Дмитрий Дубов – Наследник пепла. Книга VII (страница 8)
В этот же раз, чтобы отвлечься от пронизывающего ветра и горстей снега, летящего в лицо, причём снежинки казались настолько острыми, что могли поцарапать кожу, я принялся осматриваться по сторонам.
Надо сказать, что сделано здесь было всё по уму. Это был тракт, не сказать, что слишком широкий, но проезжий, связывавший между собой две крупные империи. Здесь вполне могли разъехаться два экипажа, встретившиеся на пути.
Более того, со стороны, уходящей почти вертикально вверх скалы, периодически встречались работающие светильники, позволявшие раньше двигаться по тракту ночью. Днём они набирали свет, а ночью освещали дорогу. Да, конечно, осталось их не так много — хорошо, если один из десяти. Но те, которые остались, по большей части ещё работали.
Большая же часть всего обустройства тракта, конечно же, не сохранилась. Понятно, что за эти сотни лет сошло множество лавин, были камнепады, которые унесли вместе с собой всё, что должно было служить удобству человека.
Например, если со стороны уходящего вниз склона встречались пропасти или даже узкие ущелья, то на тракте в этих местах раньше обязательно стояли ограждения, причём выполненные на совесть. В наше же время от них остались по большей части одни лишь воспоминания.
Но всё-таки было видно, что раньше всё было продумано и цивилизованно. А главное — делалось всё для людей.
По ходу движения мы наткнулись на целых три туннеля. И только один из них был засыпан достаточно сильно, так, что Кемизову пришлось потрудиться. Два же других остались практически в первозданном виде. Там тоже было работающее освещение, были места для стоянок. Я смотрел на это и думал, сколько же сил, сколько магии ушло на то, чтобы всё это сделать. Ведь люди с этим особо даже не считались, ну, сделали и сделали. Главное, что стало удобно.
И дорога, по которой мы шли к Горячему Ключу, не была какой-то козлиной тропой. Действительно цивилизованный тракт между двумя государствами со всеми необходимыми для этого приспособлениями.
Конечно, со временем он обветшал: даже каменные плиты под ногами, из которых он когда-то был сделан, уже кое-где покрывались сетью глубоких трещин, а где-то их буквально разрезало текущими с гор ручьями. Но я прикинул: если, например, заняться этим, то восстановить можно довольно быстро. Однако эти мысли проскакивали у меня в сознании вскользь. Я лишь отмечал такую возможность, и на этом всё.
«Когда-нибудь придёт время собирать и эти камни», — подумал я.
Тем временем разведчики уже должны были вернуться. Их посылали для того, чтобы узнать, нет ли впереди завалов, ну или, в худшем случае, демонов. Завалы для нас не представляли особой проблемы. Благодаря тому, что с нами был Кемизов: мы всегда могли их либо обойти, либо перейти поверху. Артур вместе с сыном создавал прямо из камней пологие подъёмы и спуски, чтобы мы могли преодолеть завал.
И вот время уже пришло, а разведчиков всё ещё не было. В какой-то момент один из них вернулся, но второго всё так же не было.
— Что там впереди? — спросили вернувшегося разведчика. — Где второй?
— Я не знаю, — ответил тот. — Там дальше что-то ужасное с погодой творится. Не видно буквально в трёх метрах от себя. Мы с ним шли вот совсем рядом, под ногами сущий кошмар, на который и наступать страшно. Одним словом, даже не знаю, пройдём ли мы всей группой.
— Что ты видел, слышал? — допрашивал его мой отец. — Может быть, крик или звук падения?
— Под ногами трещины. Он мог провалиться куда-то, — предположил разведчик.
— С тобой был Гордей, — сказал на это Артур. — Он же маг земли, должен был бы зацепиться за что-нибудь.
— Демонов не видел? — спросил я, на мой взгляд главное.
— Нет, — покачал головой разведчик. — Ни демонов, ни крови. Нигде ничего подобного не видел.
— Ну да, — Борис посмотрел на Артура. — Тут есть несколько вариантов. Либо сорвался, либо замёрз.
— Криков, просьб о помощи, чего-то такого я не слышал, — покачал головой разведчик.
— Гордей не сильный маг, — ответил на это Кемизов. — Но достаточно умелый воин. Он умеет обращаться с оружием, особенно с холодным. Так что давайте попробуем отыскать его. Может быть, действительно замёрз совсем. Но, прежде чем двигаться дальше, надо было подготовиться.
— Отец, Артур, — сказал я и оглядел старших, ведущих нас в этот поход. — Дальше идти так же, как прежде, нельзя, это опасно для жизни.
— Такой ветрище, что нас может сдуть к чёртовой матери, — согласился Кемизов. — Что предлагаешь?
— Аркви, — позвал я. — Присоединяйся к нам, пожалуйста.
Подошёл Аркви, и я продолжил:
— Слушайте, мы должны разделиться на группы и обвязаться верёвками.
— Хм, — проговорил Кемизов. — С одной стороны, ты, конечно, прав, с другой, а что, если одна лошадь с повозкой припасов угодит в пропасть? Она утянет с собой всех остальных!
— Нам надо разделить свои силы равномерно, — сказал я. — В каждом обозе должен быть маг земли. И наши тохарские скакуны всё-таки не чета вашим коняшкам. Эти могут вытащить весь обоз.
«Ну что опять я? — мысленно проговорил мне Резвый. — Ну вот, чуть что сразу Резвый. Почему ты не можешь как-то иначе рассчитывать безопасность?»
«Резвый, — сейчас я говорил без доли иронии, — не бухти. Сейчас мы — часть экспедиции. Причём тохарской. А тохары своих не бросают».
Отец и Аркви посмотрели на меня. Артур осматривал всю нашу небольшую процессию, состоявшую на данный момент из девятнадцати человек.
— Ну да, — сказал он. — По шесть-семь человек плюс телеги с припасами. Давайте так и поступим.
И вот мы разделились на три группы. Первую вёл мой отец, вторую возглавлял Аркви на Рыжем. Я же шёл во главе третьей группы. Рядом со мной в одной связке шёл и Артур Кемизов. Его сын был в первой связке.
И вот такими почти караванами, где наши тохарские скакуны шли впереди, мы и двинулись дальше. Все припасы были надёжно привязаны к одноосным телегам, и мы шли, не торопясь, ощупывая, что называется, ногами практически каждый метр. Хотя, конечно, мы в третьем караване старались просто ступать в следы первых двух.
— Нет, я всё-таки не понимаю, — вещал мне Резвый. — Почему я должен заботиться о вот этих вот тупых кобылах, которые шагают за мной дальше?
— Ты заботишься не о тупых кобылах, — сказал я, — а обо всех. В конце концов, слушай, ты — демон, ты сильный, ты прям лучше всех, поэтому тебя поставили на самое ответственное место.
— Ну что, ну да, я — демон, ну я, блин, сильный. И что? Мне вообще во льдах не нравится! Вот если вдруг что, я тебе чем, блин, зубами что ли буду вгрызаться? Чем я там проплавлю это всё? Оно ещё скользкое всё станет…
Но говорил он это всё мысленно: вслух бы он даже не смог открыть рот, потому что буран был такой силы, что мгновенно натолкал бы ему полную пасть снега. Мне пришлось надеть специальные очки, чтобы хоть что-то видеть. Резвый не преминул возмутиться и этому факту: мол, ему приходится идти вообще вслепую, а я хоть что-то вижу.
Но делал он это всё, конечно, не слишком раздражающе. Иначе бы уже поплатился за это. В какой-то мере его постоянное бухтение было признаком нормальности и постоянства посреди бурана.
Тем временем снег уже падал просто непрерывной стеной, а ветер превращал эту стену в движущуюся, постоянно пытающуюся не пустить нас, отбросить обратно, мол, возвращайтесь туда, откуда пришли! Но мы шаг за шагом пробивали эту снежную стену и шли к нашей цели.
Разумеется, в таких погодных условиях стоянки нужно было делать гораздо чаще, чтобы дать возможность людям согреться. К счастью, таверны, подобные той, в которой мы останавливались на ночлег, встречались здесь довольно часто — примерно через каждые шесть-семь, иногда десять километров. Но последнюю мы прошли не так давно, и я переживал, что следующая встретится нам ещё нескоро.
А люди, следовавшие в караване за нами, уже очень сильно замёрзли. Впрочем, я полагал, что и в остальных караванах ситуация подобная. Отец это понимает и свернёт в ближайшую пещеру, как только будет такая возможность, чтобы переждать самый пик бурана.
И тут со мной заговорил Резвый по мысленной связи. Причём голос его был не столь недовольный, как обычно, а казалось, немного испуганный.
— Рыжий передаёт, что там дальше под ногами очень сильно хрустит. Такое ощущение, что они идут не по каменной плите, а по чему-то очень-очень хрупкому. Как будто по стеклянной поверхности. Мне как-то боязно, — добавил Резвый.
— Ты чего, Резвый? Трус, что ли? — спросил я.
— Я не трус, но я боюсь, — ответил на это Резвый. — Мне, понимаешь ли, жить охота. У меня хозяин только-только разговаривать со мной начал. И что? Всё, молодым в пропасть? Моих косточек даже не найдут.
— Какие там косточки? — я пришпорил Резвого. — Ты превратишься в факел и выскочишь из любой ситуации! Что ты мне рассказываешь?
А тем временем под ногами Резвого действительно появилась какая-то трещина, после которой поверхность стала совсем другой, она на самом деле хрустела, словно копыта с подковами проламывали некую хрупкую субстанцию, которая держалась из последних сил.
Я показал Артуру ладонь, что означало: снижаем скорость, идём аккуратнее. Резвый попытался принять поближе к скале — так ему было не настолько страшно, но там поверхность оказалась ещё более хрупкой.