Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 23)

Выйдя из главного дома, Ольгерд тут же натолкнулся на компанию сверстников, которая попыталась затащить его обратно. После десятка дружеских шлепков и дурацких шуток в свой адрес ему все же удалось вырваться, сказав, что ему нужно в сортир.

Освещенный факелами главный дом остался позади, впереди стояла непроглядная осенняя тьма. Ольгерд завернул за угол, почти на ощупь прошел между сараями и вышел к дому, где Кольдин отвел угол под импровизированную лекарню. Подойдя к двери, он почувствовал присутствие постороннего. Оружия при нем не было, но рука привычно скользнула к поясу, и, на миг замерев, он прислушался. В темноте у поленницы послышалось характерное журчание.

— Загадят весь город, паразиты!

С этими словами Ольгерд толкнул низкую тяжелую дверь, и согнувшись чуть не вдвое, вошел внутрь. С порога в нос ударил спертый воздух с запахом крови и сухой травы. Желтый огонек свечи на столе лишь усиливал непроницаемую черноту, и Ольгерд скорее почувствовал, чем увидел лежащее на полу тело. Нагнувшись, он разглядел Вяйнериса с разбитой головой и лужицу крови под ним. Юноша выпрямился, и привыкшие к темноте глаза различили молчаливую возню у противоположной стены. Догадка привела его в бешенство. В три гигантских скачка он достиг лавки, на которой Улли Ухорез, пыхтя и давя всем телом, пытался задрать Иране рубаху. Девушка молча сопротивлялась, но сила была не на ее стороне. В свете свечи блеснул голый зад, задранные обнаженные ноги и валяющейся на полу нож. Не раздумывая, Ольгерд схватил за ворот мужской рубахи и всадил патлатую башку в деревянный косяк. Хрустнуло, и тело норга обмякло, но парня было уже не остановить, и голова Улли врезалась в стену еще и еще раз! Брезгливо спихивая с себя тяжелую тушу, зашевелилась Ирана, и Ольгерд, резко рванув грузное тело Ухореза на себя, сбросил его на пол.

— Ты как?

Он нагнулся над девушкой, но насладиться благодарностью спасенной жертвы ему не пришлось: страшный удар сзади опрокинул его на пол. В замутненном сознании возникла громадная надвигающаяся тень, замах и… Рефлексы не подвели, и какая-то внутренняя сила, сжав непослушное тело, катнула его в темноту. Хрясь! Здоровенная жердина сломалась от удара об лавку, и Ольгерд, вскочив, схватил первое, что подвернулось под руку. Рот самопроизвольно растянулся в крике:

— А-а-а!

Плохо соображая, Ольгерд слышал лишь свой собственный вопль, тяжелые удары сердца и топот бегущих шагов. Это были его шаги, это он несся вперед, выставив скамью перед собой, как таран. В один миг перед глазами выросла темная фигура норга, и лавка с врезалась тому в грудь, потащив здоровенного мужика через всю комнату. С глухим грохотом тяжелая скамья впечатала противника в бревенчатую стену, хрустнул от удара затылок, и норг, хватая ртом воздух, начал оседать на пол.

Юноша сделал шаг назад, скамья выпала из его рук. Воздух с шумом вырывался из легких, бешено колотилось сердце. Ольгерд обернулся, пытаясь найти Ирану, но натолкнулся взглядом на Ухореза. Улли держался левой рукой за разбитую голову, а в правой начищенной сталью блестел кинжал. По шороху за спиной Ольгерд понял: поднимается телохранитель, путь к двери отрезан. Не выпуская из поля зрения обоих норгов, он стал отходить вглубь комнаты. Двигаясь спиной вперед, он чуть не упал, наступив на что-то мягкое, и отпрянул, услышал позади женский визг:

— Осторожнее, медведь!

Бросив взгляд за спину, Ольгерд улыбнулся — вот и Ирана нашлась. Но улыбка тут же сползла с губ: Улли был уже в трех шагах, и на лице у норга сияла самодовольная гримаса. Вспыхнув, парень закрыл собой Ирану.

— Чего ты лыбишься, не пойму? Я тебе ее не отдам!

Улыбка на лице Улли стала еще шире.

— Дурак ты, Хендрикс! Впрочем, у вас в роду все были дураками. Девка мне не нужна, мне ты нужен!

Ухорез разом преобразился. Глаза сузились до щелок, походка стала пружинящей, кинжал заиграл в руке стальным жалом. Шаг вперед, еще один. Одно мгновение до удара! Ольгерд сжался в предчувствии неизбежного, но вдруг входная дверь с грохотом распахнулась, и яркий свет факела осветил в проеме темную фигуру Фарлана. Щурясь в темноту, венд нервно крикнул:

— Что здесь происходит⁈

Глава 19

С одного взгляда оценив ситуации, Фарлан влетел в лекарню, заслоняя собой Ольгерда, а в проеме уже появились Рорик и Озмун. Лицо конунга сразу посуровело и заострилось.

— Ухорез, почему я вижу обнаженное оружие? Может, ты забыл, где находишься?

На секунду замешкавшись, Улли закусил с досады губу, но тут же нашелся, и на его лице вновь засияла широкая улыбка.

— Ерунда какая-то, конунг! — Он спрятал кинжал в ножны. — Перепутал дом в темноте. Зашел, а тут не пойми что! Девка орет, парень кидается с кулаками!

Ольгерд не выдержав такой наглой лжи, закричал:

— Врет он все, конунг! Он тут Ирану сильничал! Я помешал, так они на меня с ножом.

Рорик поднял руку.

— Стой! Что скажешь на это, Улли?

— Чушь полная! — В отличие от парня норг был абсолютно спокоен. — Говорю же, дом перепутал.

Не справляясь с собой, юноша вновь взорвался:

— Да вы у девчонки спросите, она мои слова подтвердит!

Улли серьезно посмотрел в глаза Рорику:

— Можешь, конечно, у ведьмы спросить. Она, чтобы опорочить честного воина, и не то расскажет, но на честном суде слово колдуньи недорого стоит. Еще неизвестно, чем они тут занимались. Эти двое! — Ухорез кивнул в сторону Ольгерда и Ираны.

— Да что вы его слушаете! Он же гад! — Вывернутая наизнанку ситуация взбесила Ольгерда. — Фарлан! Дядя! Вы что, мне не верите?

Услышав про дядю, Рорик поморщился, зато Улли довольно осклабился:

— Вот оно что! Дядя! А я-то думаю, чего это щенок такой наглый — с кулаками на старших… Надо бы остудить племянничка, так ведь и сгореть недолго!

Фарлан, до этого момента молчавший, не выдержал:

— Ты, норг, язык-то попридержал бы, а то мы вот возьмем твоего человечка, да поспрошаем как следует. Что он нам расскажет?

Улыбка сползла с лица Улли и прорезалась злоба:

— Вижу, правого суда мне здесь не найти, поэтому перед лицом всех свободных воинов требую у конунга божьего суда.

Народу к этому времени уже набилось в клеть немало, в дверях тоже торчали головы. По обычаю, дружиннику, требующему божьего суда, отказывать нельзя. Рорик задумался: Ольгерду он верил, ситуация ясная, но с другой стороны — гость требует справедливости и тоже в своем праве. Он переглянулся с Фарланом и Озмуном, и те отрицательно покачали головами. Конунг, удовлетворенно кивнув, повернулся к норгу:

— Ты, Ухорез, муж взрослый и боец известный. Честь ли тебе вызывать на бой отрока безусого?

Понимая, что идет на прямой конфликт, Улли нагло ухмыльнулся:

— Родственничка выгораживаешь, конунг!

Рорик закипел — давненько никто не решался открыто хамить ему в лицо. Назревала большая кровь, и в предчувствии недоброго к норгу просочилась еще пара его бойцов. Мнение толпы тоже разделилось. Многие, и местные в том числе, требовали божьего суда, но неожиданно для всех точку в споре поставил Ольгерд. Он рванулся к норгу и плюнул тому в лицо.

— Я! Я сам вызываю тебя на бой! Да свершится суд божий!

Ухорез утерся тыльной стороной ладони.

— Ну вот и решили. Да? — Он бросил довольный взгляд на конунга.

Фарлан посмотрел в глаза своему другу и порадовался, что тот без оружия. Рорик был в бешенстве, вот только не знал, кого бы придушить первым — пришлого норга или племянника? Взяв себя в руки, он наконец произнес:

— С рассветом на ристалище. Бог рассудит правого. — Выплюнув эту фразу, он развернулся и резко пошел к дверям. Дружинники вжались в стены, пропуская своего разгневанного вождя.

Фарлан, как зверь, метался по комнате.

— Оли, что ты наделал! Как ты мог поступить так безрассудно⁈

— Я поступил так, как должен поступить мужчина.

Фарлан воззрился на юношу, словно увидел его впервые.

— Ты что, действительно не понимаешь? Он приехал сюда с одной целью — убить тебя!

Ольгерд язвительно хмыкнул:

— Ну конечно, весь мир ополчился против Хендриксов!

Венд, видя упорное нежелание парня понимать, махнул рукой:

— Ты безнадежен. Если бы ты не влез, я бы выпотрошил его помощника, и он бы во всем сознался. Тогда мы поговорили бы по-другому, а сейчас поздно разговаривать — надо что-то делать.

— Да что ты так нервничаешь? — Ольгерд поднял виноватый взгляд. — Я прав, и Оллердан завтра отдаст мне победу.

От такой наивности Фарлан потерял дар речи. Он походил взад-вперед, дабы успокоиться и подобрать правильные слова. Собравшись с мыслями, он остановился перед Ольгердом.

— Я рад крепости твоей веры, мой мальчик, но только вот ведь какое дело — мы, смертные, никогда не могли и вряд ли когда-нибудь сможем понять логику бессмертных богов. Кто для них прав, а кто виноват?

Ольгерд взвился от праведного гнева:

— Он же хотел изнасиловать и убить Ирану! Ты что, мне не веришь?

— Я тебе верю, а вот ты меня не слушаешь. Для бестолковых юнцов объясню на примере. Может быть, боги послали Ухореза убить колдунью, служительницу тьмы, а ты помешал. Кому тогда отдаст победу Оллердан?

— Она не ведьма!

— Кто еще, кроме тебя, так думает?

Готовые вырваться слова застряли в горле Ольгерда. Вихрем пронеслись воспоминания последних дней, и юноша задумался. Слышать и осмысливать услышанное — вот качество, которое еще в детстве разглядел в своем ученике опытный венд. Посидев на лавке некоторое время, Ольгерд решительно поднялся.