Дмитрий Дмитриев – Под "крылом" Феникса (страница 44)

Во времена царствования Тулсаха Второго, за десять лет до образования Империи Феникса, влияние семьи Першанов в кулбусских царствах укрепилось. Тулсах, нуждающийся в союзниках против всё усиливающих свой натиск ченжеров, приблизил к себе главу рода Першанов и даже поручил тому возглавить своё воинство. Но в царствование его сына Ло-Юаня, Першаны восстали против царской власти. Царское войско не смогло справиться с мятежниками, которым на помощь пришли ченжеры. И тогда Ло-Юань пообещал отдать все владения Першанов и богатый Гинь-Су тому, кто подавит мятеж.

Мелкий князёк родом из Сенифа по имени Бел-Ё взялся исполнить желание своего государя и, заманив в ловушку Першана Четвёртого, с помощью тех же ченжеров, предательски убил князя. Затем весь род князей Першанов был истреблён, а Бел-Ё в награду получил владение городом и окрестными землями, на которых осела большая часть его шестипалых союзничков.

Правда, не прошло и двух лет, как Бел-Ё объявил себя независимым владетелем. Рано или поздно и ему пришёл бы конец, но кулбусским царям стало не до него. С северо-востока на их земли накатывалась неудержимая лавина ченжеров несущая смерть и разрушение. Потому-то Бел-Ё сумел усидеть на своём шатком троне, и передать его сыну после своей смерти.

Осевшие на землях княжества ченжеры поначалу держались в стороне от главных событий. Их было слишком мало среди подавляющего числа кулбусов, составляющих основную часть населения княжества. Они стали поднимать свою голову лишь, когда пало царство Фалао.

Княживший в то время Мугань взял в жёны дочь одного из ченжерских предводителей, получив за невестой приданное в виде шести с половиной тысяч воинов, которых он наделил землёй, а также признание со стороны правителей Дациня за ним права на его владения. Благодаря этому у гиньского князя появилось довольно крепкое войско, созданное по ченжерскому образцу.

Когда образовалась огромная Империя Феникса, гиньское княжество получило звание имперского союзника, но при этом потеряло часть своей самостоятельности. Гиньские князья лишились права объявлять кому бы то ни было войну или заключать мир без согласия правителей Ченжера. Они также не могли принимать иноземные посольства, а во время войны княжество обязывалось выставлять вспомогательные войска, как это было в войне с тайгетскими княжествами и Йоностаном.

Но в отличие от остальных кулбусских земель, где свирепствовал произвол захватчиков, Гиньское княжество сохранило своё внутреннее самоуправление. Издавна осевшие здесь ченжеры-кливуты не захотели делиться своими привилегиями, которыми их наделили местные князья с прочими своими соплеменниками.

Кроме них, в княжестве проживало множество полукровок, которые были плодами смешанных браков между ченжерами и кулбусами. Окажись они на землях напрямую подвластных имперской власти, то тут же становились людьми «подлого состояния».

Более двухсот пятидесяти лет княжество находилось под сенью расправленных крыл имперского Феникса.

Владыки Ченжера по-разному относились к существованию полунезависимого княжества. Одни угрожали расправой, и тогда князья отправлялись ко двору верховного владыки, везя своих сыновей в заложники. Другие, напротив, даровали милости и прощения, привлекая гиньцев на службу Империи Феникса. И только И-Лунг, наконец, решился окончательно сокрушить последний оплот кулбусской самостоятельности.

Задуманному благоприятствовало то обстоятельство, что принявшие участие в перевороте имперские войска были под рукой и готовы к походу. Накануне выступления в Дацине был созван военный совет.

Так как основной ударной силой имперского войска была пехота, то Чже Шен предложил повести армию прямо в горы по тропам, проложенным караванами паломников и торговцев. Обозы, что замедляют продвижение, на первое время можно было не брать. К тому же наступила осень и на полях, и в садах начал вовсю созревать урожай.

Внезапность нападения, должна обеспечить захват продовольствия и необходимого снаряжения у противника. Остальные военачальники, ознакомившись с его замыслом, не возражали. Верховное командование всеми войсками И-Лунг, снедаемой жаждой военной славы и подвигов, взял на себя.

Война началась без её объявления. Основной удар имперских войск был направлен из служившего им местом сбора города Тун-Хото через перевалы Тыйских гор по дорогам и тропам, ведущим в направлении Сидугана. Наступление велось двумя колоннами, каждая из которых насчитывала двенадцать тысяч пехотинцев и четыре тысячи легковооружённых всадников.

В качестве дополнительного резерва выделялся конный отряд из двух полуторатысячных сабраков Железных Ястребов. Тащить в горы панцирных всадников было глупостью, и поэтому они, выступив из Дациня, должны были следовать к одному из главных оплотов гиньцев – городу Вэньгэд кружным путём.

Кроме того, для последующей поддержки на реке Гиньдук у Панченского лагеря была собрана флотилия речных судов. Одна должна была доставить по Чулбе припасы и снаряжение войскам, когда те выйдут к столице Гиньского княжества, а также обеспечить их переправу, через полноводную в тех местах реку.

Войска, находившиеся под командованием князя Чже Шена, состояли из Второго и Пятого габаров имперской пехоты, одного полка Железных Ястребов и трёх полков кливутов. Конные отряды ченжеров, идя впереди основной колонны Чже Шена, первыми пересекли границу Гиньского княжества.

Не ожидавшие нападения гиньские ченжеры-кливуты и кулбусы были застигнуты врасплох. Имперцы полностью вырезали три селения и захватили одну из застав в предгорьях. Спастись удалось немногим. Ещё одна крепость, стоящая на скале над переправой через небольшую, но довольно бурную речку, была захвачена внезапным налётом.

Овладев этим важным в военном отношении пунктом, Чже Шен распорядился оставить здесь сторожевой отряд из пятидесяти щитоносцев, стольких же копейщиков, двухсот стрелков и сотни всадников под командованием одного из тагмархов. Затем войско ченжеров свернуло с дороги и направилось прямо в горы.

Хотя Тыйские горы больше походили на поросшие лесом холмы или сопки, но путь через них оказался не таким уж лёгким делом. Кроме того, зачастую им приходилось преодолевать упорное сопротивление местных жителей, которые устраивали засады.

Поэтому князь Чже Шен приказал, чтобы впереди основных сил в качестве разведки шло несколько дозоров. Каждый такой разведывательный отряд состоял из десятка наиболее ловких и бесстрашных воинов, большую часть которых составляли наёмники. В основном это были горцы из тайгетов и ярали.

От Второго габара имперской пехоты в разведку отрядили семерых бойцов. В их число попал и Джучибер. Возглавлявший отряд сотник Гилтаг, отобрал коттера из-за того, что тот не терялся при внезапном нападении и действовал с изумляющей быстротой. Эти навыки могли бы здорово пригодиться, если бы им пришлось угодить в засаду. Кендаг, ни за что не желавший расставаться с коттером, упросил Гилтага, чтобы его тоже назначили в разведку. Сотник сам был тайгетом, поэтому охотно согласился с просьбой соотечественника.

Первый день пути прошёл без происшествий, и колонна Чже Шена без помех миновала предгорья и поднялась наверх, достигнув нужного им перевала, на котором войска провели ночь. С рассветом ченжеры начали спуск в лежащее за перевалом ущелье. Спускаться приходилось по местами довольно узкой горной дороге, которая проходила между крутых склонов, густо заросших колючими кустами.

Сегодня Джучиберу выпало идти в первом десятке. Кендаг же остался среди замыкающих. Он вместе с другими, наиболее опытными в горах воинами, должен был провести мулов с припасами, через место, где был крутой спуск.

За одним из поворотов идущий впереди дозор имперцев неожиданно наткнулся на устроенный поперёк тропы завал из хвороста и камней. Возглавлявший передовой отряд сотник Гилтаг не растерялся при виде препятствия. Собрав вокруг себя около полусотни воинов, он приказал им сомкнуть щиты и бежать вперёд, ибо оставаться на месте было чистым самоубийством.

Едва имперцы приблизились к препятствию, как в них с трёх сторон полетели стрелы и камни. Бежавший впереди Джучибера щитоносец как-то странно споткнулся и опрокинулся навзничь. Из его правого глаза торчало древко стрелы.

Джучибер перепрыгнул через упавшее тело и полез вверх. Концом совни он ткнул в чьё-то показавшееся из-за вершины завала перекошенное от страха лицо. Рядом с коттером с длинным мечом в руке карабкался Гилтаг. Сотник двигался с такой лёгкостью, словно он был облачён в лёгкое одеяние, а не в тяжёлые доспехи.

За завалом имперцев встретили мечи и копья гиньцев. Их было не более восьми десятков. Почти все они были кулбусами и только несколько человек из их числа выделялись своим оружием и доспехами. Это были гиньские кливуты. И те, и другие храбро вступили в рукопашную с имперскими наёмниками.

Гилтаг справедливо рассчитывал, что остальные поддержат наступательный порыв его воинов. Однако он не мог знать, что позади них гиньцы столкнули со склонов гружённые камнями телеги и отрезали его отряд от основной колонны. Ни Гилтаг, ни его люди не подозревали, что оказались в кольце.

На помощь к гиньцам подходили воины, до того скрывавшиеся среди зарослей. Джучибер первым заметил, что врагов не становится меньше. Казалось, что они оживают и снова бросаются в бой. А вот имперцев становилось всё меньше, их ряды постепенно таяли.