Дмитрий Донской – Анатомия тумана (страница 3)
Я провёл рукой по шее Кречета. Цепочка на месте, стального овала с личным номером нет.
– Док… Сюда посмотри, – голос Лешего дрогнул.
Я подошёл к нему. Вокруг тел земля была странно сухой. Более того – она была покрыта тонким слоем белесого пепла, несмотря на недавние дожди. И на этом пепле чётко отпечатались следы. Огромные, босые человеческие ноги. Они вели от тел разведчиков прямо в густую стену тумана. Расстояние между шагами было таким широким, что оставившее их существо должно было быть под два с половиной метра ростом.
Внезапно туман дрогнул.
Ледяной порыв ветра ударил в лицо, срывая белесую пелену. Аномальная тишина лопнула, как перетянутая струна. И в эту же секунду в наушниках активных гарнитур ожил эфир – смешались крики напряжённого мата, доклады артиллеристов и панические запросы опорников.
Мы снова оказались в реальном мире. И этот мир хотел нас убить.
Высокий, надрывный комариный писк разрезал ночной воздух над нашими головами. Любой, кто провёл на передке хотя бы неделю, знает этот звук. Он снится по ночам, заставляя вжиматься в матрас.
– FPV! Воздух! Расходимся! – заорал Леший, падая в ближайшую неглубокую воронку.
Я бросился в сторону, за остатки кирпичной стены разрушенной фермы. Штурмовик во мне сработал быстрее медика. Я не смотрел вверх – от камикадзе на открытой местности не убегают, от него прячутся в рельеф. Раздался резкий свист пикирующего дрона, затем ослепительная вспышка и оглушительный взрыв кумулятивного заряда, ударившего в землю там, где мы стояли всего пять секунд назад. Осколки с мерзким визгом впились в кирпичную кладку над моей головой.
Не успела осесть пыль, как в небе раздался звук, похожий на работу старого мопеда без глушителя или огромной бензопилы.
– Твою мать… «Баба Яга»! – крикнул один из бойцов эвакуационной группы. – В укрытие!
Тяжёлый гексакоптер врага, переделанный из сельскохозяйственного дрона, неспешно и неотвратимо плыл над позициями. Эта тварь была способна нести на себе до двадцати килограммов смерти – спаренные 120-мм мины или переделанные противотанковые ТМ-62.
Характерный щелчок системы сброса где-то в высоте прозвучал приговором.
Я увидел, как тёмный цилиндр отделяется от брюха дрона. Понимая, что сейчас от нашей воронки останется только воронка больше похожая на лунный кратер, я рванул с места, схватил за разгрузку замершего бойца эвакуации и швырнул его в чёрный провал чудом уцелевшего перекрытия фермерского подвала. Сам прыгнул следом, группируясь в полете.
Земля содрогнулась. Ударная волна от разрыва 120-мм мины выбила из лёгких весь воздух, засыпав нас сверху тонким слоем бетонного крошева и вонючей земли. В ушах стоял пронзительный звон. Я закашлялся, сплёвывая пыль, и потянулся к аптечке, рефлекторно ощупывая себя на предмет влажных, горячих пятен. Цел.
Сквозь звон в ушах я услышал в подвале прерывистое дыхание. Оно не принадлежало бойцу, которого я спас. Тот лежал рядом и глухо стонал, приходя в себя после контузии.
Я медленно поднял автомат, включая подствольный фонарь на тусклый синий режим, и шагнул вглубь подвала.
Луч света выхватил из темноты фигуру. Человек был забит в самый дальний угол подвала, среди ржавых бидонов и обвалившихся кирпичей. На нем был пиксельный камуфляж противника и разорванный бронежилет, замотанный синим скотчем. Шлема не было.
Он сжимал в руках автомат, но ствол дрожал так сильно, что бился о бетон. Глаза парня – ему было не больше двадцати пяти – были безумными, зрачки расширились так, что почти поглотили радужку.
Я не стал кричать. В замкнутом пространстве испуганный человек с пальцем на спусковом крючке – это алес для всех участников. Прошлый опыт подсказывал прошить этот угол короткой очередью на опережение. Опыт врача требовал оценить его состояние – пустых шприцев от стимуляторов не видно, значит, это чистый, животный шок.
– Оружие на пол. Медленно, – ровным, лишённым эмоций голосом произнёс я.
Пленник дёрнулся, фокусируя взгляд на моем налобном фонаре с красным крестом поверх маскировочной сетки. Затем на стволе моего автомата.
– Не убивай… – его голос сорвался на истеричный сип. Автомат со стуком выпал из ослабевших рук. – Пожалуйста… Только не оставляй меня здесь. Не оставляй!
Я пнул его оружие подальше в темноту. Быстро провёл досмотр – ножей, гранат, рации нет. Парень был полностью истощён, губы потрескались от обезвоживания, от него пахло мочой и страхом.
– Чей боец? Какая бригада? – жёстко спросил подошедший сзади Леший, смаргивая бетонную пыль с ресниц и направляя на пленного ствол. Наверху снова зажужжали лёгкие дроны – видимо, противник прислал «мавики» со сбросами гранат-ВОГов, чтобы добить тех, кто выжил после «Яги». Выходить было самоубийством. Мы застряли.
– Шестая механизированная, – заикаясь, ответил пленный, вжимаясь в стену. – Я один остался… Я уже три дня здесь прячусь…
– Кто положил вашу группу? Наша арта? – Леший достал стяжки для рук.
– Нет! Нет… – пленный замотал головой с такой силой, что ударился затылком о кирпич. По его грязному лицу покатились слезы. – Лучше бы ваша арта! Мы отступали. Зашли в эту лощину. А потом пошел туман…
Я присел перед ним на корточки, убрав автомат за спину, чтобы немного снизить градус паники.
– Что было в тумане? Говори чётко.
Парень посмотрел на меня взглядом человека, чья психика дала трещину толщиной в Марианскую впадину.
– Оно пришло за нами… Мы стреляли, мы всаживали в него магазины, мы ВОГи кидали… А оно просто шло сквозь разрывы. Длинное, в плаще, который как из дыма соткан… Оно забирало наших… Оно подходило и просто забирало. Я спрятался под телом своего сержанта. Я видел…
Он схватил меня за разгрузку. Его руки были ледяными.
– Оно не отличает нас от вас, док. Ему плевать на скотч на броне. Я видел, как оно порезало грудь моему сержанту и забрало его железку с шеи. Ему нужны только эти куски металла. Оно приходит на кровь… Оно жрёт смерть!
Наверху раздался сухой хлопок ВОГа, сброшенного с коптера, и осколки с шелестом прошили кусты у входа в наш подвал. Я посмотрел на Лешего. Тот был бледен.
Сказки закончились. Враг был напуган этой тварью не меньше нашего. Кто-то искусственно создавал слепые зоны на линии фронта, глушил связь и под прикрытием тумана собирал свою страшную жатву. И теперь этот «кто-то» или «что-то» знало, что мы находимся здесь.
Жужжание «Мавика» над подвалом действовало на нервы, как сверло бормашины. Дрон висел прямо над провалом, методично выискивая нас через тепловизионную камеру. Оператор на той стороне ждал малейшего теплового пятна, чтобы сбросить очередной ВОГ-17.
Мы сидели так уже минут двадцать. Бетонный пол вытягивал остатки тепла из тела. Пленный сжался в комок и тихо, безостановочно раскачивался из стороны в сторону, бормоча под нос молитвы.
Я прикрыл глаза, чувствуя, как пульсирует кровь в висках от контузии после разрыва 120-й мины. В нос ударил резкий, пыльный запах раскалённого кирпича. Не сырого подвала под Донецком, а именно раскалённой на солнце глины. Сирия.
Я открыл глаза и замер.
Прямо напротив меня, прислонившись спиной к ржавому бидону, сидел «Хрост» – пулеметчик из моей старой группы. На нем был выгоревший пустынный камуфляж, покрытый пятнами засохшей крови. Точно такой же, в каком я упаковал его в мешок под Дейр-эз-Зором четыре года назад.
Хрост не мигая смотрел на меня.
– Опять прячешься, Док? – его губы не двигались, но голос звучал в моей голове кристально чисто. – Мёртвых не склеишь, сколько красных крестов на себя ни налепи. Оно пришло не за ними. Оно пришло за тобой.
– Заткнись, – прошептал я одними губами.
– С кем ты говоришь? – Леший толкнул меня локтем в бок. Его лицо было серым от усталости.
Я моргнул, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. На месте Хроста валялся лишь кусок искорёженной арматуры. Психика давала трещину. Недосып, адреналин и этот чертов туман начали вскрывать старые, плохо зашитые шрамы в мозгу.
– Ни с кем. Мысли вслух, – ровно ответил я, сбрасывая с себя морок. – Птичка ушла?
Леший прислушался. Сверлящий звук пропал.
– Батарея села. У нас минут пять, пока они не поднимут сменную. Поднимай этого, – он кивнул на пленного. – Идём к нашим «лисьим норам» возле разваленной фермы. Там есть перекрытая щель, укроемся до утра.
Мы вылезли из подвала в серый, предрассветный сумрак. Туман немного рассеялся, но повис клочьями над изрытой землёй. Идти в полный рост означало стать лёгкой мишенью для снайпера или оператора дрона камикадзе, которые с первыми лучами солнца начнут свободную охоту за любой техникой и пехотой на открытой местности.
Мы двигались перебежками от воронки к воронке. Пленный спотыкался, я тащил его за шиворот разгрузки, стараясь не смотреть по сторонам. Потому что каждый раз, когда я бросал взгляд на изувеченные стволы деревьев, мне казалось, что из-за них на меня смотрят пустые глаза Хроста, Стрижа и десятков других парней, чьё сердце остановилось под моими пальцами.
«Соберись. Ты врач. Это просто посттравматическое стрессовое расстройство, усугубленное шоком», – твердил я себе, вжимаясь в стенку траншеи.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».