Дмитрий Дубинин – Золотой иероглиф (страница 29)

Ну, еще бы… Только с ней я разговаривать совсем не хочу.

— Обойдется, я думаю.

— Слушай дальше. Позавчера прибежала в офис твоя жена и стала всех донимать: где ты. Никто ей толком ничего не объяснил, поскольку никто ничего и не знает… Уходя, она просила передать, чтобы ты как можно скорее нашел способ связаться с человеком, показавшим тебе цветную фотографию.

— Понятно, — сказал я, сразу же вспомнив Панайотова. — А Саша Попов что говорит?

— Он очень удивлен тем, что ты не вернулся. Беспокоится.

— Может, ему как-то намекнуть на то, что со мной все в порядке?

— Ну, намекнуть-то я намекнул… Сказал, что с тобой связались родственники. Зачем ему знать все?

— Действительно. Тем более, что я плохо представляю, что происходит.

— К сожалению, я тоже, — вздохнул Сэйго. — Ладно. Есть хочешь?

…Такэути сам ничего не готовил и продуктов в квартире практически не держал. Он обходился без завтрака, зато, как я потом узнал, не брезговал плотными обедами в довольно дорогом частном кафе неподалеку от офиса «Токиды-С», а ужинал как придется. Подобный режим его устраивал, но дома, в Саппоро, по словам Сэйго, у него были несколько иные привычки.

Словом, пришлось ограничиться консервами и чаем. За годы совместной жизни с Татьяной я совсем отвык от подобных трапез, хотя раньше, особенно в студенческие годы, питаться приходилось вообще как попало.

— Получается, что ты исчез очень вовремя, — говорил Сэйго, аккуратно укладывая шпротины на ломоть хлеба. — Если все, что ты мне рассказывал, соответствует действительности, то за тобой на самом деле идет не совсем понятная охота. Я попробую навести справки. Ты, если хочешь, можешь звонить кому угодно прямо отсюда. Я тебе покажу, как включать скремблер и этот, как его здесь называют, анти-АОН.

…И телефонный аппарат у японца не из простецких. Зачем такой обычному инженеру? Или это фирма расщедрилась?

Назавтра, пока Сэйго был на работе, я, выполнив все меры предосторожности, набрал номер Панайотова. Тот меня сразу узнал и с ходу потребовал объяснений.

— Вы, как я понимаю, уволились из «Токиды-С». Так?

— Да.

— А почему не сообщили мне об этом?

— По-моему, я не обязан согласовывать свои действия с вашей организацией. Я на вас не работаю. Надеюсь, что свобода действий в плане выбора работы в нашей стране имеется?

— Перестаньте ерничать. Вы где находитесь?

— Я выехал из города, — соврал я.

— Послушайте меня внимательно. Будет для всех лучше, если вы немедленно вернетесь и убедительно попросите своего шефа вернуть вас на работу.

— Я не собираюсь больше иметь с «Токидой-С» никаких дел. И вообще, не собираюсь больше проживать в Новосибирске.

— Вы рискуете нажить неприятности, — тон Панайотова стал угрожающим.

— Какие именно?

— А вы подъезжайте ко мне. Я расскажу более подробно.

— Подробности я знаю и сам. Извините, у меня нет времени. Поезд.

— Значит, вы не хотите прислушаться к голосу разума?.. Получается, что вы сами себе враг.

— Ладно, всего доброго, — сказал я и положил трубку.

Настроение он мне испортил здорово. Конечно, любопытно было бы узнать, откуда он все это почерпнул, но ему меня ни за что не ущучить. Все происходило на территории другой страны, где я находился по чужим документам, и пожар действительно уничтожил все следы — я это видел сам. И вообще, такими делами должна заниматься военная прокуратура. Какого черта туда лезет РУОП?

Но все же осадок от разговора остался очень неприятный. Не добавляет оптимизма то, что о твоих делишках знают посторонние люди. Желание позвонить Татьяне или Лене исчезло напрочь. Хватит мне отрицательных эмоций.

… Сэйго вернулся мрачнее тучи.

— Меня отзывают в Саппоро, — сказал он. — И я догадываюсь, почему. Господин Мотояма что-то заподозрил, и решил, что лучше посадить в ваш офис человека из их среды. Может быть, даже наймут переводчика, который не проявляет излишнего любопытства.

Похоже, мне действительно придется сматываться… Вот только куда?

— Значит, так, — заговорил Такэути. — Я в любом случае должен уезжать. Скорее всего, мне посоветуют поискать другого работодателя без объяснения причин, или что-то еще в этом роде. Теперь слушай меня. Я думаю, будет очень неплохо, если ты поедешь со мной.

— Поеду с тобой?

— Именно.

— Не понял. Это куда?

— В Японию.

— Ты правильно сделал, что решил вернуться, — сказала Таня. — Ничего не бойся, никто тебя тут не тронет. Я не желаю тебе плохого.

Татьяна улыбалась.

— Я очень по тебе соскучилась, — произнесла она. — Проходи…

В комнате все осталось по-прежнему, только над диван-кроватью появился какой-то конусообразный полог. Я даже не заметил, как разделся, потому что наблюдал, как избавляется от одежды Таня. Мы обнялись, сидя на краю дивана.

— Не спеши, — сказала она. — У меня для тебя есть сюрприз.

Таня откинула полог, и

я форменным образом офонарел. За пологом лежала Лена. Она тут же отбросила одеяло, и оказалось, что на ней тоже совсем нет одежды.

— Ну, чего ты ждешь? — последовал вопрос.

Кажется, я даже не понял, кто именно из них его задал. Сердце колотилось так, что его, наверное, слышали соседи. Вот это действительно сюрприз… Ощутив одновременное прикосновение двух женских тел, я вдруг услышал:

— Вот ты и попался.

Говорил, несомненно, мужчина. Резко обернувшись, я увидел, что в комнате стоят Мотояма, Панайотов и Сорокин. Я что-то забормотал, и неожиданно понял, что лежу один. Причем не на диване, а на узкой полке, которая покачивается почти в такт стуку вагонных колес.

— Точно говорю, попался, — услышал я вновь. — Нечего было жалеть козыри.

Переход от сна к яви оказался настолько резким, что пришлось несколько секунд соображать, что, черт возьми, происходит. Сердце продолжало скакать галопом, эрекция была прямо-таки железной. Ну и сны тебе снятся, безработный Маскаев…

Впрочем, в поездах я часто вижу во сне эротику, причем, бывает, такую, что ни один режиссер, специализирующийся на порно, не сумеет воспроизвести. Качка, наверное, действует на подсознание — еще Фрейд это заметил.

Итак, миновала четвертая ночь в поезде. Сегодня я окажусь на месте; если не опаздываем, то ехать осталось еще часа три. В окно уже ярко светило солнце, играя лучами на зеленых склонах сопок, мимо которых проплывал поезд. Внизу оба попутчика с утра пораньше резались в «дурака». «Доброе утро», — сказала мне молодая женщина, лежащая на другой верхней полке. Я ответил.

В поездах дальнего следования почти никто не спит в нижнем белье. Попутчица не была исключением. Но, затянутая в вышедшие из моды лиловые лосины и тесную футболку, она, будучи обладательницей роскошных форм, не могла не отдавать себе отчет в том, что серьезно будоражит воображение едущих в одном купе с ней мужиков. Вчера вечером она долго суетилась, то запрыгивая на полку, то спускаясь с нее, а я не мог не обращать на это внимания, вот и сон соответствующий под утро прискакал.

При иных обстоятельствах я не упустил бы случая познакомиться, но только не сейчас. И без того я старался как можно меньше общаться с другими пассажирами — мало ли что… Хотя, конечно, всерьез предполагать, что за мной следят руоповцы и якудза, было бы наверное, паранойей. Если бы им очень было нужно, я ни за что бы не сел в этот поезд, а если бы и сел, то валялся потом где-нибудь у насыпи на равном расстоянии от двух безлюдных полустанков.

…После совещания с Такэути мы решили принять все меры предосторожности. О самолете и речи быть не могло, а в вагон я сел не на главном вокзале Новосибирска, а доехал на электричке до Болотного, где и дождался поезда. Вылетевший на самолете до Владивостока Сэйго должен был ждать меня на станции Седанка, на которой я сойду, не доезжая города.

Поначалу идея отправиться в Японию вызвала у меня нечто похожее на истерический смех. Неужели он это серьезно?

Оказалось, да. Причин, препятствующих моему выезду, вроде бы, не имелось.

— Документы у тебя в порядке? — спрашивал Такэути. — Загранпаспорт не просрочен? Под судом и следствием не находишься?

На все вопросы я отвечал в том смысле, что у меня все в полном порядке, и никаких противоправных действий я не совершу, если попробую выехать из страны. А приглашение уже, можно сказать, готово. Приглашение частного порядка от имени Такэути Сэйго.

Все это было очень хорошо, но я слышал, что въездные документы обычно оформляют через посольство в Москве, а на это требуется порой несколько месяцев: частные приглашения рассматриваются дольше, нежели, например, служебные.

— Пусть это тебя не беспокоит, — сказал Сэйго. — Все оформим за считанные дни во владивостокском генконсульстве, там у меня хороший знакомый есть.

Ладно. С этой стороны мне все было понятно. Я не понимал, какого черта мне вообще делать в Японии?

Сэйго начал издалека.

— Последнее место, где тебя начнут искать бандиты — это Япония. Я допускаю, что они станут следить за мной, но и ты не будешь сидеть там как мышь в норе, ты должен действовать. Помни — ты в любой момент можешь узнать то, чего не знает никто, или только частично знают бандиты. Речь идет, может быть, действительно, о миллионах. Не иен, не рублей, а долларов. Я не говорю, что тебя должно греть твое самурайское происхождение — в современном мире дворянские титулы ничего не значат, но раз за дела твоих предков взялись якудза, то это означает, что там действительно пахнет деньгами… Впрочем, я уже устал тебе это повторять. Мы найдем то, что исчезло с сервера, где хранились летописи. И, поскольку теперь можем доказать, что ты являешься единственным претендентом на наследство самурая, каким бы оно ни оказалось, у нас с тобой имеется шанс обеспечить себе неплохую жизнь… Конечно, есть риск связаться с пустым номером, но, ведь, как у вас говорят, кто не рискует, тот не пьет шампанское.