Дмитрий Дубов – Наследник пепла. Книга VII (страница 10)

— Всё нормально, — сказал я, — мы нашли Гордея. Судя по всему, он куда-то упал, затем поранился, но смог зацепиться, выползти и каким-то чудом нашёл эту самую пещеру.

— Тогда ладно, — проговорил отец. — Мы уж переживали, что что-то случилось.

— Нет, всё более-менее нормально. Гордей, конечно, ранен. Ему требуется помощь, но Аркви следит за ним. Сейчас нужно бы, чтобы лекарь осмотрел раненого.

— Так, — кивнул на это мой отец, — сейчас всё будет.

К нам подошёл Артур Кемизов, который слышал, что я говорил.

— Что предлагаете по поводу привала? — спросил он. — Всё-таки устроим здесь, несмотря на окружающую ауру?

Я глянул в сторону выхода. Сюда уже долетали порывы пронзающего морозного ветра. Сквозь арку входа сыпал острый снег, и люди зябко кутались в свои бушлаты, чтобы сохранить хоть какую-то часть тепла.

— Я боюсь, у нас нет выхода, — ответил я. — Надо переждать хотя бы пик бурана, и после этого можно будет выдвигаться. Спать тут совершенно необязательно.

— Спать? — хмыкнул Кемизов. — В/ыдумал тоже… У меня такое ощущение складывается, словно тут девственниц пачками насилуют или младенцев режут, чтобы их сожрать, а ты говоришь «спать». Да я глаз здесь не сомкну, у меня каждые несколько секунд дрожь отвращения пробегает по всему организму.

В какой-то части я был с ним согласен: атмосфера действительно была жуткая. Но самое странное, что меня беспокоило, — совершенно не было ясно, чем она вообще вызвана. Никакой объективной причины, почему мы себя так чувствовали, просто не было. И вот это для меня было самой большой странностью.

Тем временем к Гордею отправился лекарь. Я видел по его движениям, что он бы не желал туда идти. И лучше всего, если бы Гордея принесли к нему. А ещё лучше, чтобы мы оказались всем отрядом где-то совсем в другом месте. Но у нас, к сожалению, не было выбора. За входом бушевала буря, которая грозила утащить все наши жизни вместе с собой.

Если бы нам на пути попалось ещё хотя бы одно такое препятствие, которое подвело бы нас и чуть не утянуло в пропасть, то в условиях этого бурана мы вряд ли что-то смогли бы ему противопоставить. Скорее всего, нас бы уже утащило в бездну.

— Давайте хоть огонь разведём, — предложил Кемизов. — Может, не так жутко будет.

— Пойдёмте, — сказал я. — Там есть место, где все мы сможем расположиться и хотя бы немного передохнуть и согреться.

— Ты как хочешь, — проговорил Артур, — но мне эта идея не нравится.

Впрочем, он махнул своим людям и сделал знак, чтобы они следовали за ним. Несколько десятков метров до места, где лежал Гордей, дались всем очень нелегко, и это учитывая, что все тут были боевыми магами, привычными к разным превратностям судьбы, а не кисейными барышнями.

Мы с отцом развели небольшой костёр, используя запас дров, которые взяли с прошлой стоянки. И весь народ потянулся к костру, как будто тот стал неким центром нашего маленького мира, словно он обещал безопасность среди общей угрозы. Второй малый костёр развели уже без нашего участия для тех, кто дежурил у входа, чтобы они могли подходить и греться.

— Такое чувство, — проговорил отец, оглядываясь, — что нам нужно ставить дозорных не только снаружи, но и внутри, в глубине пещеры.

— Возможно, и стоило бы это сделать. Вот только я полагаю, никто туда не пойдёт добровольно, даже если мы прикажем, — отозвался Кемизов. — Так что, если хочешь устроить дозор внутри пещеры, придётся тебе идти туда самому.

— Это я уже понял, — хмыкнул отец и повернулся ко мне. — Ты что скажешь? Какие у нас есть варианты?

— Я бы очень хотел ответить, что нам сейчас нужно сняться и уйти в безопасное место, — ответил я. — Только, кажется, вариантов у нас попросту нет. Переждём буран и пойдём дальше. Поскольку никаких других возможностей для нас я просто не вижу.

Кемизов нехотя кивнул. Его примеру последовал и отец. Так мы и решили остаться на какое-то время в этой очень нехорошей пещере, которая буквально отталкивала.

Затем к нам подошёл лекарь.

— Раны у Гордея не очень серьёзные, — сказал он. — Но всё же парень находится в отключке. Всё, что было необходимо, я сделал. Если не придёт в себя до отхода, его надо будет везти как тяжелораненого.

— Принято, — сказал Кемизов. — Один неходячий — не страшно. Не переломимся.

Следующие часы прошли в тревожном ожидании неизвестно чего. Нет, понятно, что все ждали окончания снежной бури, но при этом в воздухе буквально висело ожидание чего-то ещё. Чего-то страшного и неминуемого. Я думаю, что каждый себе клялся, что не сможет уснуть в этом месте. И я был согласен: не самое лучшее место для ночёвки. Более того, вряд ли можно было выбрать худшее, но делать было особо нечего.

Кемизов, посидев у огня минут тридцать, не выдержал и принялся осматривать пещеру несмотря на то, что она вызывала у него лишь полное отторжение. Затем он подошёл к нам и сел между мной и отцом.

— Повторяться не буду, — сказал он. — Хотя мог бы ещё миллион раз сказать, как мне здесь не нравится. Но, судя по всему, когда-то это тоже была таверна. Только я не понимаю, что с ней случилось. Тут какие-то камни красные есть, бурые, словно облитые чем-то, и мне не хочется предполагать, чем именно. В углу я нашёл даже склад каменных лавок, как будто их просто сдвинули, расчищая пространство. И каменные столы там были. Но я могу предположить, что всё это убрали, чтобы не разгромили. Однако почему-то мне кажется, что причина кроется совсем в другом.

— Надо бы поспать, — сказал ему Борис.

Кемизов посмотрел на него, покачал головой и сказал только одну фразу:

— Я не смогу здесь спать.

Но, несмотря на это, через некоторое время он уже самозабвенно храпел. Мы разделили время дежурства, и четверо человек вместо двух постоянно дежурили у входа. Они должны были не только оповещать о приближении возможных демонов, но и следить за тем, когда закончится буран. Я же сидел возле самого огня, подпитывая его, и тоже был полностью уверен в том, что никогда не смогу заснуть в этой пещере. Но, видимо, постепенно усталость от пережитого и общий холод вокруг сделали своё дело, и я на какое-то время погрузился в дрему. Полагаю, этому способствовало ещё и то, что возле костра мы поели горячую похлёбку и запили её ещё более горячим глинтвейном. Горячее питьё со специями немного отогнало тревогу и чувство постоянной скованности.

С другой стороны, возможно, нас всех усыпило что-то иное. Но вот об этом думать я уже не хотел. Очнулся же я от резкого удара вбок, я бы даже сказал — от удара в мою энергетическую печень, и от окрика в сознании: «Очнись!»

Я пришёл в себя и понял, что у меня просто нереально жжёт в бок, как будто туда ткнули раскалённым прутом. И если я подниму бушлат и нижнюю одежду, то увижу волдыри. Но я понял, что это Агнос пытается привести меня в чувство. И надо сказать, что у него это отлично получилось.

Я открыл глаза и быстро огляделся. Первое, что увидел, как разведчик, который должен был сейчас лежать и приходить в себя, подкрадывается к дежурному, сидящему у малого костра — того самого, который был сделан специально для караула. Этот человек сидел и подкладывал хворост в огонь, чтобы тот не погас. И вот к нему со спины подкрадывался этот самый Гордей.

Уж не знаю, что именно мне показалось подозрительным в его поведении. Наверное, крадущаяся манера двигаться и вот это желание остаться незаметным, потому что в тот момент я ещё не видел ни ножа в его руке, ни безумного блеска в глазах. Но буквально за секунду я понял, что просто не успею помешать тому, что сейчас произойдёт. Даже если я крикну, всё равно Гордей успеет сделать то, что он задумал. И тогда я пошёл на крайние меры.

Я создал практически мгновенно самый слабый файербол, на который был способен, и швырнул его в Гордея. Тот как раз занёс нож над дежурным, но его снесло вбок. Он охнул и упал в паре метров от малого костра. Я же уже ринулся к нему, подлетел к барахтающемуся разведчику, с ноги выбил нож у него из руки и накинулся сверху, пытаясь обездвижить.

И вот теперь я увидел не только безумие в его глазах, но и пену на губах. При всём этом я понимал, что буквально не могу удержать Гордея. Он сопротивлялся с такой силой, что мне казалось, будто в него вселился какой-то демон. Причём высший.

В этот момент ко мне подоспел дежурный и помог скрутить разведчика.

— Вы не понимаете! Вы не понимаете, что вы делаете! — во время всего этого говорил Гордей. — Вы вообще ничего не понимаете! Мы — мясо, мы — фарш, мы — котлеты, мы — еда, мы — кушанье для Бельзияра! Мы должны поклониться ему и дать возможность вкусить наши души и тела!

Дежурный со страхом в глазах глянул на меня. Я же уже скручивал ноги Гордея.

— Сильно ударился головой, — прокомментировал я. — Вот и бредит.

Тем временем жар от яйца в боку не уменьшался. Правда, и не увеличивался.

— Мы все — рабы! — продолжал Гордей. — Мы должны склониться перед величием Бельзияра! Он — наш господин! И он уже идёт, чтобы вкусить наши души и тела!

— Есть у тебя что-нибудь, чтобы заткнуть эту глотку? — спросил я у дежурного.

Тот сначала покачал головой, а затем достал из кармана платок, которым закрывали голову и уши, повязывая его под шапку.

— Пойдёт, — сказал я.

Завязал узел, этот узел запихал в рот Гордею, а затем обмотал вокруг его головы хвосты платка.