Ты меня понял⁈

Агриппа, побелев, застыл под яростно-гипнотическим взглядом базилевса. Все, на что его хватило, это прошептать, не поднимая головы:

— Я понял!

Проводив взглядом пятящуюся фигуру стратилата, Варсаний не удержался от сомнений:

— Неужели вы думаете, он справится?

Наградив первого министра таким же бешеным взглядом, Константин вдруг успокоился и, вернувшись к столу, опустился в кресло. Багровый румянец спал, а в глазах появилось обычное расчетливо-ледяное выражение.

— Конечно нет!

— Тогда что? — Сцинарион склонил голову в почтительном поклоне. — Если вы намерены все-таки заплатить варварам, то тогда вы должны знать, что на данный момент это обескровит казну армии и лишит нас возможности закупать продовольствие.

— Ничего я платить не намерен! — Губы императора скривились в ехидной ухмылке. — Просто сделай так, чтобы Наврус узнал все то, что я сказал Агриппе.

В глазах Варсания скользнуло понимание.

— Вы хотите дать ему шанс реабилитироваться?

Ухмылка исчезла с лица императора, сменившись обычной маской раздражения.

— Я хочу одного — чтобы этот проклятый шум прекратился! — Он не любил вопросы ни от кого, даже от Варсания, но в этот раз все же не удержался и усмехнулся еще раз: — И да, мне любопытно, как наш любимец судьбы извернется на этот раз.

Глава 4

Никос Бенарий был для Навруса всем — учителем, правой рукой, советником, нянькой и слугой одновременно. В те времена, когда молодой испуганный евнух Наврус попал во дворец базилевса, Никос носил звание старшего смотрителя над слугами Восточного крыла и слыл грозным придирчивым начальником, не пропускающим ни одного промаха. Почему он заметил дрожащего при каждом звуке мальчишку и взял его под свое крыло, он теперь уже и сам не помнил, но уж точно жалеть ему об этом не пришлось. Наврус, поднимаясь по служебной лестнице, тащил за собой своего первого учителя и, несмотря на то, что из зашуганного мальчика Фесалиец превратился во всемогущего стратилата Великой армии, Никос по-прежнему оставался единственным человеком, от которого он терпеливо сносил ворчание и обидные высказывания в свой адрес.

Расставляя по местам раскиданные вещи, Никос время от времени бросал неодобрительные взгляды на разметавшегося в пьяном сне Навруса. Наконец он не выдержал и безо всякого пиетета ткнул своего хозяина в бок.

— Хватит жалеть себя и валяться, как тряпка!

Наврус в ответ послал его и всех прочих к чертям и со стоном отвернулся к стене. Продолжая ворчать, Бенарий оставил его в покое, но ненадолго. Видя, что прямым давлением Навруса не пронять, он зашел с другого края.

— Слышишь, какой грохот стоит в лагере? Неужели тебе не интересно, что происходит?

— Плевать! — Булькнув выходящими газами, Наврус уткнулся в подушку, но старый слуга не унимался.

— От нашего человека в канцелярии Сцинариона пришла новость, но раз тебе плевать, то и говорить нечего. — Поставив статуэтку Огнерожденного на походный шкафчик, Никос потер ее тряпкой. — Я, конечно, всего лишь слуга и ничего не понимаю в ваших играх, но мне показалось, тебе хотят дать второй шанс.