Дмитрий Дмитриев – Добрый (страница 34)

— Всё-всё, хватит! — взмолился я. — Достаточно.

— А где извинения? — в унисон вопрошали принцессы.

— Вот ещё! — фыркнул я.

Фыркнул, а зря. Очередной плюх в воду не заставил себя долго ждать. Мало того что плюх, так ещё и эта неведомая сила перевернула меня вниз головой, поставила в позу синхронистки и заставила выписывать ногами различные па. Точнее, различные па выписывал я сам по своей собственной инициативе, пытаясь банально вынырнуть и хлебнуть свежего воздуха. Что-то водичка не пришлась по вкусу моим дыхательным путям. Вот только тело всё никак не желало принимать правильное положение — головой кверху. Лёгкие, требующие новую порцию кислорода, уже ощутимо покалывало. В мозг явственно стучалась паника. В пору было писать завещание, хотя и мысленно, поскольку вынырнуть, по-прежнему, не было никакой возможности. В какой-то момент я, наверное, на мгновение потерял контроль над собой, поскольку хлебнул водички. Точнее, не хлебнул, а от души вдохнул, подсознательно стараясь загасить разрывающее лёгкие пламя. Вдохнул и даже не закашлялся. Напротив, вода из реки принесла долгожданное облегчение. Облегчение и успокоение. Успокоение и столь необходимый моему бренному телу кислород. Я мог дышать, и почему-то меня это не удивляло. Вот ни капельки. Словно я всегда это мог, а вот потом просто позабыл про это и долго этим не пользовался. И именно в тот момент, когда я понял, что утопление мне не грозит, та самая сила, которая удерживала под водой, беспардонно вытолкала меня на берег.

— Смотри, Хлоя, какой синенький.

— Прямо загляденье. Глаз не оторвать.

— Предлагаю так и зафиксировать. Пусть народ радует и веселит.

— Я сейчас кому-то зафиксирую по мягкому месту. Такой колер наведу, что и показать не стыдно будет. Вот только спать придётся стоя или на животе.

— Мара, мне кажется, что нам кто-то хамит.

— А мне, Хлоя, кажется, что нам кто-то угрожает.

— Хамские угрозы — это, наверное, уже чересчур.

— А угрожающее хамство — вообще ни в какие ворота.

— Продолжим макать?

— Продолжим.

— Отставить макать кап…

Договорить я не успел. Остатки знаменитой в моём мире фразы вырвались из меня с изящным бульканьем и скрылись вдали нечленораздельными переливами. Я же рванул совершенно в другую сторону. Поглубже и подальше от разбушевавшихся ведьмочек. Думать о причинах внезапно отросших у меня жабр или трансформации моих лёгких в энную субстанцию, способную регенерировать кислород из водной среды, у меня не было ни желания, ни подобающего настроения. А вот поиздеваться кое над кем, уже изрядно доставшим меня, желание было. Огромное желание, прямо-таки неугасимое.

Прильнув ко дну, я ухватился за водоросли и, перебираясь по ним, стал медленно передвигаться к противоположному берегу. Мой мозг упорно выдавал картинку деревьев, похожих на земные ивы. Наверное, успел их срисовать, когда меня макали в воду. И вот эти «ивы» с усердной флегматичностью поласкали свои многочисленные веточки в водах реки, создавая приличный маскировочный шатёр над тем берегом. Если удастся незамеченным пробраться под этот шатёр, то можно поиграть в утопленника и вдоволь насладиться паникой.

Конечно, это форменное издевательство над несчастными девицами. Но видит бог, не я эти издевательства начал, и не мне их заканчивать. Да и не такие эти девицы несчастные. Те ещё язвы, мегеры и прочие порождения женской зловредной фауны. И если банальной грубой силой противостоять их издёвкам не получается, то поиграем на девичьих эмоциях. Посмотрим, как эти крутышки будут рвать на себе волосёнки от ужаса за содеянное.

— Куда крадёмся?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что первые секунд двадцать я не придавал ему значения.

— Ещё раз глухим прикинешься, ущипну за то, что ближе всего к поверхности.

Мои глаза непроизвольно посмотрели на это «ТО», и я решил от греха подальше припрятать это место, банально сев на него.

— Умный, да? Мне без разницы за что щипать. Могу и за ухо.

Я инстинктивно закрыл уши ладошкам, но через пару секунд снова вцепился ими в водоросли, поняв, что всплываю на поверхность. А это в мои планы не входило, даже несмотря на агрессивную слуховую галлюцинацию. Чем-то иным это быть просто не могло. Поскольку в пределах видимости ничего, способного разговаривать, не наблюдалось. Если только говорящие водоросли. Но тогда они давно бы уже цапнули меня за руки, с учётом того, как ни милосердно я их сжимаю в ладонях.

— Головой можешь не вертеть. Всё равно не увидишь, пока. Да и сам можешь расслабиться, с берега тебя тоже не видно — я щитом невидимости прикрыла. Поговорим?

— Как поговорим, когда не известно с кем? — выдал я закономерный вопрос. И вместе с вопросом из меня вырвался внушительный пузырь воздуха, неизвестно как оставшийся в моих лёгких.

— Не булькай, всю позицию демаскируешь! — возмутилась непонятно кто. — Мозгом разговаривай. Как дитё малое, честное слово.

И эта мои мысли читает.

— Точно дитё. Нашёл чему удивляться.

— А что, не должен? Мне тут недавно некоторые утверждали, что прочесть их невозможно.

— Это те, которые сейчас по берегу сломя голову носятся?

— Они, — подтвердил я, вглядываясь сквозь водную толщу.

— Врут безбожно. Нельзя быть таким доверчивым. Для здоровья не желательно.

На берегу меж тем разворачивалось именно то, что я и ожидал увидеть. Нет, массовой паникой это было назвать ещё нельзя. А вот зарождающейся истерикой вполне. Кажется, Хлоя с Марой уже вполне прочувствовали результат деяния рук и лап своих и теперь активно обвиняли друг друга в моем преднамеренном утоплении. Жалко, что звук под водой выключили, интересно было бы послушать — для общего непристойного развития.

Впрочем, пререкались они недолго. Наверное, решив, что матом делу не поможешь. А вот действием помочь ещё ох как можно. Первой была Мара попыталась с разбегу рыбкой сигануть в реку. В последний момент её за лапу поймала Хлоя. Сила инерции, естественно, не преминула воспользоваться своим правом, и обе ведьмочки шлёпнулись в воду у самого берега, подняв тучу брызг. На этот раз мне даже показалось, что отборный мат сумел преодолеть водное сопротивление. Или моя фантазия дорисовала звук? Настолько красноречивы были мимика и жесты мокрых девиц.

— Да, спасатели из них конечно… — изрёк меж тем голос. — Ты уже раз пятьдесят утонул.

— Бери больше — раз сто, — уточнил я.

— Может, пора всплывать? — предложил невидимый водный обитатель.

— А давай ещё посмотрим? — предложил я в ответ.

— Мне потом с ними не разбираться.

— Да, ладно, не впервой, прорвёмся.

На берегу, меж тем, события приняли другой оборот. Мара, так не вовремя ограниченная Хлоей, в рвении поработать водолазом, скорее всего смирилась с этой мыслью, но не замедлила родить другую. И эта другая мысль воплотила на берегу летающего ящера. Как она с ним так быстро связывалась — для меня загадка. Тем не менее сейчас пушистый комок что-то эмоционально втолковывал дролонгу, активно размахивая лапками. Судя по эмоциям, читавшимся на морде ящера, ему это положительно не нравилось.

— А этот-то что здесь делает? — озадачилась моя невидимая соседка.

— Если это вопрос ко мне, то на данный момент понятия не имею. А так, вообще, по жизни, это ручная зверюшка вон того пушистого комка.

— Дролонг — ручная зверюшка?! Не смеши меня. Это самые опасные и самые независимые обитатели этого мира.

— Мне не веришь — сама посмотри.

Видимо, не добившись своего чисто даром убеждения, Мара смачно плюнула на песок, ухватила дролонга за усы, топорщащиеся на морде, и натуральным образом потащила ящера к реке. И самое интересное, что дракон засеменил за ней мелкими шажочками. И из всего сопротивления — только явное недовольство на морде.

— Вот видишь, что с самым опасным и независимым зверем вытворяют? Плетётся, как собачонка на привязи. А ты мне не верила.

Дотащив дролонга до реки, Мара шлёпнула его морду на песок у самой кромки воды, шустренько оббежала вокруг ящера и засандалила ему смачного пинка по самый хвост.

— Быстро сматываемся! — прямо-таки завопил голос в моём мозгу. — Сейчас эта ящерица тут конец света устроит.

Не дожидаясь ответа, невидимая обладательница глубин уцепила мою руку и резко рванула против течения, набирая скорость с завидным упорством. В определённый момент сопротивление воды возросло до состояния неприятной болезненности, и я уже хотел было возмутиться по этому поводу, но не успел. Резкое торможение. Смена курса. И вот я уже смачно приложился спиной о песок, у прибрежной коряги.

— Сдурела! Больно же.

— Больно — это не смертельно. Надеюсь, что из-за волны, поднятой этим ящером, наше бегство не заметили. В противном случае пришлось бы прибегнуть к методам этого пушистого комка.

— Это ещё что за методы? — осведомился я.

— Хвостом под зад, и уже обсыхаешь на солнышке.

— Каким ещё хвостом? Ты что, рыба?

— Сам ты рыба, — разобиделись в ответ. — Ты посмотри на него, он ещё и хамит. И откуда только вас, таких хамоватых, набираю?

— Вот те придурошные в реке топят, — не обиделся я в ответ.

— До тебя никого не топили.

— Значит, тебе повезло, и в твои воды угодил уникальный экземпляр. Первый и единственный в своём роде. Меня за подарок можешь не благодарить, а вот их, — я махнул в сторону берега рукой, — пока не советую. Хотя утопление тебе не грозит, но, боюсь, твоё «спасибо» по достоинству не оценят. А могут ещё и зверюшку ручную натравить. Девки-то безбашенные. Это я на собственном организме не раз проходил.