Дмитрий Долгов – RИО (страница 2)

У соседнего причала серый буксир отдувался, будто простуженный зверь: на холостых оборотах он гонял пар из сопла выхлопа – белые клочья тут же рассыпались в тумане. Ваня достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Пламя трепыхнулось у лица; рефлекс прикрыть огонь ладонью. Густой дым помог собраться с мыслями: он чувствовал, как в желудке начинается та самая тяжесть, когда предстоит встретиться с тем, от чего бежать поздно. Он курил медленно, затяжка за затяжкой. Так и сидел, пока из тумана не вышагнула знакомая фигура капитана.

Всего двенадцать часов дизель тащил судно вдоль турецкого берега. Горизонт закрывал чёрный вал облаков: пахло штормом, но к вечеру ветер стих. Под закат они вошли в Зонгулдак. Порт встретил их свистом лебёдок и рёвом оксидных печей, вокруг, клубился красный смог. Ваня стоял у леерного ограждения1[1], вдыхая угольную гарь. На рейде гладь воды была густой, маслянистой – в ней дрожали отблески доменных огней.

Портовый агент, плотный мужчина в блестящей куртке, поднялся на палубу. Они уединились в рубке с капитаном; разговор длился сорок минут. Ваня слышал лишь обрывки: «металлобазы… срочный контракт… на борту только двое…». На вопрос, «где команда?» Лебедев, кажется, ответил: «Будет».

И через день она действительно появилась.

Ранним утром к трапу подошёл старый автобус «Исузу». Дверь открылась – и из него один за другим вышли девять человек. Двое русских, оба моложе тридцати, с одинаковыми бледными лицами после ночного переезда. За ними – семь сирийцев; у каждого вытертый армейский рюкзак и тёмные настороженные глаза.

Лебедев встретил их коротко, будто пассажиров рейсовой маршрутки:

– Механик вниз, матросы – на палубу, коки – к камбузу. Вопросы после выхода. Он собрал паспорта всех в шинельную сумку, молнию затянул, как мешок с песком.

«RИО» обругал волнолом скрежетом клюзов, стряхнул ржавчину с борта и потянулся к открытому морю. Зонгулдак тихнул за кормой. В каютах, занятых новой командой, гремели жестяные тумбочки; кто-то клеил скотчем на стены фотографии семей, кто-то молча обустраивал молитвенный угол. Смех в каютах звучал глухо.

Иван поднялся на крыло мостика. Закрыв глаза, он понял, что сон его отпускает и напоминает ему о самом жутком кошмаре.

Настя.

Капитан стоял за штурвалом, курил, щурился в ночь. Лицо у него было каменное.

– Чего уставился? – бросил он, заметив Ваню. – Завтра к полудню выйдем на расчётный меридиан. Дальше – твоя работа.

Он сказал это так, будто Ваня всю жизнь водил суда по Чёрному морю из турецких портов. Капитан даже не объяснил, зачем ему нужен «помощник».

Ваня ещё раз внимательно посмотрел на Лебедева.

Может, всему виной страх?

Лебедев боялся моря не меньше его, просто маскировал страх бравадой. А он, Ваня, – незримый навигатор, чужак без должности, человек, которого легко спрятать, если что-то пойдёт не так. Ночь медленно стекала с неба. «RИО» разгонялось. Где-то впереди по курсу цепочкой портовых огней сверкал Новороссийск.

Море.

Темнота.

Он глубоко вздохнул.

И наконец открыл глаза.

Сколько прошло времени? Где я?

Он очнулся в каюте и провёл ладонью по лицу, липкий пот остался на его руке. Потянулся. Тело ныло, особенно спина – она затекла за ночь. Медленно поднялся с койки. Пол под ногами поскрипывал, судно глухо дрожало всем корпусом. Дверь с трудом поддалась, скрипнула. За ней начинался узкий, низкий коридор. Слева тянулись одинаковые металлические двери, справа – трубы, старые кабели, выцветшие таблички: «Механическое отделение», «Не курить». На одной болтался обрывок стикера с полуобнажённой женщиной – давно пожелтевший и облезлый. Он двинулся вперёд. И каждый шаг отдавался глухим звуком. Внутри судна было тихо, слишком тихо – словно все вымерли. Внезапно снизу донёсся резкий скрежет – как будто упало что-то тяжёлое. Ваня остановился. Прислушался. Тишина. Показалось? Дальше – лестница. Он ухватился за перила. Они были липкими, холодными. Мотор работал размеренно, с глухим гулом, будто в самом чреве судна билось огромное сердце. Вибрация шла по полу, отдавала в ноги и живот. Он толкнул одну из дверей – она оказалась не той. Закрыл. Попробовал другую. За ней был душ – узкий, облупленный. Вода текла только холодная. Он сполоснул лицо, шею, руки. Посмотрел в зеркало – потускневшее, треснутое. Из него смотрел человек, которого он почти не узнавал. Вернувшись в коридор, он прошёл ещё несколько шагов мимо одной из приоткрытых кают. Там кто-то спал, отвернувшись к стене. У кровати валялись носки, в углу стояла грязная кружка. Он пошёл дальше. Слева оказалась дверь в кают-компанию – закрытая. Рядом висела старая рация, закреплённая на стене изолентой, из неё свисал провод. Чуть ниже – пожелтевший список. Половина пунктов была на арабском. Он прочитал первые строки, но не до конца – взгляд упал на маленький иллюминатор, вмонтированный в стену чуть дальше, напротив двери. Он подошёл к нему. Стекло было влажное от конденсата, но за ним – густая, чёрная вода. Ни огней, ни намёка на берег. Только волны и ветер, бьющийся в корпус. Он стоял так минуту. Потом вернулся в свою каюту. Закрыл дверь, сел на койку.

Тишина.

Он сидел, опершись локтями о колени, уставившись в пол. Он ощущал каждую вибрацию судна. Иногда дрожь усиливалась – значит, мотор давал больше оборотов. Тогда стены едва заметно подрагивали, а лампа на потолке начинала покачиваться. Ваня поймал себя на мысли, что отсюда, из каюты, судно казалось живым. Глухой, тяжёлый, молчаливый зверь. Он не кричал – он просто шёл. За стеной что-то глухо стукнуло. Потом послышался чей-то кашель. И снова тишина. Он поднялся. Надел куртку. Хотел выйти снова – просто пройтись, может быть, кого-нибудь встретить. И всё же рука легла на ручку двери неуверенно. Он остановился, стоя вполоборота, и на секунду закрыл глаза.

Тогда ты никогда не станешь таким, как я.

Память ударила внезапно.

Слова как ножи.

Холодная вода.

Крик отца.

Ваня глубоко вдохнул и всё-таки открыл дверь. Судно просыпалось. Где-то открывались двери, кто-то проходил мимо не глядя. Но его взгляд сразу упал на мужчину с татуировкой на шее – он шёл с пластиковым ведром. Кто-то громко зевал за стеной. Кто-то смеялся – не весело, скорее устало.

Ваня прошёл к кают-компании. На этот раз дверь была открыта.

Внутри – стол, облупленные лавки по периметру, кофейник, видавший лучшие времена, и двое мужчин. Один ел лапшу из миски, другой что-то писал в блокнот, криво опершись на локоть. Они оба бросили на него быстрые взгляды, как смотрят на новенького. Потом снова занялись своими делами. Он прошёл к раковине, налил воды в чашку. Глотнул. Солоновато. Металлический привкус.

– Ты вообще кто такой? – спросил один, не отрываясь от своих записей.

– Просто помощник, – ответил Ваня.

Второй, тот, что ел, отложил вилку. Медленно встал и подошёл ближе к Ване, остановившись напротив, чуть нависая.

– Просто помощник? – переспросил он. – Забавно. Потому что нас тут всего десять человек. И каждый знает, кто должен быть на борту, – он смерил Ваню взглядом. Оценивающе. Не свой.

– Значит, ты – сюрприз от капитана, – протянул он, – а сюрпризы я не люблю.

Ваня не отвёл взгляда. Не отвечал. Он знал: любые объяснения – только хуже.

– Ты что, оглох, что ли? Ладно, – парень пожал плечами. – Сам разберусь, кто ты.

Он вернулся за стол и бросил вилку в миску так, что лапша разлетелась по столу, и вышел, не обернувшись. Его шаги гулко разносились по коридору, пока не стихли за поворотом. Тишина повисла плотной завесой. Второй, тот, что сидел с блокнотом, наконец поднял взгляд. У него были спокойные, уставшие глаза. Он пару секунд смотрел на Ваню, потом отложил ручку.

– Зря ты так, – тихо сказал он. – С этими лучше сразу по-человечески. Меньше вопросов – меньше подозрений.

Ваня промолчал.

– Видно же, что не моряк, – добавил он чуть мягче. – Придумай легенду получше. Ну, или… расскажи, что с тобой.

Ваня поднял голову. Хотел ответить. Но не знал, с чего начать.

– Просто помощник, – вновь сказал он.

Тот кивнул. Протёр очки и снова взялся за блокнот.

– Ладно, просто помощник, имени у тебя, я так понял, нет. А меня Лёхой зови.

Где-то в щели окна потянуло солёным ветром, Ваня тихо выдохнул и почувствовал запах морской соли. В кают-компании снова воцарилась тишина.

Глава 2. Первый день

В рынду2[1] ударили три раза – резонанс прокатился по переборкам. Ваня вскочил, прежде чем глаза успели открыться. В дверном проёме уже торчала фигура Лёхи: поверх рабочей робы – измятый свитер, в пальцах, будто личный оберег, крутится блокнот.

– Подъём, – бросил он через зевок. – Что-то ты совсем нерасторопный. Как я уже тебе вчера говорил, завтрак в семь, потом «генеральная» и палубные работы. Капитан ждёт тебя в рубке сразу после каши. И поменьше слов.

Ваня кивнул. Лёха исчез так же быстро, как появился; в коридоре остался только запах солидола и влажных сапог. Камбуз встретил ударом запахов: пережаренный лук, кипящий кориандр, тепло дизельной плиты. Кок – невысокий, жилистый сириец – помешивал деревянной лопаткой в котле густую чечевицу. Ваня узнал приправу – дуэт кориандра и тмина. На берегу такой аромат вызывал аппетит; здесь, в морской сырости, он будто обволакивал горло мокрым полотном.

За длинным столом сидели восемь человек.