Дмитрий Дмитриев – Добрый (страница 32)

При этих её словах мир вокруг меня начал активно таять. Вот просто блёкли краски, расплывались контуры предметов, затихали звуки. Складывалось стойкое ощущение, что некто всевластный поворачивает потенциометр яви этого мира. Не погружает его в темноту и пустоту, а просто сводит его на нет. Так плавно меня ещё здесь не вырубали из сознания.

Глава 13

Глава 13

Пробуждение на этот раз пришло как-то резко. В смысле, вытолкнуло меня в реальность одним махом. Чувствовал я себя настолько бодрым и жизнеспособным, что готов был свернуть горы. Ну или по меньшей мере раскатать какого-нибудь гургута в тоненький мясной блинчик необъятных размеров. Да что там одного гургута? С дюжину гургутов! Увы, данных детей болот в обозримом пространстве не наблюдалось. Да и вообще с разумной живностью было не ахти. С неразумной, впрочем, тоже не особо. Всевозможная флора вокруг меня присутствовала, радуя глаза сочными, разнообразными красками. А вот с фауной, мягко сказать, было не очень. Точнее, совсем никак. Вот просто не было её.

— И где разумная жизнь этой планеты? — выдал я риторический вопрос в пространство.

Пространство продемонстрировало полнейшее наплевательское отношение к моей персоне и с ответом напрягаться отказалось.

— Может, полуразумная? — весело скорректировал я свой вопрос.

Результат в процессе отвечания не изменился ни на йоту. Окружающему миру я был не интересен.

— Ой, да и подумаешь. Не очень-то и хотелось.

Ещё раз оглядевшись, я выбрал наиболее предпочтительное направление и, насвистывая похабненький шансончик, двинулся обозревать окрестности. Определённой цели у меня не было. А поскольку единственным возможным для меня сейчас действием было бесцельное перемещение в пространстве на своих двоих, то именно ему я и предался.

Окрестности, впрочем, поражать меня какими-то интересностями собирались ровно настолько, насколько раньше собирались отвечать на мои вопросы. То есть ничуть, нигде и никак. Типа, иди нафиг и не отсвечивай. Не до тебя сейчас. Обижаться на них за это не входило в мои планы. Вот совершенно не то было настроение. И поэтому, чтобы хоть чем-то разбавить скучный пейзажик, я занялся единственным, что было для меня доступно — диалогом с самим собой. Со стороны это, наверное, смотрелось презабавненько. Или даже несколько сумашедшенько.

Идёт себе человек. Этаким прогулочным хозяйским шагом. Беседует активно сам с собою. Вид умный. Взгляд придурковатый. То ли сцена плачет, то ли психушка. В некоторых случаях это места взаимозаменяемые. Вот хоть сейчас бери и сажай в любое из них.

— А вот скажите мне, Серёжа, а какого это хрена у вас такое преомерзительно-приподнятое настроение?

— А вот не пошли бы, в свою очередь, Серёжа, в известном каждому россиянину направлении со своими неуместными вопросами.

— Это грубо, Серёжа, очень грубо. Вульгарщинкой попахивает.

— А нечего, Серёжа, совать свой нос непонятно куда да ещё там активно принюхиваться.

— Да, хамить, Серёжа, вы научились первостатейно. Особенно, когда ответ на мой простейший вопрос не может сформироваться в вашем мозгу при всех немыслимых потугах.

— И этот человек говорит мне о хамстве.

— Да уж по крайней мере не молчит, как некоторые.

— Ладно, проехали. А позвольте, достопочтимый Серёжа, и мне в свою очередь задать вам маленький вопросик. Надеюсь, ответ на него будет столь же красноречив и быстр, как ваше неподражаемое сквернословие.

— Несмотря на то, что вы, любезный Серёжа, так и не изучили значение большинства употребляемых вами слов, в связи с чем создаёте из них бессмысленные предложения, я постараюсь перевести ваш вопрос на понятный язык и незамедлительно вам отвечу.

— Всё, хватит ёрничать! Что у тебя с Хлоей?

— Опа, вот это новость. Даже сформулировал без ошибок. Донёс смысл с первого раза…

— Значит, на поставленный вопрос ты отвечать не собираешься?

— Собираюсь. Ещё как собираюсь. Нечего так истерить на пустом месте.

— И?

— Да нет никакого «И». Вообще ничего нет. Ни «И», ни «В», ни «НА».

— Это как так?

— Это просто. И не надо выносить мне мой мозг. И твой, кстати, тоже. Всё происходило на твоих глазах. Ты был непосредственным участником всего этого. И все возникающие вопросы задай самому себе. И сам же на них и ответь.

— Приехали. А я сейчас чем занимаюсь?

Всё, дальше разговор с самим собой перестал носить какой-либо смысл. Как будто он до этого какой-то носил. Ругаться с самим собой мне абсолютно не хотелось. Настроение упало до состояние омерзительно противного. Даже передвигать нижними конечностями стало лень. Сейчас я был похож на истеричную дамочку, которая в разговоре с любимым сама спросила, сама себе ответила, сама с собой поругалась. Короче, зашёл мужик побриться, а вышел и ванной уже разведённым человеком. Что-то не замечал я раньше за собой таких наклонностей. Наверное, местный воздух был мне вот совершенно не по климату.

— Хватит прохлаждаться! — раскатистый рык заставил меня подпрыгнуть. — Народ там все ножки сбил по самые подмышки, тебя обыскавшись, а он тут прогуливается.

— Имею право, — буркнул я в ответ, оглядывая окрестности в поисках вторгнувшегося в мою личную жизнь. Судя по голосине, это был взбесившийся мамонт.

— А ну отскочи в сторону. Дай присесть на сухенькое.

После этих слов я наконец догадался поднять свои очи до небу. Поднял и мгновенно застыл ледяной статуей. Прямо на меня, блистая огнём отражённого в каждой чешуйке солнца, с грозным рыком заходил на посадку дролонг. Зрелище, доложу я вам, впечатляюще-завораживающие. От этого зрелища я, наверное, и глазки раззявил, и слюнку пустил. Впрочем, ненадолго. Дролонг на посадке — это, конечно, красиво, но ещё и до безобразия мощно.

— Брысь в сторону! — в очередной раз рыкнул летающий ящер. — Зашибу!

Естественно, я не успел не то что отпрыгнуть, а даже присесть толком не получилось. Мощный поток воздуха почти опрокинул меня на спину. Именно что «почти», поскольку завершил процесс моего падения подзатыльник краешком крыла.

— А полегче нельзя? — выплюнул я претензию вместе со мхом, набившимся мне в рот.

— А порезче отпрыгнуть? — по-еврейски повёл себя дролонг, разворачиваясь на месте. — Я что, должен свою задницу об кусты обдирать, если ты занял единственную пригодную для посадки полянку. Хватит того, что я кровавые мозоли под крылышками натёр, разыскивая тебя с утра до ночи.

— Разыскивая?! — вскипел я на пустом месте. — А не твоя ли чешуйчатая морда скинула меня в болото на верное утопление?

— Не болото, а озеро. И вообще, скажи спасибо, что не на камушки. Сам видел, кто на нас напал.

— Не видел, — честно признался я. — А вдруг я плавать не умею?

— Жить захотел бы — выплыл, — отрезал звероящер. — Держался бы крепче, улетел бы со всеми. А раззявил рот — получил водные процедуры.

— Нет, посмотрите на него, эта летучая скотина ещё и издевается. Я тебе сейчас рыло чешуйчатое начищу.

— Ничего не попутал? Не хиловат в поджилках?

— Чем больше шкаф, тем громче падает, — безапелляционно заявил я и уверенно полез в драку.

Полезть-то, конечно, полез, а вот что дальше делать, было непонятно. Ну, саданул я с размаху по чешуйчатой морде. Костяшки в кровь — толку ноль. С досады врезал с ноги куда попал. Минимум — растяжение, а ящеру хоть бы хны. Примерился уже в запале и головой боднуть, но дролонг предусмотрительно поймал меня на мягкое крыло.

— Уродоваться не надоело? — вежливо осведомился ящер, подбрасывая меня на крыле, как на батуте.

— Замолкни, я с тобой ещё не закончил, — злобно огрызнулся я.

— Ну-ну, — ухмыльнулся ящер и скинул меня в моховую кочку. — Устанешь — дай знать.

Кочка оказалась настолько пушистой, мягкой и уютной, что мгновенно впитала в себя мой боевой запал. Остатки ущемлённого мужского самолюбия сделали ещё несколько попыток поднять моё тело в атаку, но потерпели безоговорочное фиаско. Всё, на что меня хватило, — это выдать нечто нечленораздельно-матерное и по-тихому заткнуться.

— Всё? — осведомился дролонг, когда я отдышался.

— Иди ты, — нехотя откликнулся я.

— Предлагаю пойти вместе, — лукаво прищурился ящер. — Могу в зубах понести, если ножка бобо.

От такого хамского предложения я снова взвился на месте, и ломанулся на дролонга, но, сделав пару шагов, повалился на мох. Ножка не просто бобо. Это самое «бобо» было с огромной буквы «Б». Скорее всего, множественный перелом со всевозможными смещениями.

— В этом мире есть кто-нибудь, кого можно попинать без тяжелейших травм? — прошипел я от резкой боли. — Или вы все бронированные по самое не балуйся?

Дролонг неопределённо хмыкнул и, аккуратно ухватив пастью мой воротник, почти без разбега взмыл в небеса.

***

— Какого дьявола ты его так уделал?

— Я?

— Нет! Я ему ногу переломала.

— Да он сам на меня накинулся.