Дмитрий Дубов – Наследник пепла. Книга V (страница 23)

— Для начала, — ответил я, — мне очень хотелось бы поговорить по поводу Миры.

— О чём именно? — нахмурился Креслав, словно я сказал что-то запретное.

— Ну хотя бы, — сказал я, — о том, что Мирослава никакая не Рарогова.

— Так-так-так, — нахмурил брови Креслав. — А ты-то откуда знаешь?

— Ну, — я замолк, ища нужные слова, — если я тебе скажу, что мне капище подсказало, ты мне поверишь?

— Да с тобой-то, — ответил дед, — я уже во что угодно поверю.

— Ну так вот, капище сказало мне, что Мирослава не имеет крови Рароговых. И я склонен ему верить.

— Очень интересно, — пробормотал на это Креслав, но скорее пребывая в задумчивости, видимо, размышляя, как такое вообще могло выйти и что можно мне сказать.

— Если тебе интересно, как именно я это узнал, — усмехнулся я, — то скажу так: Мирослава пыталась зачерпнуть энергию из капища, и то ей совершенно не фигурально надавало по рукам, чтобы не повадно было.

— Ого! — хохотнул Рарогов. — Вот это да! Никогда бы не подумал.

Затем посмотрел на меня:

— Вообще, конечно, любопытно и познавательно у вас тут тренировки проходят!

— Ты меня не про тренировки спрашивай, дед Креслав, — улыбнулся я. — Ты мне всё-таки скажи, откуда Мира? Объясни. А то я, понимаешь, себя перед капищем даже идиотом почувствовал.

— Это ещё почему? — хмыкнул дед.

— Ну, хотел выяснить, что случилось, почему оно так себя повело и вообще по какой причине своим отказывает.

Рарогов тяжело вздохнул, по счастью не заметив некоторого несоответствия в моих словах, а потом посмотрел на меня.

— Не думал, что так быстро состоится этот разговор, — проговорил он, — но для начала хочу тебе сказать вот что: мать твоя живая?

— Живая, — кивнул я.

— Ты сказал мне связаться с Молчащими? — спросил он.

— Сказал, — кивнул я.

— Вот я и связался, — ответил Креслав. — Сам понимаешь, услуга за услугу. Они в ответ попросили пристроить Мирославу в академию, потому что рунолог — он во всей империи специалист редкий, а у них её вообще некому обучить рунистике. Никого нет. Единственный способ хоть как-то получить образование — засунуть её в академию. Но, как ты понимаешь, никто девушку из этого клана учиться не возьмёт.

Креслав развёл руками.

— Именно поэтому пришлось сделать её Рароговой. Чтобы Мирослава хоть как-то могла научиться. В ответ они выполнили свою часть сделки, вернули к жизни твою мать.

Я не стал упоминать о том, что во многом, может быть, хотя могло быть и не так, мать к жизни вернул я, пролетев к ней через энергетические разломы. Сейчас это всё было неважно. Я хотя бы понял, откуда взялась Мирослава и что с ней вообще не так.

Хотя ещё несколько вопросов у меня по её личности оставались. И я был намерен найти на них ответы.

— И сколь долго мы должны будем выплачивать этот долг? — спросил я.

— Ну, я так понял, что вы нашли некие материалы для обучения Мирославы, — пробасил дед. — Для её усиления, обучения и прочего. Если это так, то значит, мы этот долг как минимум выплатили.

— Как бы не так, дед — сказал я.

— Это ещё почему? — Рарогов снова нахмурился.

— Потому что долг выплатили не мы. Долг за нас, считай, выплатил Муратов. Мы лишь достали некую книгу, в которой всё это было, да, но в таком виде, в котором это нельзя было никак освоить. А вот уже Артём на её основе полностью сделал то, что нужно, а конкретно — целую систему, по которой Мирослава уже смогла учиться и усилить себя. Поэтому если ты говоришь о том, что мы расплатились с Молчащими, то это совершенно не значит, что мы расплатились с Муратовыми.

— Не переживай об этом, — каким-то странным голосом проговорил Рарогов.

Я внимательно посмотрел на него. Чего ещё я не знаю? Где-то в груди у меня появилось чувство родственной тревожности, но не являющееся ей. Это было скорее чувство некоего предвкушения какой-то информации, возможно очень важной, которая способна что-то изменить.

При этом Рарогов до сих пор размышлял, стоит ли мне выкладывать всё до конца или оставить некоторые тайны при себе. Но потом понял, что раз уж начали, надо выдавать всё начистоту.

— Ну что же, — проговорил он. — С Муратовыми мы расплатились уже давным-давно.

— Интересно, — мне приходилось держать себя в руках, потому что напряжение было просто сумасшедшим. — Это каким же образом?

— Каким-каким, — пробормотал Креслав и перешёл на шипящий полушепот. — Его отец у нас уж как лет десять прячется.

— У нас? — переспросил я. — Отец Артёма Муратова?

— Да, — кивнул Креслав. — Только, ты понимаешь, эта информация вообще никому и никуда не должна уйти. Мы слишком много положили на то, чтобы спрятать этого человека от всех.

— Вы вообще представляете чувства Артёма? — спросил я. — Он не понимает, где его отец. Единственное, наверное, что он хочет в этой жизни — увидеть родные глаза. Посмотреть в лицо отца, спросить, как он живёт… Это несправедливо. Я думаю, всё, что Артём делает, он делает только с мыслями о том, что вот если бы это увидел его отец… Нельзя так. Нельзя оставлять ребёнка без отца и без матери, — закончил я твёрдо.

— А что ты предлагаешь? — голос Рарогова вдруг стал невероятно жёстким. — Мы десять лет хранили эту тайну. И да, мы засунули его в самую глубокую задницу из всех возможных. Но оставили на Родине, как он и просил. Не отдали ни врагам, ни своим.

— Но они должны увидеться с Артёмом, — я покачал головой.

— Виктор… — Рарогов окончательно посерьёзнел. — Вот ты вроде бы взрослый человек, а иногда, как сказанёшь, так сказанёшь. Ты просто не понимаешь: он хранит такую тайну, от которой зависит судьба империи, а возможно, не только нашей. То есть нельзя им видеться. Это нереально. Артём не должен знать, что его отец жив. Ты понял⁈ Услышал меня⁈

— Дед, я-то тебя как раз прекрасно слышу, — с тяжёлым вздохом проговорил я. — Но очень хочу, чтобы ты услышал меня. Вот я прикидываю всю эту ситуацию на себя и понимаю простую вещь: я бы пошёл практически на что угодно в этой жизни. Перевернул бы небо и землю, прошёл бы огонь, воздух, медные трубы, воду, что угодно, лишь бы только найти мать, сестру, отца, брата, если бы они у меня пропали, тебя, в конце концов. Я бы перерыл всё на свете и не остановился бы, пока не нашёл.

Моя пламенная речь вроде бы немного смягчила деда. Я не стал договаривать, потому что мог бы сказать, что остановился бы только в тот момент, когда точно знал бы, что их больше нет в живых. Как это было в прошлой жизни.

— Я всё понимаю, — проговорил Креслав. — Будь я в вашем возрасте, наверное, тоже землю бы зубами грыз и рыл бы когтями, лишь бы найти близких.

— Ты просто не понимаешь, — сказал я. — Артём невероятно логичен. Я даже не удивлюсь, что он знает, где находится его отец.

— Быть не может, — проговорил Креслав.

— Ещё как может, — сказал я, вспомнив, как Артём за одну ночь перелопатил книгу толщиной в десять сантиметров. — Я тебе точно могу сказать, что он десять лет верит в то, что его отец где-то здесь. Более того, он уверен, что тот никого не предавал и всего лишь спрятан от настоящих преступников или тех, кто мог бы воспользоваться его даром, его знаниями.

— То есть всё так, как оно и есть на самом деле, — скорее, для себя проговорил Креслав.

— Вот именно, — сказал я.

— Ну что ж… — Рарогов был в очень тяжёлой задумчивости. — Раз он абсолютно прав, то действительно нельзя так мучить людей. Да и отец тоже мучается. Тоже всё ищет способ, как бы с сыном увидеться, и никак не может.

— То-то и оно, — ответил я. — Так что, похоже, надо искать ещё один ментальный амулет, для того чтобы заблокировать, все эти знания, в случае чего.

— А если увидят? — пристально смотрел на меня Креслав. — Ну, вот так: какой-нибудь менталист возьмётся и увидит в его мозгу встречу с отцом. Что тогда? Как мы в этом случае будем отбрехиваться?

— А зачем отбрехиваться? — я пожал плечами. — Всегда можно свалить на то, что парень настолько жаждал встречи с отцом, что немножко двинулся рассудком и теперь представляет, как это происходит, как они там разговаривают, отыгрывает всё это в двух лицах. Обычное психическое расстройство. Столько лет, всё-таки, ждёт. Двинуться вполне может.

Креслав совсем помрачнел и периодически тяжело вздыхал. Я его понимал, он находился перед очень тяжёлым выбором, который не каждый вообще может сделать.

— Не знаю, Витя, — проговорил он, а я понял, что уже сдался, — чем всё это может закончиться. Под каким предлогом ты хочешь привезти Артёма к нам?

— Ну, это проще всего, — ответил я. — У нас скоро каникулы должны быть. Могу привести на отдыхе всех друзей, всю нашу пятёрку и его заодно. Может быть, там как раз и увидятся.

— Слушай, — проговорил дед Креслав, — я не знаю, — мне даже показалось, что он пошёл на попятную, но нет. — Мне нужно подумать. Сам понимаешь, и посоветоваться в первую очередь с его отцом. Ты сам должен понимать, что это слишком большая опасность для всех. Здесь важны не только твоё желание, желание Артёма. Это реальная огромная опасность для всей страны, для многих и многих родов. Поэтому это нужно обсуждать и обсуждать с непосредственным, так сказать, участником.

— Хорошо, я понял, — кивнул я.

— Нет, просто ты посмотри на меня, — проговорил Креслав и даже ткнул себя пальцем в грудь. — Зависело бы всё от меня, я сейчас уже согласился бы, но я сам такие решения точно принимать не буду. Такую ответственность взваливать только на свои плечи… Извини. Я слишком люблю тот мир, в котором живу, чтобы подвести под ним черту.