Дмитрий Дубов – Наследник пепла. Книга V (страница 22)

До телепортационной площадки мы пробивались минут пятнадцать. За это время, к чести преподавателей, никто не получил никаких ранений. Это означало, что защита выстроена наилучшим образом.

Но когда мы подошли к телепортационной площадке, оказалось, что охранявшие её до сих пор пытаются атаковать площадными конструктами. То есть, даже здесь, на выходе, где и началась атака демонов, их число заметно уменьшили.

Но все-таки, если бы оборона была прежней, то, возможно, прорыва до стадиона и не случилось бы. Их положили бы всех гораздо раньше.

— Отставить огонь! — проорал Бутурлин, и маги, находившиеся вокруг площадки, замерли.

Тем более смысла от этих конструктов уже не было никакого. Здесь в округе оставались лишь единицы демонов. И то раненые и уже полуживые.

Но кто-то находился ещё у самой стелы. Но дойти мы не успели. Последовала яркая вспышка. Те, кто находились на площадке, те, кого мы и пытались преследовать, исчезли.

— Твою за ногу! — выразился Бутурлин. — Чуть-чуть опоздали.

— Не опоздали, — ответил ему Путилин. — Они бы все равно ушли. Они смотрели, ждали, пока кто-нибудь сюда нагрянет, и если бы не получилось захватить определенный участок, они бы все равно ушли.

— Но как они смогли так быстро свалить после легиона, пришедшего сюда? — задался вопросом Вяземский.

— Иван Васильевич, — обратился я к Бутурлину, — нам необходимо проверить саму стелу. Они могут что-то подвесить и контролировать её. Раз они смогли активировать телепорт сразу после переброски пяти тысяч демонов, надо осмотреть, что они там оставили и где могли вживить.

— А если не найдем? — покосился на меня Бутурлин

— Я считаю, что лучше разрушить стелу вообще, чем получить рассадник демонов в центре империи, — ответил я.

Глава 10

Прежде чем мы смогли уделить внимание стеле, нам пришлось добить всех демонов в округе, чтобы спокойно подойти к телепортационному столбу и внимательно осмотреть его.

Я оказался прав: на стеле демоны оставили свою метку. Только вот я-то предполагал, что это будет нечто технологическое. В крайнем случае — что-то похожее на артефакт. Но нет. То, что мы с группой преподавателей обнаружили на стеле, не было похоже ни на то, ни на другое.

На телепортационном столбе были наросты не то какого-то лишайника, не то мха. При этом они медленно, постепенно, но методично разрастались и обволакивали стелу. Сейчас они были, по сути, только в двух местах.

Оба располагались рядом друг с другом, на уровне примерно двух метров, как будто кто-то двумя ладонями прилепил его к стеле. Но от этих двух основных пятен уже отходили тонкие отростки вверх, вниз и по сторонам. Судя по всему, эта колония собиралась оплести каменный монумент целиком.

Я попробовал опалить один из наростов огнём. Никакой реакции. Путилин достал нож и попытался соскоблить неизвестную дрянь. Результат нулевой. Такое ощущение, что металл чиркал по чему-то ещё более прочному.

Каждый из нас попытался содрать этот не то мох, не то лишайник. Каждый пытался сделать это и магией, и подручными средствами. Минут через сорок мы пришли к выводу, что это ничем не отдираемая хтонь.

Вяземский сбегал за какой-то сильной химией на факультет алхимии. Совершенно та же нулевая эффективность. Кислота также не возымела никакого результата.

— Да что это такое? — пробурчал себе под нос Бутурлин. — Форма жизни такая?

— Сомневаюсь, — ответил я, ковырнув напоследок этот лишай наградным кортиком. Как и следовало ожидать, без какого бы то ни было результата.

Сказать, что все окружающие были в шоке, — не сказать ничего. Ничего подобного никто из нас никогда ещё не видел.

Бутурлин повернулся к Вяземскому:

— Итак, передай моё распоряжение местному корпусу безопасности. Тройное оцепление вокруг стелы. Доклад я сам как-нибудь постараюсь написать. Вызывай Тайный сыск, ну и соответственно специалистов по всякой магической непознанной хреновине.

— Есть, — отрапортовал Вяземский и поспешил выполнять указания.

Тем временем в академию практически без перерыва прибывали лекари со всего города. Да, у нас был целый факультет своих, но раненых было столько, что свои не справлялись. Бедная Аграфена Петровна уже даже рыдать не могла.

От стелы я как раз пошёл обратно на стадион, чтобы предложить свою помощь. И видел бесконечные цепочки людей с носилками, которые грузили раненых в кареты и увозили в различные городские лечебницы.

Как оказалось, у нас было много погибших. Среди тех, кого уже опознали, был ректор Владимир Ильич Романов и декан зельеварения Мария Анатольевна фон Браун. Они до последнего загораживали первокурсников буквально своими телами.

Ректор напоследок ещё забрал с собой добрых десяток демонов. Да много, кто пал смертью храбрых. Таких заворачивали в ткань и складывали в специальную карету со льдом.

Причём, всё делалось в основном в тишине. Никто не разговаривал друг с другом. Все хранили молчание, как будто скорбели по тем, кто пал в этой битве.

Всё настроение в пределах академии можно было назвать тихим шоком.

Недалеко от стадиона я нашёл Креслава, мать и Аду. Они очень обрадовались, увидев, что со мной всё в порядке и я жив и здоров.

Мать даже попыталась броситься мне на шею, но потом передумала, видимо, почувствовала, что сейчас для этого неподходящий момент.

Я посмотрел на Креслава. Да, сейчас, наверное, было не самое лучшее время для бесед, но другого у нас не было.

— Дед, — сказал я, — нам всё-таки стоит поговорить, а то, знаешь ли, вопросов становится всё больше.

— Хорошо, — кивнул тот, — я думаю, что сегодня тебя отпустят из академии, и вечером в резиденции мы обязательно поговорим.

Я кивнул. И действительно, совсем скоро разошлось объявление, что все местные могут на ночь отправиться к себе. Но утром всем быть в академии для дачи показаний. В академии же будет вести расследование Тайный сыск.

Но прежде, чем идти домой, я стал на некоторое время добровольцем.

Дело в том, что собрать пять тысяч тел демонов — это тоже не шутка, и это тоже надо кому-то делать. Я ещё из прошлой жизни был к этому привычен, да и вообще боевики особо не страдают от излишних сантиментов, поэтому вполне берутся за такую работу.

На этом фронте были задействованы практически все боевые маги, причём не только с нашего курса, но и со всех более старших. Нам помогали зельевары, отпаивая нас разными зельями, и алхимики, зачищая реагентами кровавые следы. Одним словом, с результатами произошедшего мы справлялись сообща. Учитывая, что наш ректор погиб, можно было сказать, что царил некий полууправляемый хаос.

Ближе к вечеру всех, кому можно было помочь, развезли по больницам. Многих учеников забрали родители и увезли из академии извозчиками.

В какой-то момент всё замерло. Я осмотрел недавнее поле боя и понял, что основная работа была уже сделана.

Мать, Ада и Креслав тоже помогали с погрузкой тел и заботой о раненых. Всем этим мы занимались до глубокого вечера.

Затем наши стали разъезжаться по домам. Точнее, домой уехали Костя и Артём. Мирославу с Тагаем мы забрали в резиденцию Рароговых, поскольку Тагаю пропуск был выдан капищем, а Мирослава по всем документам проходила как Рарогова.

В это время в академии шла другая работа. Всё, что можно, шерстил Тайный сыск. Нам ещё завтра предстоит давать показания и рассказывать, как подобное вообще стало возможным. Хотя думал, что конкретно к нам особых вопросов или каких-то претензий не будет. В конце концов, мы лишь курсанты, которые мало что знают. Впрочем, сотрудники Тайного сыска сами всё решат.

Завтра будут вызывать каждого, кто что помнит, кто что знает, кто что в этот момент делал. Им же нужно будет восстанавливать всю картину событий полностью, и тут уж любая крупица информации важна.

И потом, надо же будет найти виновных, чтобы наказать. Ну и уж как минимум причастных к тому, что оборона академии на момент прорыва была недопустимо ослаблена. Однако я полагал, что виновным в данном случае назначат Романова. Намного проще свалить всю вину на человека, с которого уже невозможно ничего спросить.

На экипаже деда мы приехали в резиденцию, когда было уже совсем темно. Сегодня все вместе мы заселились в главный корпус.

Я хотел, конечно, дойти до старой резиденции, но я всё-таки решил, что гораздо важнее будет поговорить с дедом Креславом.

Всё вышло даже удачнее, чем я предполагал.

— Вы хоть покажите, — сказал дед Креслав, — как вы там обустроились-то в старой резиденции? Мне же всё-таки интересно. Я сам там давно не бывал.

И мы с ним пошли прогуляться, посмотреть на озеро, на старую резиденцию. Одним словом, поговорить так, чтобы нас никто особо не слышал.

— Да вот, собственно, — проговорил я, когда мы встали возле старой резиденции. — Капище тут, конечно, живое, но, судя по всему, уснуло очень и очень глубоко. По сравнению с другими оно никакое. Я его, конечно, немного чувствую, да, но оно на меня вообще никак не реагирует.

— Да, оно ни на кого не реагирует, — ответил Рарогов. — Что ещё интересного накопал?

— Вот, сейчас изучаю дневник нашего общего предка, — сказал я, — конечно, медленно, потому что времени на всё не хватает, но зато верно. И если какая-то информация будет ценной для рода, то я обязательно сообщу.

Дед кивнул, но при этом пристально посмотрел мне в глаза, видимо не совсем поняв, о каком дневнике идёт речь. — О чём хотел поговорить? — спросил он.