Дмитрий Дубровин – След бога: отступник (страница 15)

– Схвати мою руку снова. Крепко.

Она обхватила мое запястье рукой, сжала изо всех сил.

Я свободной рукой мягко, почти нежно взял ее мизинец. Большим пальцем нашел точку на внутренней стороне, чуть ниже сустава. Надавил – не резко, медленно, контролируя силу.

– Здесь проходит нерв, – объяснил я спокойно. – Если нажать правильно и одновременно отогнуть палец назад…

Я слегка согнул ее мизинец в обратную сторону, продолжая давить на точку.

Меирана вскрикнула – коротко и громко, полным боли и шока голосом. Руки разжались мгновенно, она отшатнулась, потеряла равновесие и рухнула на колени, прижимая руку к груди.

Я сразу отпустил, опустился рядом с ней на корточки.

– Прости, – сказал я быстро, виновато. – Я не хотел причинить столько боли. Просто нужно было показать, как это работает.

Она тяжело дышала, глядя на свою руку с недоверием. Пальцы дрожали.

– Что… – выдохнула она. – Что это было? Как будто молния… по всей руке… по телу…

– Нервные окончания, – объяснил я, помогая ей подняться. – Когда давишь на правильную точку и одновременно сгибаешь палец неправильно, боль идет по нерву, как… – Я замялся, подбирая понятное слово. – Как огонь по сухой траве. Быстро, сильно, везде сразу.

Она встала, все еще потирая руку, хотя боль уже отступала.

– Не важно, насколько человек силен, – продолжил я серьезно, глядя ей в глаза. – Любой почувствует то же, что ты только что. И пока ты держишь захват, ему будет очень больно. Настолько, что он не сможет думать ни о чем, кроме боли. Отпустит тебя. Гарантированно.

Она смотрела на меня долго, переваривая информацию, потом на свою руку, потом снова на меня.

– Научи меня, – сказала она твердо.

Следующие минут двадцать мы отрабатывали прием. Я показывал медленно, по шагам: где брать палец, где нажимать, как сгибать. Меирана повторяла осторожно, на моей руке, боясь причинить боль.

– Не бойся, – говорил я терпеливо. – Я скажу, если будет слишком сильно. Нажимай увереннее. Чувствуешь точку? Вот здесь, да. Теперь давай чуть сильнее.

Она нажала. Я поморщился, но не отдернул руку.

– Хорошо. Правильно. Теперь одновременно отгибай палец назад. Медленно.

Она согнула. Я резко втянул воздух сквозь зубы.

– Достаточно! – выдохнул я, и она сразу отпустила.

– Прости!

– Не извиняйся, – я размял руку и улыбнулся. – Ты все сделала правильно. Именно так и надо. Чувствуешь, как держать?

Она кивнула, и в глазах снова загорелся азарт.

– Еще есть вариант, – вспомнил я, когда мы отработали первый прием достаточно. – На тот случай, если до пальца не дотянуться. Или если захват другой.

Я протянул руку.

– Схвати меня за запястье снова.

Она схватила.

На этот раз я свободной рукой взял ее за кисть сверху, пальцы легли на внешнюю сторону ее ладони, большой палец нашел точку на внутренней стороне запястья.

– Здесь тоже проходит нерв, – объяснил я. – Если нажать сюда и одновременно согнуть кисть вниз…

Я надавил, мягко согнул ее руку.

Меирана вскрикнула снова – тише, но боль была та же, острая, пронзающая. Руки разжались, она отступила, массируя запястье.

– Как может быть так больно?! – выдохнула она с искренним недоумением, глядя то на свою руку, то на меня. – Ты же просто меня взял за руку! Не ударил, не сломал… просто взял!

Я улыбнулся.

– Потому что тело – это не только мышцы и кости. Это еще и нервы. И если знаешь, где они проходят, можешь причинить очень сильную боль, не используя силу вообще. – Я посмотрел на нее. – Хочешь научиться?

– Покажи! – На этот раз в голосе был восторг, граничащий с ликованием.

Мы отрабатывали второй прием еще минут десять. Меирана схватывала быстро – руки у нее были ловкие, привычные к тонкой работе охотника.

– Хорошо, – одобрял я, когда она в третий раз правильно выполнила захват на моей руке, заставив меня поморщиться. – Ты учишься быстро. Осталось только практика. Каждый день понемногу, и через неделю будешь делать это не задумываясь.

Она смотрела на свои руки с каким-то новым уважением, будто видела их впервые.

– Научишься этим приемам, – сказал я тихо. – И мужчины будут не только визжать, но и петь тебе серенады, – проговорил я с улыбкой.

Она фыркнула, потом рассмеялась – громко, заразительно. Смех звучал свободно, без обычной настороженности, которая была в ее голосе почти всегда.

Я улыбнулся шире, глядя на нее.

Меирана утерла выступившие слезы, все еще посмеиваясь, потом посмотрела на меня с любопытством.

– А что такое «серенады»?

Я задумался, потому что подходящее слово на ее языке не всплыло в памяти.

– Это… песни, – сказал я наконец. – Которые мужчины поют женщинам. Чтобы… понравиться. Чтобы показать… – Запнулся, подбирая слова. – В общем, песни для ухаживания.

Меирана смотрела на меня секунду в тишине. Потом снова рассмеялась, на этот раз еще громче.

– Песни?! – выдохнула она между приступами смеха. – Ты хочешь, чтобы они мне пели?!

Я тоже рассмеялся, представив, как какой-нибудь здоровенный громила, корчась от болевого захвата, пытается петь песни.

Мы смеялись вместе, и смех разносился по степи, разгоняя ночную тишину.

Когда мы наконец отсмеялись, Меирана вытерла глаза и посмотрела на меня серьезнее.

– А те приемы, – начала она осторожно, – которые ты называл «грязными». Удары в… уязвимые места. – Она помедлила. – Когда ты научишь меня этому?

Я посмотрел на нее оценивающе.

– Сначала освой эти два приема, – сказал я. – Отработай их до автоматизма. Когда тело будет делать их не думая, тогда добавим удары. – Я помолчал. – Удары в горло, в пах, в глаза – они эффективные. Но опасные. Можно убить человека ударом в горло, если не рассчитать силу. Или покалечить навсегда. Сначала нужно научиться контролировать свои движения.

Она кивнула серьезно, принимая объяснение.

– Понятно. Тогда буду тренироваться каждый день, – пообещала она. – Ты увидишь – я быстро учусь.

– Уже вижу, – согласился я.

Мы вернулись к костру, и Меирана устроилась напротив него, поджав ноги, глядя в пламя задумчиво.

– Люк, – сказала она после паузы, и в голосе прозвучала та серьезность, которая означала важный разговор. – Ты научил меня использовать болас. Научил приемам защиты. Даешь мне знания, которые никто не знает и могут спасти мне жизнь. – Она посмотрела на меня. – У нас не принято брать, ничего не давая взамен. Это нарушает равновесие. Я должна дать тебе что-то равноценное.

Я смотрел на нее, понимая, что для нее это важно и это была не формальность. Закон племени, въевшийся в кровь и кости.

– Ты уже даешь, – сказал я просто. – Учишь меня выживать здесь. Находить воду. Читать следы. Избегать опасностей. Без тебя я бы уже умер в степи. От жажды. Или от киру.

Она покачала головой.

– Это не равноценно. То, что ты дал мне… – Голос дрогнул. – Это больше. Намного больше.

– Знания за знания, – возразил я спокойно. – Я учу тебя тому, что знаю я. Ты учишь меня тому, что знаешь ты. Это справедливый обмен.

Она смотрела на меня долго, будто проверяя, искренен ли я. Потом медленно кивнула.